Звездный дракон

Нил Эшер

Звездный дракон

Агент Кормак – 1 

OCR Библиотека Старого Чародея, Spellcheck – Sigma http://www.oldmaglib.com/ 
«Эшер Н. Звездный дракон: Фантастический роман»: М.: Изд‑во Эксмо, СПб.: Изд‑во Домино; 2005 
ISBN 5‑699‑11028‑3 
Оригинал: Neal Asher, “Gridlinked”, 2001 
Перевод: Надежда А. Сосновская 

Аннотация

Телепортация в любой уголок Вселенной в мире, созданном фантазией Нила Эшера, опасна не более, чем полеты на современном авиалайнере, вероятность ошибки при переносе к месту доставки составляет мизерные доли процента. И надо было такому произойти, что один из путешественников, телепортируясь на планету Самарканд звездной системы Анделлан, появился в пункте назначения со скоростью, почти равной скорости света. В результате от взрыва и его последствий гибнет население планеты. Что это: несчастный случай или заранее спланированный акт? Для расследования на планету телепортируют Яна Кормака, спецагента, подключенного к искусственному разуму Службы безопасности Земли.

Нил ЭШЕР

ЗВЕЗДНЫЙ ДРАКОН

Моим домашним, которые принуждали меня обеими ногами стоять на земле и в то же время позволяли моей голове витать в облаках.
Как я при этом вытянулся!

Прежде всего я благодарю «группу технической поддержки»: во‑первых, моего брата Мартина, а во‑вторых, всех тех людей, которые мне помогали или спокойно переносили мои упорные попытки взобраться вверх по лестнице сочинительства. Спасибо моим родителям за редактуру, критику, а еще за то, что они не требовали от меня, чтобы я подыскал себе нормальную работу на зиму. Спасибо Кэролайн за ее непоколебимую поддержку, спасибо всем тем независимым издателям, которые поверили в меня: Энтони Баркеру («Tanjen»), Джеффу Линасу («Threads»), Тони Ли («Pigasus Press»), Грему Харри («Kimota»), Элизабет Конигэн («Scheherazade»), Альфу Тайсону («Piper's Ash»), Дэвиду Логану («Grotesgue»), Пэм Криис («Dementia 13»), Энди Коксу («ТТА»), Крису Риду («BBR») и многим другим. Также спасибо Питеру Лейвери из издательства «Pan Macmillan» за то, что он пошел на риск без посредничества агента.

ПРОЛОГ

2432 солстанский note 1 год 

На крышу терминала падал синий снег. Там он таял, и по стеклам стекали чернильные ручейки. Фримен поставил чашку с кофе на столик и плюхнулся в форм‑кресло, которое тут же приняло контуры его тела. Сильнее запульсировала боль в висках, и Фримен поморщился. Потом он обвел тусклым взглядом других пассажиров, за каждым из них по мозаичному полу катилась тележка с багажом. Мысли Фримена двигались гораздо медленнее, они ползли, будто серые слизни. Он пытался вспомнить поточнее, что случилось прошлой ночью. Более или менее четко в памяти всплыло, как женщина‑котоадапт раздевала его прямо посреди танцпола, а потом все скрывала туманная пелена. Какой стыд! Стыд и позор! Чтобы избавиться от угрызений совести, Фримен решил отвлечься – прочитать ознакомительную информацию на дисплее записной книжки. Она включилась со второй попытки.
«Самаркандские накопители  – настоящая изнанка галактики. Это означает, что туда поступает больше энергии, чем оттуда берется. Вот почему станция рансиблей находится именно здесь, а не на Миностре. Миностра в состоянии поддерживать только рансибли местного значения, то есть такие, которые позволяют перемещаться на расстояние до ста световых лет. Тепловые выбросы галактических рансиблей вызвали бы экологическую катастрофу, в то время как на Самарканде энергия в виде тепла используется в качестве движущей силы…» 

– Вы в первый раз?
Фримен оторвал взгляд от экрана и посмотрел на парня, который уселся напротив. Типичный богач, пытающийся выглядеть как представитель рансибельной культуры. Супермодные штаны в обтяжку, пиратская рубашка, модуль за левым ухом красноречивей всяких слов говорили о том, о чем Фримену знать вовсе не хотелось. В отличие от тех, кого по‑настоящему будоражили мысли о новых планетах и новых впечатлениях, этот малый был одет совсем неподобающе, а модуль у него за ухом явно был самой дешевой модели и наверняка через месяц должен был превратить мозги его владельца в яичницу. В конце концов, кто такой Фримен, чтобы судить? Он‑то ухитрялся собственные мозги в яичницу превращать без всякой помощи извне.
– Да нет, несколько раз случалось.
Фримен уперся взглядом в дисплей. Сейчас у него не было никакого желания болтать. Смутно вспомнились влажные прикосновения… «Уж не совокуплялись ли мы прямо посреди танцпола? Вот дерьмо».

«… для проекта терраформирования. Были споры о том, что эта…» 

– А я что‑то волнуюсь.
– Что‑что? Прошу прощения?
– Ну, нервничаю я. Никак не могу разобраться с этой Скайдоновой техникой, хоть меня и подключали.
Фримен попытался прогнать из памяти смеющуюся мордашку женщины‑котоадапта.
– Ну… Скайдон, он был жутко умный еще до того, как подсоединился к компьютеру «Крейстен».

«… холодная планета годится…» 

– Но мы‑то должны разбираться в этом безо всякого там подключения, а?
Фримен достал из верхнего кармана начатую упаковку детоксикационных таблеток. Принимать больше одной не полагалось, но ему срочно требовалось привести голову в порядок. Он запил две таблетки глотком обжигающего кофе, закашлялся и утер слезящиеся глаза.
– Никто из людей ничего не смыслит в теории Скайдона даже при подключении. Я над этими проклятыми штуковинами сам тружусь и добрую половину времени понять не могу, чем занимаюсь.
Сказав так, Фримен мысленно отругал себя, решив, что это далеко не самые лучшие слова, какие можно было бы сказать тому, кого трясет перед полетом на рансибле.
Парень не спускал с него глаз, а Фримен допил кофе и устремил жадный взгляд на кофейный автомат. До отправки он успевал выпить еще чашку.
– У меня скоро рейс. Отбываю. Не бойтесь, это совершенно безопасно. С рансиблями почти никогда не бывает никаких проблем.

Ну вот. Надо было обязательно ввернуть это «почти».
Шагая по мозаичному полу, Фримен почувствовал, как черная туча похмелья покинула его голову; на смену ей пришло ощущение необычайной легкости. Он сожалел о том, что не смог развеять страхи этого парня, но, с другой стороны, полностью преодолеть испуг поможет только личный опыт. При рансибельной транспортировке квинсов – или, проще говоря, телепортируемых путешественников – в количестве нескольких миллиардов за каждый солстанский час трудности возникали у мизерной доли одного процента. Поэтому перемещаться с помощью рансибля было еще менее опасно, чем идти по этому узорному полу.
В дальней стене зала ожидания располагались выходы на посадку в рансибли, а рядом с выходами – торговый автомат. Фримен заметил у выхода номер два троих пассажиров. Женщина‑котоадапт и двое обычных людей. Котоадапт стояла возле кофеварки. Сердце мгновенно ухнуло куда‑то вниз. Она! Точно: оранжево‑розовая шерсть в форме буквы V на спине – ни с кем не спутаешь.
Фримен не пошел к нужному выходу, а вместо этого остановился возле колонны и вперил взгляд на висевший там информационный дисплей. Ничего особенного, обычная ознакомительная дребедень, но хотя бы с дисплеем не надо было разговаривать. Краешком глаза он продолжал наблюдать за котоадаптом. Та выпила кофе залпом – жажда мучает? – и поспешила к выходу на посадку, отшвырнув пластиковую чашку в сторону. А вдруг она тоже отправляется на Самарканд? Это было бы слишком! Двое пассажиров‑людей тоже шагнули к выходам. Видимо, они стартовали в одно и то же место, потому что иначе должно было потребоваться время на перенастройку оборудования. Фримен отошел от колонны и направился к выходу на посадку. Он только пару мгновений помедлил, уступив дорогу похожему на черного краба роботу‑уборщику, распространявшему удушливый запах средства для чистки ковров. Там… там тоже был ковер. А вот на танцполе никаких ковров не было, это точно.
Перед выходом на посадку Фримен приложил ладонь к пластине кодового устройства. На дисплее слева появились данные из его удостоверения личности, номер кредитной карточки и название пункта назначения. Обязательная процедура требовала повторения действия – чтобы подтвердить верность этих сведений. Двери перед ним открылись, он ступил на движущуюся дорожку. Серая металлическая лента повезла его по длинному коридору, стены которого были ребристыми, будто глотка какой‑то громадной древней рептилии, прямо к двери, за которой находилась кабина рансибля. Она представляла собой зеркальную сферу диаметром в тридцать метров, с полом из черного стекла. Сам рансибль стоял посередине сферы на ступенчатом постаменте – будто на алтаре в честь некоего кибернетического идола техники. На постаменте возвышались перламутровые десятиметровые извитые бычьи рога, а между ними сверкала чаша Скайдоновой катапульты, которую теперь все именовали не иначе, как попросту «чайной ложкой» – из‑за того, что вся техника Скайдона называлась так дико и странно. Но как ни неприятно было Фримену признаваться в этом, ему все‑таки нравились вилки‑ножи и айва из дурацкого стишка Эдварда Лира note 2  , за исключением того момента, что айву режут на кусочки, поскольку словом «квинсы» именовались все те, кто путешествовал с помощью рансиблей. Большинство людей теперь знали это древнее стихотворение – интересно, что сказал бы Лир о таком необычном употреблении его слов?
Он подошел к постаменту, взобрался к чаше по ступенькам, шагнул внутрь нее и исчез.
Его швырнуло в подпространство и поволокло между звезд, как до него это проделывали миллиарды тех, кого прозвали «квинсами». Фримен перемещался вопреки релятивности, за счет техники, суть которой не мог постичь его нечипованный разум. В промежутках между рансиблями в Эйнштейновой вселенной он переставал существовать. Он находился вне горизонта событий, он был распростерт на бескрайней поверхности.
Миг длиной в вечность.
Фримен преодолел расстояние в двести пятьдесят три световых года. Его подхватил следующий рансибль, пронес над горизонтом и передал громадный энергетический заряд… вот только…
Вот только что‑то пошло не так. Фримен прошел через чашу, не расставшись с зарядом энергии. Эйнштейнова вселенная завладела им и безжалостно применила к нему свои законы, и в это безмерное мгновение он появился в пункте назначения со скоростью лишь на малую толику ниже скорости света.
На планете Самарканд в системе Анделлан Фримен выделил энергию, равную той, которую произвел бы взрыв ядерной бомбы мощностью в тридцать мегатонн. Атомы его тела большей частью превратились в чистую энергию. При взрыве погибло восемь тысяч человек. Еще две тысячи умерли от лучевой болезни в последующие недели. Нескольким сотням людей удалось пережить и это, но без поступления энергии от рансибельных буферов и из‑за того, что большинство установок вышли из строя, на планету Самарканд вернулся некогда побежденный холод, принесший смерть. Уцелели всего двое из обитателей планеты, но это были не люди, да и сам вопрос о том, были они живы или нет, так и остался спорным. Узнав о том, что стряслось с Фрименом, родные и друзья оплакали его, а женщина‑котоадапт иногда улыбалась, вспоминая о нем. Впрочем, чаще она неприязненно морщилась.

Подобно детали конструктора, с которой поиграл, а потом бросил некий гигантский ребенок, на берегу Женевского озера возвышался двухкилометровый куб из керамаля – штаб‑квартира Центра службы безопасности Земли. Здание ЦСБЗ не имело ни окон, ни дверей, и пятьдесят тысяч сотрудников Центра попадали внутрь него исключительно с помощью рансибля. Они входили в здание нагими и уходили тоже нагими. На входе и выходе их обследовали с точностью до последней молекулы, но даже они не имели представления о том, какие здесь собираются сведения, или принимаются решения, или отдаются приказы. Всякий раз, покидая здание, сотрудники оставляли часть своего сознания внутри. Эта информация перегружалась в другой разум, который знал все.
Какой‑то юморист окрестил этот проект при его рождении Хэлом. «Хэл» – так назывался компьютер в одной древней классической книжке, но этот факт теперь относился к области засекреченной информации. Центр представлял собой искусственный интеллект, и этот искусственный интеллект был очень крупным для того времени, когда устройство, координирующее всю деятельность на планете, можно было запросто случайно утопить в чашке. Главный компьютер ЦСБЗ был размером с теннисный мяч, но при этом терабайты информации обрабатывались его микросхемами, выгравированными на поверхности атомов, за пикосекунды. Информация поступала, обрабатывалась, на ее основании производились действия, отдавались распоряжения. Тот, кто управлял человечеством, не был человеком.

Безбуферный скачок на планету Самарканд  – подтверждено. 
Катастрофа в системе буферов  – подтверждено. /Анализ циклического мятежа, выполненный Эдвардом Лэнделом/ 
ПРИКАЗ: АГЕНТУ 2XG4112039768 – ОТПРАВИТЬСЯ ПО СЛЕДУ РАНСИБЛЯ
Вероятное участие инопланетян  – не подтверждено. Проследить до второго квадранта. /Терроризм в двадцатом веке/  ПРИКАЗ: ОТМЕНЕН
Все население Самарканда истреблено  – проекция. /Море Смерти (Худ)/ 
ПРИКАЗ: АГЕНТУ ПО ОСОБО ВАЖНЫМ ДЕЛАМ – ОТПРАВИТЬСЯ НА ЧЕЙН III

– В чем дело, Хэл? 

ВОПРОС: КАК ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?
Смех. 

Все это заняло меньше секунды. Смех утих, и странный старик с восточной внешностью покинул кабину. Главный компьютер Центра службы безопасности Земли испытал тоску – или, вернее говоря, весьма близкое ее подобие, – после чего вернулся к другим делам. Продолжая сортировать непрерывно поступавшую информацию и отдавать приказы, за невероятно малые доли секунд в промежутках между действиями он успевал поглощать громадные массивы познаний человечества. В сотнях световых лет от Земли люди действовали согласно принятым им решениям.

1

Естественно, ты не в состоянии этого понять. Ты привык мыслить линейными понятиями, и это для тебя – подлинная эволюция. Знаешь ли ты, что такое бесконечность и вечность? Знаешь ли, что пространство – это изогнутая поверхность, покрывающая пустоту, и если ты достаточно долго будешь передвигаться по прямой, то вновь окажешься в точке начала твоего пути? Даже тогда, когда пытаешься объяснить все это такими простыми словами, все равно получается бессмыслица: одно измерение – это линия, два измерения – плоскость, три измерения – объем, пространство, а четыре – пространство во времени. А есть еще такие понятия, как «пустота», «нуль‑пространство» или «подпространство», как его еще именуют. Там не существует ни времени, ни расстояния – ничего. Отсюда все рансибли – в одном и том же месте, в одном и том же времени. Засунь в рансибль человека – и он не перестанет существовать, потому что у него на это не будет времени. А потом извлеки его оттуда – легко. Откуда искусственный интеллект рансибля знает, когда, кого и куда? Эти сведения попадают в него вместе с пассажиром. Заранее искусственному интеллекту об этом знать не обязательно, потому что нет такого времени, в котором он пребывает. Проще простого, верно?

Гордон. «Как это делается»

Ангелина Пелтер смотрела на море – пейзаж выглядел выцветшим, будто рисунок углем, – и ощущала странную тяжесть на сердце. Это была ее родина, мир, который она должна была защитить от силиконового деспота под названием «Центр службы безопасности Земли» и всех его агентов. Женщина бросила взгляд на небо, по которому плыли рваные маслянистые тучи, они походили на простыни, вымазанные копотью. Над горизонтом в мглистой дымке зависло солнце. Ангелина опустила глаза и увидела серо‑стальные волны, плескавшиеся о волнолом. День выдался под стать ее настроению.

– Тебя это не достает?

Он рассеянно взглянул на нее.
«Наверное, обшаривает свои базы данных в поисках соответствующего ответа, – подумала Ангелина. – Интересно, каково ему было вчера ночью, когда он был внутри меня? Да и ощутил ли он хоть что‑нибудь?»
Женщина поежилась и, засунув руку глубже в карман, сжала в пальцах успокоительно теплый металл. Как она могла позволить себе обмануться? Всему виной облик романтического влюбленного. Что и говорить – красавец: коротко стриженные волосы с чуть серебристым отливом, кожа – оливковая, какая бывает у людей, родившихся за пределами Земли, черты лица резкие, запоминающиеся, настолько яркие, что на их фоне не сразу обращала на себя внимание мертвенная неподвижность серых глаз. Но не настолько он был совершенен, чтобы сразу можно было догадаться о его истинной сути. У него были свои недостатки. Шрамы, например, а еще – привычка грызть ногти перед сном. Наверное, кого‑нибудь этим можно было одурачить. А ведь все это было лишь удачной имитацией, так ведь?

– Черные выдры собираются в стаи, – сообщил он. С потолка он бы такого не взял. Видимо, ему было известно точное число выдр и их размеры, а также отклонения от нормы в размерах. Ангелину слегка замутило. Она едва расслышала его следующие слова:
– Забавное зрелище… Мы здесь для того, чтобы ими полюбоваться?

Скверно.
Ариан с самого начала был прав: он – овощ. Нужно было сделать это раньше. А сейчас… трудно. Очень трудно убить того, кого она так близко подпустила к себе, позволила прикасаться к себе, заниматься сексом.
Он отошел от нее, встал ближе к парапету, посмотрел вниз. Море, вязкое, словно жидкое масло, плескалось возле волнолома. Под водой проворно сновали черные выдры, охотившиеся на мальков‑мутантов, выпущенных в море двести лет назад. Выдрам еще предстояло узнать о том, что добыча противна на вкус и малопитательна. Ангелина вытащила оружие, за которое пришлось заплатить не только деньгами, но и несколькими жизнями.

– Иногда я думаю, – он обернулся к ней с выражением притворного понимания на лице, – что…
– Ты занимался любовью как машина.
Женщина нацелила на него старинный пистолет, однако дисплеи на рукояти недвусмысленно намекали: это не что иное, как бластер, стрелявший разогнанными силовым полем протонами. Это оружие придумали сепаратисты, и вот теперь сепаратистка должна была его применить.
– Ты давно догадалась? – спросил он, повернулся к ней боком и устремил взгляд на заливные луга и аккуратные поля модифицированного папируса.

Ангелина соврала:

– Мы все поняли про тебя вскоре после твоего прибытия. Сканирование показало, что ты – человек, но нам все известно о ваших разработках. Ты на какое‑то время усыпил нашу бдительность, но в конце концов выдал себя тем, что знал слишком много. Ты – всего лишь треклятая подделка. Я занималась любовью с андроидом!
– Получается, что прошлая ночь для тебя ничего не значит?
– Ничего! – Нужно было сделать это скорее, пока слезы не хлынули из глаз.
– Потому и оружие соответствующее, – произнес он с застывшим лицом. Зачем что‑то говорить – чтобы подольше оставаться в живых?
– От тебя ничего не останется, ублюдок!
– Да, я вижу, что ты…
Он шевельнулся, и это его движение оказалось слишком быстрым, чтобы Ангелина смогла его заметить. Она лишь увидела, что к ее лицу летит что‑то блестящее, серебристое. Ее палец лег на контактную пластину. Мощное сотрясение отбросило ее назад. Острая боль. И темнота.

Послышался резкий свист рассекаемого воздуха. Ян Кормак упал навзничь. Мелькнула фиолетовая вспышка, разряд пролетел мимо и ударил в землю. В это же мгновение Ангелина рухнула как подкошенная. Во все стороны полетели комья сырой земли. Еще миг горело фиолетовое пламя, а потом угасло. Кормак одним гибким движением встал на ноги. Сюрикен уже мчался вперед, готовый нанести второй удар. Стальная звездочка сверкала, быстро вертясь в воздухе и удлиняя свои лучи‑лезвия. Ян бросил взгляд на вмятину в форме вопросительного знака, которую выжег в земле разряд бластера Ангелины. От земли исходило багряно‑красное свечение, оно медленно затухало.
Стоило нажать кнопку возврата на пульте, и сюрикен полетел обратно с неторопливой неохотой, по пути отряхиваясь от крови и мелких обломков костей; дополнительные лезвия убрались внутрь. Ян вытянул руку и стал похож на сокольничего, ожидавшего возвращения своей ловчей птицы. Как только звездочка влетела в закрепленный на запястье металлический футляр, Кормак присел на корточки рядом с Ангелиной. Та потеряла очень много крови, голова держалась на шее на лоскутке мышц размером с палец. Он взял ее за руку – так, словно хотел утешить, и держал, пока последние конвульсии сотрясали тело, прижимавшееся к нему прошлой ночью. Еще мгновение – и агония прекратилась.
Искусственный разум только теперь – слишком поздно – сообщил, что ему позволительно применить «крайние меры», так ИР предпочитал именовать убийство. Надо было дать это разрешение в тот миг, когда Ангелина прицелилась в него из бластера! Кормак холодно обдумал сложившуюся ситуацию. ИР уже успел оповестить его о том, что его миссия на этой планете должна быть немедленно прекращена. Что ж, фактически он это уже сделал. Он прекрасно понимал, что остальные члены ячейки не обрадуются его возвращению после того, как он убил сестру их предводителя.

«Ангелина мертва. Инструкции?» 
На этот раз ответ поступил не с такой большой задержкой. Кормак заметил, что луна поднялась над горизонтом. Теперь он был на линии прямого контакта.
Уничтожь оружие и любые возможные улики. Сделав это, ты должен вернуться к рансиблю. Дальнейшие инструкции получишь во время перемещения. 
«ИР рансибля, почему такая спешка?» 
Ян Кормак, инструкции вами получены. 
Кормак наклонился и вынул бластер из скрюченных пальцев Ангелины. Он взвесил оружие на ладони и подумал о том, кто же снабжает сепаратистов на Чейне III такими штуковинами. Ян намеревался это выяснить, но теперь его срочно отзывали. Он ведь когда‑то сам стрелял из такого… Впрочем, воспоминания явились в не самый подходящий момент. Ян сосредоточенно уставился на бластер и только в следующее мгновение заметил, что все датчики показывают нули. «Пистолет» начал вибрировать и испускать противный вой. Кормак покачал головой. То, что сепаратисты получали оружие такой разрушительной силы, нельзя отнести к хорошим вестям, но еще хуже было то обстоятельство, что бластер был настроен только на своего владельца.
Секунду спустя оружие ловким броском отправилось в морскую пучину. Вой перестал ощущаться в слышимом диапазоне частот, а коснувшись воды, бластер зашипел, словно был раскален добела. Вскоре мелькнула медно‑зеленая вспышка, на поверхность всплыли наполненные горячим паром пузырьки – оружие разрядилось окончательно. Следом за пузырьками на поверхность кверху брюшками всплыли мальки.
Кормак? 
Кормак посмотрел вдаль – туда, где волны разбивались о риф, только что накрытый приливом, и медленно поднялся. С моря подул холодный ветер, – и у него сразу замерзли ноги. Опустив взгляд, он увидел, что его ноги вымокли в крови Ангелины.
Кормак? Я уловил энергетический всплеск в том месте, где ты находишься. 
За рифом волны рассекало какое‑то крупное морское животное. Показался хвостовой плавник размером с человека, плеснул по воде и ушел в глубину. Кормак устремил взгляд на труп женщины, с которой совсем недавно был близок.
«Оружие имело настройку на руку Ангелины. Оно самоуничтожилось». 
Ты ранен? 
«Все системы функционируют нормально». 
Я спросил, ранен ли ты. 
Ян Кормак осмотрел себя.

– Я цел и невредим, – проговорил он вслух.

Ветер с моря принес с собой запах гари. Там, где дамба защищала сушу от моря, шелестел, будто бумага, папирус, его верхушки‑метелки кивали – многозначительно и понимающе. Голубые цапли охотились за мелкой рыбешкой и головастиками в ровных протоках между рядами растений. Молодые черные выдры преследовали синих цапель. Полакомиться пойманной птицей выдры смогут всего один раз: мясо этой генетически модифицированной земной твари было ядовитым для всех животных, родившихся на Чейне III. Кормак пристально наблюдал за цаплей, которая вытащила из серой воды камбалу, которая казалась, пожалуй, слишком крупной для нее. С помощью команды, почти не оформленной вербально, Кормак получил доступ к информации о местной флоре и фауне. В одном из уголков зрительного участка коры своего головного мозга он быстро прокрутил картинки, отображавшие изменения, вызванные терраформированием планеты. Затем загрузил файл, содержавший сведения о голубой цапле. Негромко звучал голос, сопровождавший показ изображений комментарием.
Цапля, понятия не имевшая о том, какое привлекла к себе внимание, запрокинула голову, перебросила добычу поудобнее и в конце концов заглотила ее. Рыба еще дергалась в раздутом зобу цапли, а птица уже высматривала новую жертву. Кормак моргнул и покачал головой. Он отключил комментарий и отказался от просмотра материала. Почему был запрошен именно этот материал?
Руки болели от тяжести ноши. Ян немного помедлил и опустил обезглавленное тело Ангелины на пассажирское сиденье своего антигравомобиля. А потом развернулся и отправился за ее головой.

«Я должен испытывать какие‑то чувства».
Но что он мог чувствовать? Она была террористкой, а его долг состоял в том, чтобы защищать граждан от ей подобных. Насколько было известно Кормаку, Ангелина лично совершила три убийства, а косвенно, через своего брата Ариана, была замешана в сепаратистских бунтах, в результате которых погибли или получили ранения сотни граждан. Когда он остановился рядом с отстреленной головой женщины, на краешке его поля зрения на большой скорости мелькали цифры статистики.
Ян наклонился и поднял голову за волосы – длинные, светлые. Лицо Ангелины было бесстрастным, смерть словно принесла ей успокоение. Кормак ощутил нечто вроде легкого замешательства.
Держа в руке голову Ангелины на манер экстравагантной сумки, Ян вернулся к антигравомобилю. Он открыл дверцу, наклонился, положил голову на колени трупа и только потом забрался в машину сам. Затем он пристегнул ремнем тело Ангелины – не хватало еще, чтобы труп повалился на приборную доску. Что, если бросить труп, не забирать с собой? Однако куда как лучше, если Ангелина исчезнет без следа, а Кормак знал, как это сделать. Этому, как и многому другому, он в первую очередь научился у сепаратистов, орудовавших на Чейне III. Ян ухмыльнулся и потянул на себя рычаг. Машина поднялась на десять метров над землей и замерла. Кормак развернул ее к морю и толкнул рычаг вперед до упора.
Полет в ту сторону, где резвились черные выдры, никогда не отнимал много времени. Три минуты – и машина повисла над водой, черной, как нефть. Кормак поискал глазами то, что ему было нужно, и довольно скоро увидел водоворот метрах в ста впереди. Преогромная тварь! Подлетев к ней, Кормак открыл дверцу, расстегнул пряжку страховочного ремня и вытолкнул труп Ангелины из кабины. Выдра мгновенно набросилась на добычу. Раскрылась беззубая, как у гигантского карпа, пасть и тут же захлопнулась. Плеснула и вспенилась вода. Выдра нырнула, показав блестящую гладкую спину.
Кормак покачал головой. Странное ощущение – у него внутри словно бы что‑то сжалось. Затем поморгал – будто бы ждал, что появятся слезы. Что ж, скорее всего он пожалел о том, что плоть Ангелины, насыщенная солями натрия, сможет отравить черную выдру. Осталось только признаться себе в том, что о его нечеловеческой сущности свидетельствует, в конечном счете, именно это равнодушие. Ян захлопнул дверцу и, заметив на пассажирском сиденье пятно крови, нахмурился. «В компании, где я взял напрокат эту машину, не обрадуются», – подумал он все с тем же едким безразличием. А потом включил двигатель и на полной скорости помчался к Гордонстону.

Система полей папируса, защитных дамб, шлюзов и приливных каналов занимала полосу в четыре километра шириной и длиной в сто сорок километров. Внимание Кормака привлек робот‑сборщик урожая. Машина с виду напоминала гигантского хромированного скорпиона без хвоста и лап, она продвигалась по полю с помощью гребных колес. Ян некоторое время наблюдал за тем, как робот отправляет стебли папируса в «пасть» пятиметровыми «клешнями». Позади него оставались кубики сжатой тростниковой соломы. Сделав запрос, Кормак вскоре узнал о том, что робот‑комбайн является моделью «Фергюссон‑мультипроцессор F‑230», эксплуатируемой примерно двадцать солстанских лет. Сверхтонкие волокна генно‑модифицированного растения являлись сырьем для производства дефицитного шелка. Этот материал был единственной серьезной статьей экспорта для Чейна III и, соответственно, почти единственным источником притока средств с других планет. Естественно, именно эти источники стали причиной такого мощного сепаратистского движения.
Моря на Чейне III кишели черными выдрами. Выдры прекрасно размножались, невзирая на столетия колонизации планеты людьми, а также заселение моря адаптированными земными формами жизни. Многие колонисты полагали, что ими занято пространство, которое можно использовать для высокотехнологичного прибыльного морского фермерства. Кое‑кому также казалось, что черных выдр должно стать поменьше. В этом деле мог бы помочь продуцированный вирус. Однако государство проявляло большую строгость, памятуя о договоре, касавшемся сохранения местной природы, – он был ратифицирован в самом начале колонизации Чейна III. Если бы подобный вирус был выпущен на волю, все население планеты подверглось штрафу, и за счет суммы этого штрафа был бы субсидирован проект выселения всех людей с Чейна III. Короче говоря, отсутствие понимания тех трудностей, с которыми сталкивались жители Чейна III, вызывало большое недовольство.
Кормак перевел взгляд с тростниковых полей на леса, посреди которых виднелись немногочисленные виллы и особняки. Именно здесь обитали самые недовольные. Они выступали за то, чтобы выколачивать колоссальные деньги из эксплуатации морей. Жители Гордонстона, возвышавшегося над пеленой тумана, будто тиара, составленная из серебристых монолитов, выказывали какое‑либо недовольство только тогда, когда владельцы особняков и вилл объясняли им, что они теряли.
Подлетев к черте города, Кормак запросил компьютерное ведение машины, получил его и набрал на пульте координаты места назначения. Как только городская компьютерная система взяла на себя управление машиной, Ян отпустил рычаг и откинулся на спинку сиденья. Антигравомобиль поднялся вверх на полкилометра и набрал скорость выше той, которая позволялась при ручном управлении. Город начал быстро приближаться, и довольно скоро появились постройки, вид которых сверху напоминал интегральные схемы. С такой высоты между зданиями виднелись всего лишь бесформенные зеленые пятна, но Кормак знал, что там располагались многочисленные скверы и парки, оранжереи и пруды с подогревом, игровые площадки и фруктовые сады. Башни, вздымавшиеся над этим раем на земле через равные промежутки, устремлялись в небо на сотни этажей. В этих небоскребах жили те, кто предпочитал менее пасторальный стиль. Каждая из башен представляла собой настоящее произведение искусства. Как ни странно, по земным стандартам этот город не считался таким уж процветающим; тем не менее пока его жители наслаждались жизнью, которая уже в следующем столетии будет считаться необыкновенной.

Продолжая полет под управлением городской компьютерной системы, антигравомобиль сбавил скорость, как только впереди показалась башня, в которой располагалась Палата доверия. Высота здания составляла полкилометра, и оно само по себе являлось небольшим городом.
Компьютерная система управления подвела машину Кормака к другим антигравомобилям, которые, кружа по спирали, плавно опускались на стоянку, располагавшуюся на крыше площадью в несколько гектаров. Спустя некоторое время антигравомобиль аккуратно встал в ряд с пятью такими же машинами.
Ян выбрался из автомобиля и легкой походкой направился к расположенной неподалеку шахте лифта. Под подошвами его ботинок похрустывал аметистовый гравий, где‑то неподалеку радостно насвистывал певчий дрозд. Кормак улыбнулся первой встречной – женщине‑котоадапту в туфлях на каблуках с пружинками. Она ответила ему улыбкой, потому что другого трудно было ожидать – уж очень погожий выдался день. В хорошие, погожие дни люди почти всегда улыбаются. Затем женщина с сомнением взглянула на Кормака прищуренными кошачьими глазами. «Наверное, я отстал от моды», – рассеянно подумал он и уже решил было запросить сведения о последних тенденциях в мире моды, но раздумал. Когда котоадапт поравнялась с ним, Ян понял, что она таращится на его грудь. Он равнодушно ответил на ее взгляд, но, как только женщина прошла мимо, опустил глаза.
Идиот! С каких это пор забрызганная кровью одежда являлась последним писком моды?
Кормак поспешил ко входу в кабину лифта, нажал на пластину на уровне пола, и его окружило радужное антигравитационное поле, призванное управлять спуском. Мимо проносился один этаж за другим. Ян стащил с себя рубашку и зажал плотный комок под мышкой.
Вскоре движение прекратилось. Кормак оказался на нужном ему этаже и шагнул на напольное покрытие, сотканное из морской травы. Еще несколько мгновений – и вот он уже у двери своего номера. Его ладонь легла на пластину около двери. На пластине остались следы крови. Кормак протер пластину рубашкой и только потом вошел в номер.

– Сообщения, – проговорил он, швырнув рубашку на пол и стаскивая с ног ботинки.
– Ариан Пелтер звонил вам в двадцать часов семнадцать минут, но сообщения не оставил, – доложил эротичный голосок компьютерной системы Палаты доверия.
Кормак недовольно ухмыльнулся, снимая брюки. Часы показывали двадцать тридцать пять. Собственно, он мог и не смотреть на часы, чтобы узнать время. Он всегда знал, который час – с точностью до секунды.
– Ну, хоть что‑нибудь он сказал, когда звонил? – поинтересовался Кормак.
– Только попросил, чтобы ему сообщили, когда вы возвратитесь.
– Ясно‑ясно.
– Есть проблемы? – осведомился голос.
– Никаких проблем.
Он скомкал снятую одежду и отнес ее к мусоропроводу‑дезинтегратору на кухне. Бросив одежду в бак, Ян включил дезинтегратор и быстро прошел в ванную комнату. Из душа полилась горячая вода, какую только мог вытерпеть, потом он подмешал к воде самое концентрированное мыло и подключил также ультразвуковой очиститель. Опыт подсказывал, что смыть кровь чертовски трудно.
– Ян Кормак, пожалуйста, ответьте, – послышался вновь компьютерный голос, наверное взывавший к нему во второй, если не в третий раз.
Ян помотал головой, чтобы вытряхнуть из ушей мыльную пену, и переключил душ на подачу чистой холодной воды. Простояв под леденяще обжигающими струями более минуты, он вышел из кабинки и взял полотенце. Времени понежиться под струями теплого воздуха у него не было.
– Да, я слушаю.
– Джон Стэнтон и Ариан Пелтер хотят встретиться с вами. Их личности подтверждены. Впустить их?
– Нет, я не желаю их видеть.
– Намерены что‑нибудь еще добавить?
– Нет, больше ничего.
Кормак быстро натянул штаны, похожие на земную армейскую униформу, обулся в высокие «пустынные» ботинки, надел плотную рубашку из моноволокна и жилет с большим количеством карманов. Такая одежда нравилась ему гораздо больше той, которую пришлось носить здесь в последние месяцы. Обведя взглядом номер, оценил по достоинству удобные форм‑кресла и толстое ковровое покрытие. Прекрасная душевая кабинка, джакузи и кровать, которая, как ему показалось, когда он в самый первый раз на нее улегся, готова проглотить его. К роскошной жизни легко привыкаешь. К тому же ей вполне соответствуют гардероб от известного модельера, а также коллекции бренди и древнего оружия. Все это служило прикрытием – он должен был производить впечатление торговца, готового поставлять оружие террористам. На самом же деле Кормаку из всего этого мало что было действительно нужно.
Ян вытянул руку и вынул из‑за края рукава небольшой, плоский, с виду игрушечный, пистолет и убрал его в карман жилета. Затем извлек оттуда же карточку‑чип и сунул ее в другой карман.
– Ян Кормак, простите за то, что беспокою вас, но мистер Пелтер настаивает. Он сообщает мне, что желает видеть вас по делу чрезвычайной важности и срочности, – объявил компьютерный голос.
– Ясное дело, – буркнул Кормак. Само собой, брат Ангелины жаждал с ним пообщаться. Видно, несказанно удивлен, что он вообще вернется. – Скажи‑ка мне, а где он в данный момент находится?
– Он на нижнем этаже этого комплекса. У вас есть для него какие‑либо сообщения?
– Скажи ему, что я к нему скоро спущусь.
– Сообщение передано, – ответил компьютер, а Кормак уже был у двери.
Он нажал кнопку того этажа, что находился под крышей, и вошел в шахту лифта. Механизм заработал. Пелтер находился этажах в двадцати от Кормака, но Ян никогда не питал доверия к тому, что ему сообщали компьютеры не самого высокого уровня – их очень легко и просто было одурачить.
Лифт остановился на уровне пентхауса. Здесь номера были разбросаны на манер бунгало, а между ними располагались зимние гады, Кормак знал, что прямо над ним расположен вход в здание с крыши, и предположил, что свет от наружной боковой поверхности здания отражается и направляется к зимним садам. Эффект при этом получался интересный, но сейчас нет времени о нем размышлять. Ян быстро прошагал к ближайшему лестничному пролету, выводившему на крышу, вынул из кармана маленький пистолет и бесшумно взбежал вверх по ступенькам.
Джона Стэнтона отличал поразительно высокий интеллект. С виду он казался натуральным громилой – со всеми своими накачанными мышцами, искусственно укрепленными костями и рыжим ежиком волос на шлемообразной голове без шеи. Однако Кормаку этот малый нравился, если не считать его отношения к жизни, а к жизни Стэнтон относился как всякий боевик‑наемник. А еще Джона Стэнтона всегда легко было узнать со спины, и он очень глупо поступил, выбрав именно эту лестницу для засады.
Осторожно и абсолютно бесшумно поднимаясь по лестнице, Ян нацелил пистолет на рыжий купол головы Стэнтона. Тот обернулся только тогда, когда Кормак был всего в одном шаге от него. Поскольку боевик на данный момент был безоружен, он попытался ударить противника ребром ладони. Ян отступил, резко обхватил руками предплечье Стэнтона – при этом рука с пистолетом оказалась сверху, – крутанулся на месте и перекрестил руки на манер ножниц. Кости предплечья наемника сломались с громким хрустом. Он даже не успел вскрикнуть, потому что, потеряв равновесие, ударился макушкой о стену лестничного колодца. Стэнтон рухнул на ступеньки, но тут же попытался подняться. Кормак нанес резкий удар ребром ладони левой руки, Джон снова упал и уже не поднялся. Ян сделал шаг назад и навел пистолет на голову тяжело дышавшего противника, однако вспомнил об Ангелине и отвел пистолет в сторону.

Осмотр окрестностей с верхней площадки лестницы не выявил никаких подозрительных типов, хотя по крыше ходило множество людей. Одни направлялись к антигравомобилям, другие, наоборот, шли к лифтам от машин. Кормак вернулся к Стэнтону, присел рядом и расстегнул его пиджак. За поясом у громилы торчал весьма неприятного вида импульсный пистолет. Ян пригляделся повнимательнее. Пистолет, который в просторечии было принято именовать «импульсником», казался слишком велик для оружия такого типа и вдобавок был изготовлен а‑ля «люгер»note 3  . Кормак взял пистолет и вытащил из него заряд – двойную капсулу. Вот как! Порции ионизированной алюминиевой пыли. Для выстрелов в упор лучше не придумаешь. Ян бросил и пистолет, и капсулы в лестничный колодец и продолжил обыск громилы. Он нашел, как ожидал, устройство связи размером меньше карточки‑чипа. Как и оружие, чип был настроен на ДНК владельца. Кормак тихо выругался, отбросил чип, повернул голову, посмотрел на вход с крыши. Пелтер так и не появился.
Он уже направлялся к ближайшему антигравомобилю, когда услышал:

– Далеко не уйдешь!
Ян бросился вперед и, падая, выстрелил в ту сторону, откуда послышался голос. Двойная вспышка. Едва заметно подпрыгнули вверх несколько кусочков аметистового гравия в нескольких сантиметрах от Кормака. Он сгруппировался, выстрелил в пригнувшегося злоумышленника и нырнул за «форд‑макроджет». Еще одна вспышка. Багажник машины как языком слизнуло. Черт, он сам себя загнал в угол!
Прыжок на крышу «форда», а с нее – на заградительный бордюр. Последовало еще несколько вспышек, запахло гарью.
– Что ты с ней сделал, ублюдок?

Вот дилетант!
С помощью скоростной аудиопрограммы Кормак нацелился на голос своего врага. Пелтер прятался за машиной модели «ди‑берд» – через четыре антигравомобиля в этом же ряду. Ян встал и, наведя на противника пистолет, направился к нему. Выпрямившись, Пелтер сильно удивился, увидев, что Кормак не прячется, и именно удивление помешало ему воспользоваться импульсной винтовкой.
Три резких щелчка – и брат Ангелины рухнул как подкошенный. Его винтовка выпала и ударилась о капот «ди‑берда». Обойдя машину, Кормак наткнулся на неподвижное тело. Ариан был еще жив и уставился на него с нескрываемой ненавистью. Ян не без удовольствия разглядывал Пелтера – он был очень похож на сестру. Длинные светлые волосы, безупречные черты лица, удивительные фиалковые глаза. Сходство с Ангелиной настолько поражало, что казалось следствием пластической операции и еще каких‑то специальных модификаций. Между прочим, над тщеславием Ариана постоянно потешались сепаратисты – правда, исключительно за глаза.

– Что ты с ней сделал? Где она?!
– Скорее всего, путешествует по кишечнику выдры, – ответил Кормак, подойдя ближе и направив пистолет на лоб Пелтера.
Выражение глаз Ариана свидетельствовало о поражении, а еще в нем присутствовала тоска в смеси со страхом потери преимущества. Кормак вспомнил все, что сделал этот человек, и не нашел в себе желания оставить его в живых, как в случае со Стэнтоном. Пелтер все понял.
– Пожалуйста, не надо, – умоляюще проговорил он и зажмурился, когда Ян еще более старательно прицелился. – Нет… Не убивай меня.
Кормак никогда не слышал, чтобы Ариан говорил так жалобно. Решение принято – и оно должно быть выполнено.
Выстрел произвел совершенно неожиданный эффект. Одна из турбин «ди‑берда» озарилась лиловой вспышкой и взорвалась с сильнейшей детонацией. Кормак упал на аметистовый гравий и не сумел откатиться подальше от взрывной волны. Когда он, пошатываясь, поднялся на ноги, то увидел объятый ревущим пламенем антигравомобиль. Быстрый взгляд в сторону – и стало ясно, что Пелтер исчез. Паршиво. Ян бросился к ближайшему антигравомобилю с открытым верхом, в это время машина, только что оторвавшаяся от крыши, с воем вошла в крутой вираж. Кормак нырнул в кабину антигравомобиля в то самое мгновение, когда послышался визг рассекаемого разрядом воздуха и ярко‑лиловой вспышкой озарился взорванный выстрелом пластобетон. Ян вставил чип в прорезь на приборной доске бортового компьютера. На дисплее появилось сообщение:

«Ручное компьютерное управление отключено. Автоматическое управление отключено. Не пытайтесь…» 
Он потянул на себя рычаг, а справа полыхнула лиловая вспышка. Машину подбросило вверх.
«Совершить взлет. Набрать высоту. Меня преследует враг. Прошу разрешения произвести выстрел из лазерного орудия». 
Ускорение оказалось таким сильным, что из‑за перегрузки Кормака прижало к спинке сиденья. Он качнул рычаг в сторону, чтобы не столкнуться с другим антигравомобилем, совершавшим посадку; его водитель крикнул что‑то весьма неодобрительное. Кормак подал рычаг вниз и вперед. Жалобно запели, а потом пронзительно взвыли турбины. Машина промчалась над стоянками на крыше башни и полетела над городом.
Доступ не разрешен. Нельзя производить подобные выстрелы над городом. 
Кормак тихо выругался и принялся лавировать.
«Прошу нанести удар, как только я пересеку городскую черту». 
Слева от Кормака воздух приобрел лиловатый оттенок. Он резко повернул рычаг вправо.
Сделаю, что смогу, Ян. 
Кормак вытащил пистолет и выпустил пару зарядов в своего преследователя. Турбины так оглушительно громко ревели, что звуки выстрелов остались почти неслышимыми, но все же зловещие вспышки объяли вражескую машину, и Кормак увидел, как от нее отделились и упали вниз куски обшивки. Но только он успел довольно ухмыльнуться, как вспыхнуло и загорелось заднее сиденье его машины. Ян рванул рычаг на себя, машина быстро сбавила скорость, а он стукнулся головой о приборную доску. Гнавшийся за ним антигравомобиль промчался мимо. Кормак быстро вытащил из‑под приборной доски огнетушитель и направил струю холодной пены на пламя, затем снова толкнул рычаг вперед. Теперь машины шли всего в нескольких метрах друг от друга. У Кормака чуть не лопнули барабанные перепонки, он едва не вылетел из кресла, но вскоре восстановил управление.
«ИР рансибля, существует серьезная угроза для моей жизни. Скоро ли я окажусь за городом, летя этим курсом?» 
Последовала довольно длительная пауза. Видимо, ИР размышлял над вопросом. Кормак видел, как преследователи нагоняют его. Вот они почти поравнялись с ним и набрали высоту. Позади их машины сверкало пламя, напоминавшее формой лезвие. Итак, у противника имеются ускорители‑бустеры, следовательно, уйти от него практически невозможно. Ян снова принялся лавировать.
Летя по прямой, ты достигнешь черты города через одну минуту. Произвести выстрел я смогу не раньше чем через четыре минуты после этого. 

– Что?! – возопил Кормак.

Ситуация серьезная? 

– Не то слово!!!

Еще одна лиловая вспышка – и задымился багажник, а также задние сиденья.
Хорошо, что ты сохранил способность проявлять хотя бы какие‑то эмоциональные реакции. 

– Проклятье, что за чушь ты несешь? И о чем ты?
Кормак еще пару раз выстрелил в своих преследователей и оба раза ощутимо промахнулся.

Об этом. 
Вражеская машина вдруг раскалилась докрасна, а спустя мгновение превратилась в расползавшееся во все стороны облако дыма и мелких обломков. Пара секунд – и Кормака настигла ударная волна. Чтобы не попасть под град обломков, он поспешно свернул в сторону и сбавил высоту.

– Какого черта? Что это за игры?

У меня инструкции от центра. Я должен устроить тебе проверку. Результаты будут обсуждаться позднее, после твоего возвращения. 
Кормак зажмурился и медленно‑медленно выдохнул. Он был зол на себя за то, что вступил в беседу с ИР.
«Я не против обсудить все прямо сейчас». 
Ответа от ИР рансибля не последовало.

Два обезболивающих пластыря, наклеенных прямо поверх сонной артерии, делали свое дело. Ариан Пелтер почти не чувствовал боли, но пока не мог ходить. Зря он воспользовался пластырями: болевые импульсы помогали забыть о том отвращении, какое он испытывал к самому себе. Он просил… умолял…  Нет‑нет, он просил только для того, чтобы выиграть время. Да, только для этого.
Ариан лежал, забросив ноги на парапет, и чувствовал, как правый глаз наполняется слезами. Левый не наполнялся. Не мог  наполниться. Пелтеру не хотелось об этом думать. Он покачал головой и тут же пожалел об этом, потому что слезы потекли по лицу. Возможно, неприятные ощущения и есть цена слабости. Молодой человек закрыл здоровый глаз и стал думать о сестре. Проще было злиться на нее, ведь злость затмевала все прочие чувства. И зачем только она позволила этому типу за собой волочиться, спрашивается? Впрочем, он сам тоже хорош – настолько недооценил этого торгаша! Ариан взглянул на компактный коммуникатор, который положил рядом с собой. Коммуникатор шипел – он только и делал, что шипел с того момента, как из его динамика послышались последние роковые слова:
«Он наш, Ариан! Сейчас мы его собьем!» Вспышка… Вспышка в небе в тот самый миг, когда коммуникатор запищал и начал издавать треск и шипение. Наверное, это был выстрел из спутникового лазерного орудия. Так, отлично, значит, этот подонок еще и к спутниковой связи доступ имеет!
Пелтер услышал поблизости чьи‑то шаги. Стиснув зубы от боли, он потянулся к прислоненной к стенке импульсной винтовке, схватил ее и обернулся. Оказалось, что это Стэнтон. Он прижимал к груди раненую руку.

– А я думал, Джон, ты накачан и укреплен, как надо, – проговорил Пелтер, держа на прицеле живот Стэн‑тона.
– Прости, Ариан. Он просто прошел сквозь меня. Ему удалось смыться?

В его глазах на миг мелькнул страх. Правда, только на миг. Он продолжал:

– Про него мы точно знаем, что он не укреплен, Джон. Мы его сканировали. Немного проволоки вдоль позвоночника у него осталось после какой‑то старой модификационной операции, вот и все.
Стэнтон покачал головой. Вид у него был измученный и напуганный, и он не мог отвести глаз от лица Пелтера.
– Он просто прошел сквозь меня, Ариан. Значит, он все‑таки из ЦСБЗ. Иначе и быть не может.
Кормак просто перешагнул через него, как во время прогулки. Пелтер крепко сжал губы, потому что его вдруг сильно замутило, но сумел встать на ноги, опираясь на винтовку.
– Нам надо уходить, Ариан. Скоро сюда явится полиция. Уж они такого не пропустят. Нужно доставить тебя к доктору, – сказал Стэнтон после того, как огляделся по сторонам. – А где наши парни?
– У них ничего не вышло. Он навел на их машину лазерное орудие.

Пелтер закрыл глаза. Треклятая боль снова вернулась.
Стэнтон несколько секунд не сводил глаз с Пелтера и гадал, как тот ухитряется держаться на ногах. Левый глаз у приятеля исчез – словно растаял. Вокруг глазницы кожа сильно обгорела, под ней белела скула.
Нужно было уходить как можно скорее. Он снова огляделся по сторонам и направился к ближайшему антигравомобилю. Боже, как болит рука! Осторожно двигая ею, Стэнтон вынул из кармана импульсник. Теперь нужно было сделать самое сложное: он сжал пистолет в зубах, порылся в кармане, нащупал капсулы и зарядил оружие. «Мы – опасные парни, или как?» Выстрел разнес на кусочки замок на дверце.

– Машина у нас есть. Давай сматывать удочки.
Ариан глубоко вдохнул и выдохнул и медленно пошел к машине. Стэнтон подумал, не помочь ли ему, но тут же отказался от этой мысли. Он хорошо знал Ариана Пелтера: тот был очень даже опасен сейчас. Опасен, как загнанная в угол крыса.
– Эй! Проклятье! Что это вы себе позво… Ох…
Эти слова принадлежали змееадапту. Наверное, он решил, что в состоянии справиться с парочкой угонщиков. Ростом этот чешуйчатый красавчик был метра два, над узкой нижней губой нависали клыки. Моргая узкими глазами, он замер, когда Пелтер развернулся и навел на него импульсную винтовку. Стэнтон глянул на змееадапта, перевел взгляд на своего спутника. Уцелевший фиалковый глаз Ариана, можно сказать, светился.
– Ладно, ладно, нам пора, – поторопил друга Стэнтон, понимая, что отговаривать приятеля бесполезно: если задумал, обязательно сделает. Поэтому проворно взобрался на сиденье водителя.

Змееадапт поднял руки вверх и попятился.

– Вот это самое я себе позволяю, – процедил сквозь зубы Пелтер и выстрелил ему в живот.
Владелец антигравомобиля не устоял на ногах и упал, зажав руками дымившийся живот. Ариан на негнущихся ногах, готовый, казалось, сам в любое мгновение рухнуть ничком, шагнул к нему.
– Видишь, каково это? Видишь? – не унимался он, тыча дулом винтовки в физиономию змееадапта. Тот послушно кивал, в его узких глазах стояли слезы.
– Ариан, у нас нет на это времени. – Стэнтон намеренно не обращал внимания на происходящее.
Он достал из кармана чип, очень похожий на тот, каким пользовался Кормак, и вставил его в прорезь на приборной панели бортового компьютера. Пелтер между тем опустил оружие, развернулся и поплелся к машине. Не успел змееадапт обрадоваться этому обстоятельству, как Ариан обернулся и выпалил ему в шею. Несчастный рухнул на спину и зашипел, как самый настоящий змей.
– Ублюдок, – процедил сквозь зубы Пелтер. Джон Стэнтон решил, что это относилось не к змееадапту.

2

Косметика. С помощью косметики мы изменяем свою внешность – в большей или меньшей степени. Поэтому в наше время люди выглядят весьма разнообразно. При некоторых обстоятельствах допустима генетическая адаптация, в результате получаются мореадапты, которые без труда могут проводить много времени под водой и работать на морских фермах, или космоадапты, приспособленные для существования в вакууме. Не все понимают, зачем нужны котоадапты и змее‑адапты. Уважаемые читатели, не стоит забывать о том, что оба этих термина употребляются некорректно. Это всего‑навсего косметические изменения внешности. О какой адаптации может идти речь? У котоадаптов нет девяти жизней, им не нужна плоская ванночка вместо унитаза, а у змееадаптов отсутствуют ядовитые зубы, и они не заглатывают свой обед целиком!

Из журнала «New Vogue»

Со всех сторон приближались пульсирующие красные и зеленые огоньки. Полицейская патрульная машина, обвешанная на манер корабля противударными подушками‑кранцами, увеличилась в размерах. За ней, похожие на стайку больших серебристых пузырей, мчались дроиды сопровождения. Они проскочили мимо антигравомобиля, который вел Стэнтон, и двое офицеров, возглавлявших патруль, лишь покосились на приятелей и продолжили путь. Итак, полиция действует – вот только неизвестно, чем вызвана такая активность. «Господи, – подумал он с тоской, – у них орудийные башни на крыше, и еще этот выстрел со спутника… Хорошенькая получается тайная ячейка». Все шло к тому, что с деятельностью на этой планете лучше завязывать.

– Посадим этот антиграв, раздобудем другой, и тогда я отвезу тебя к доктору, – сказал Стэнтон.
Ответа от Пелтера он не ждал. Тот наклеил себе на шею два свежих обезболивающих пластыря и наверняка плохо соображал. У самого Стэнтона из‑за точно такого же пластыря, украшавшего сломанную руку, ощутимо кружилась голова.
– Летим в Норвер‑банк, – неожиданно объявил Ариан.
– Приятель, ты не в лучшем виде. Нужно, чтобы врач привел тебя в порядок.
– Летим в Норвер‑банк, потом – к Сайлэку.
– Ариан…
– Если… они пока не знают, кто мы такие, то очень скоро узнают. Парни из ЦСБЗ их просветят, и они тут же обзаведутся ордерами на наш арест. Сначала летим в Норвер‑банк.
Размышляя над этим заявлением, Стэнтон, орудуя одной рукой, повел машину на посадку к одной из известных ему стоянок, где без труда можно было найти такой антигравомобиль, который полицейские вряд ли сумеют выследить. Еще секунда – и до него дошла вторая часть плана Пелтера.
– К Сайлэку? Ты соображаешь, что говоришь?
Однако он тут же пожалел о сказанном, когда Пелтер снова уставился на него. Опять этот убийственный взгляд! Хорошо известно, что за ним последует, – Ариан обязательно кого‑нибудь прикончит. Стэнтон поспешно затараторил:
– Ну почему к Сайлэку? От него никогда не знаешь, чего ждать! Этот гадский кибер тебя угробит.
Пелтер молча отвернулся и уставился в боковое стекло. Когда он заговорил, его голос звучал устало, а это был неплохой знак.
– Джон, когда мне понадобится твое мнение, я так и скажу. А пока делай то, за что я тебе плачу, и доставь меня туда, куда я велел.

Но Стэнтон не удержался и добавил:

– Можно даже не сомневаться: за ним наблюдают. В ЦСБЗ его терпеть не могут. Ты еще год назад хотел, чтобы его прикончили.
– Все равно. Летим к Сайлэку.
Джон посадил машину, выключил двигатель и выбрался из кабины. Единственная турбина постепенно затихла. Он огляделся по сторонам. Стоянка разместилась между пятиэтажной галереей и лесопарком. Из‑за черных дубов и сцепившихся кронами друг с другом плодовых деревьев доносился шум – там катались дети на скутерах‑антигравах. А на стоянке выстроились ряды машин – не таких новеньких, как те, что парковались на крыше Палаты доверия. Многие из них были не зарегистрированы, хотя и имели функцию автоматического управления через посредство городской компьютерной системы, но в остальном были абсолютно легальны. Под крытой секцией стоянки, метрах в ста, Стэнтон заметил антиграв, который вполне подошел бы им с Пелтером: кричащие краски поверх ржавчины, кургузые закрылки и турбина явно «с чужого плеча».
Нянча сломанную руку, Джон молча обошел вокруг замершей машины, а Ариан между тем рывком открыл дверцу, отказавшись от предложенной помощи. Из обожженных тканей на лице у него сочилась сукровица, да и вообще вид его был просто ужасен.
– У нас есть час. Может быть, немного больше, – сообщил Стэнтон. – Бортовой компьютер я уничтожил, так что им придется искать нас с помощью спутника – если у них, конечно, найдется свободный спутник. – Он показал на выбранный им антигравомобиль. – А о том, что мы увели вот этого красавца, никто не узнает до тех пор, пока об этом не сообщат.
Пелтер ничего не сказал – просто пошел в указанном направлении. Джон зашагал рядом с ним. Только тогда, когда они оказались под навесом, Ариан пошатнулся и чуть не упал. Стэнтон поддержал его здоровой рукой, а сломанная повисла вдоль его бока, будто плеть. Она распухла, стала раза в два больше здоровой и, несмотря на обезболивающий пластырь, чертовски болела. Но уж если его приятель терпел, ему оставалось только последовать данному примеру…
Когда они добрались до машины, выяснилось, что дверца открыта. Интересно, повезет ли им также во всем остальном? Но пока приятели были по крайней мере живы.

Кормак не замечал недоуменных взглядов, когда поднимался по трапу дельтакрылого шаттла. Ну да, его одежду украшали пятна пота, местами она даже обгорела, но многие из пассажиров выглядели куда как более дико. Вероятно, все дело было в сосредоточенном и абсолютно бесстрастном выражении его лица. Эта удивительная степень владения собой тем не менее казалась опасно хрупкой. Многие бы, наверное, с большим интересом послушали его тайный монолог.

«ИР рансибля, я около шаттла». 
Ответа не последовало. Кормак попробовал применить невербальный доступ – напрямую к ИР. Доступ оказался заблокирован. Это его озадачило. Создавалось такое впечатление, будто ИР ведет себя иррационально, а это, само собой, исключалось.
«Мне нужно знать, что ты имел в виду… Почему мне так необходимо проявлять эмоциональные реакции? Я не понимаю». 
Он остановился в конце небольшой очереди около нижней ступени трапа и обвел глазами огромную площадку из пластобетона, на которой выстроились сотни самых разных кораблей. ИР просто не желал с ним разговаривать. Хорошо, а кто он такой, чтобы осуждать искусственный разум? Наверняка для этого были причины. Ян отбросил прочь мысли на эту тему и сосредоточился на стоявших вокруг кораблях. Их конструкция была разнообразной и порой очень причудливой. Кстати, на одном из таких звездолетов было доставлено оружие для сепаратистов на Чейн III, но теперь Кормак вряд ли смог бы узнать, на каком именно. Конечно, это не мог быть один из маленьких кораблей, предназначенных для полетов внутри местной системы. Он должен был иметь двигатели для полета в гиперпространстве, чтобы звездолет обладал возможностью долететь туда, где можно было без труда закупить такое оружие. А оружие было отличное. За двадцать лет Кормак не видел никого, кто был бы так хорошо вооружен, как сепаратисты на Чейне III. Поговаривали, будто бы они смогли обзавестись чем‑то просто невероятным. И, видимо, это «что‑то» было поважнее слежки за…

– Сэр… Сэр?
Кормак моргнул и, повернув голову, увидел перед собой бортпроводницу. Чуть раздраженно он прижал ладонь к поверхности идентификационного прибора, который она держала в руке. Люди – на редкость несовершенные существа! И кому только пришла в голову глупая идея набивать шаттлы людьми? Ангелина по ошибке приняла Кормака за андроида. Это можно счесть комплиментом – у машин всегда имелись совершенные логические обоснования для всего, что бы они ни делали.
– Да, да, Ян Кормак. Боюсь, произошла ошибка с номером вашего места при заказе билета.
Кормак смотрел в упор на приклеенную улыбку стюардессы, на ее хромированные зубы и пытался связать ее слова хоть с какой‑нибудь реальностью. Он быстро получил доступ к базе данных заказа билетов, в скоростном режиме пробежался по списку пассажиров. Его имя было вписано в неверную графу. Тогда он прокрутил, слово в слово, запись заказа, переданного им через городскую компьютерную систему в то время, когда ИР рансибля с ним не разговаривал. Ошибки быть не могло.
– Что вы имеете в виду? – поинтересовался Кормак, не придумав более подходящего вопроса.
– Вы просили изолированное место. К сожалению, вам выделили место в общем салоне. Ваше место номер D16.

«ИР рансибля, какие‑то сложности  с заказом места на шаттле». 
Ответа не последовало. Он попытался апеллировать к другой инстанции.
«Городская компьютерная система, у меня проблемы с заказом места на шаттле». 
Молчание.

– Да… – чуть растерянно ответил Ян стюардессе. Он взял посадочный талон, а потом улыбающийся от уха до уха бортпроводник отвел его к его креслу. Может быть, это была какая‑то странная шутка?
– Вот ваше место, сэр.

Кормак сел.
Разве бывает, чтобы городская компьютерная система ошиблась?
Он обвел взглядом салон. Рядом с ним сидел седовласый старик в мятом деловом костюме. Некоторые люди почему‑то гордились своей старостью. Кормак этого никогда не понимал. У старика были слишком знакомые узкие глаза, и вообще он кого‑то напоминал. Ян сделал запрос – его не допустили. Не было связи. Еще попытка. На этот раз ответ последовал даже раньше, чем был отправлен запрос:
«В данный момент он выглядит как японец». 

– Летите на Цереб?
Кормак смотрел на старика, пытаясь догадаться, что стряслось с соединением. Уж не повредил ли он его? Но как это могло произойти? Устройство, обеспечивающее соединение, находилось у него под черепной коробкой, и, для того чтобы его повредить, необходимо было как следует сотрясти его мозги. Он не отвел глаз от старика. О чем тот его спросил? На Цереб? Кормак никак не мог подобрать подходящего ответа. Шаттл летел на Цереб – луну, где имелась станция рансибля. И больше никуда.

Старик наклонился ближе.

– Я спрашиваю: на Цереб летите, а?
Он произнес эти слова очень громко. Другие пассажиры обернулись, привлеченные громким голосом.
– Да, – ответил Кормак кислым тоном. – Я лечу на Цереб.

Более чем дурацкая ситуация.

– Мне самому это местечко совсем не по душе. Треклятые силиконовые мозги! Человек сам думать должен!
Ян отвернулся, но ему тут же уперся под ребро палец, жесткий, как металлический прут.
– А вы‑то как считаете, а?

Кормак бросил:

– ИР – надежная штука. Без них мы бы…
– Пристегнитесь.
– Что‑что, прошу прощения?
Старик указал на ремень безопасности. Кормак щелкнул пряжкой. А вот в салонах более высокого класса ремни безопасности не требовались, вместо них действовали амортизационные поля. И не надо было мириться с обществом вредных старикашек.
Ян откинулся на спинку кресла, постарался дышать спокойно и размеренно. Он снова попытался получить доступ к ИР и получил невразумительный ответ – в зрительном центре головного мозга появилась схема какого‑то двигателя. Но ведь он ничего подобного не запрашивал! Кормак открыл глаза, ощутив, как что‑то словно заворочалось под барабанной перепонкой, оказывается, заработал антигравитационный двигатель шаттла, спустя мгновение корабль помчался вперед, оторвался от земли и почти сразу начал набирать высоту. Как только шаттл пошел вверх под углом в сорок пять градусов, в иллюминаторе позади крыла исчезли башни космопорта. Двигатель заработал в другом режиме, увеличилось ускорение.
– Вот это, я понимаю, техника!
Кормак глянул на старика, надеясь, что тот атаковал своими замечаниями другого пассажира.
– Получше кучи занудных наносхем!

Ян зажмурился.
«ИР рансибля. Я в полете. Пожалуйста, ответь». 
Последовала необъяснимая задержка, но на этот раз Кормак получил ответ.
Гораций Блегг даст тебе инструкции, как только шаттл преодолеет границу тяготения. Он свяжется  с тобой. 
Кормак не стал открывать глаза. Гораций Блегг: главный агент, человек Центра службы безопасности Земли. Этот Блегг вдобавок был самой высокой шишкой в агентурной сети ИР Правительства. Его прозвали «ЧП», и он появлялся только тогда, когда происходило что‑нибудь по‑настоящему важное. Кормак попытался соединить между собой несколько ключевых фактов. Про Блегга было известно, что он – японец. Японцев не так‑то часто можно было встретить после сильнейших землетрясений, в результате которых Японские острова затонули. Болтали также, будто бы Блегг сам по себе стал бессмертным, что он жил еще в докосмическую эру, что он уцелел после одного из первых ядерных взрывов в истории Земли. Слухи и выдумки липли к этому человеку, настоящей живой легенде.
Кормак открыл глаза и посмотрел на старика. Тот игриво подмигнул ему.

Спрятав здоровую руку в карман, а больную стараясь держать как можно ровнее, Стэнтон шагнул в открывшиеся перед ним скользящие стеклянные двери большой аптеки. Слева находилась стайка моторизованных тележек, еще не успевших разъехаться по предназначенным для них нишам в стене. Тележки передвигались на колесиках – видимо, эта аптека не могла себе позволить антигравитационные – и были оборудованы корзинами для покупок, а также пультом управления в виде старинной аптечки первой помощи. Стэнтон не стал пользоваться кредитной карточкой, для которой в пульте управления тележкой имелась специальная щель, а просто высыпал пригоршню новокарфагенских шиллингов на лоток под пультом. Лоток перевернулся, устройство заглотнуло деньги. Рядом со щелью для кредитных карточек загорелся маленький дисплей, на котором высветилась внесенная сумма. Потом он пошел по проходам между стойками с товарами, а тележка последовала за ним, словно преданная собачка.
Аптека имела широчайший выбор товаров – здесь имелось все, что только мог пожелать раненый, – от аспирина и спрея под названием «синтискин», создававшего на ране пленку вроде искусственной кожи, до средств, обеспечивающих восстановление тканей на клеточном уровне. У дальней стены поблескивали хромированные суставы роботов‑хирургов. Стэнтон остановил свой выбор на разных бинтах и салфетках, взял несколько пузырьков синтискина, четыре длинных пластиковых шпателя, которые решил использовать в виде фиксирующих шин, шприц‑инжектор, несколько препаратов, снабженных уймой предупреждений и ограничений, и наконец – упаковку физраствора. По мере того как он укладывал товары в корзинку, сумма быстро уменьшалась, стремясь к нулю. Завершив покупки, Стэнтон поспешно ретировался из аптеки. Тележка поехала за ним.
Рядом с аптекой находилась арочная галерея, посередине которой тянулся обрамленный бордюром цветочный газон. Цветы пахли почти удушливо. Сверху улица была накрыта навесом, переброшенным с крыши одной галереи на другую и представлявшим собой множество шестиугольников из розового стекла. Под навесом на толстых силовых кабелях висели шаровидные камеры‑дроны – системы слежения. Похоже, ни одна из камер не отреагировала на его появление. Минуя множество магазинов, кафе и арочных входов в развлекательные центры, Джон не забывал смотреть по сторонам – не наблюдает ли кто за ним. Он никого не заметил. Люди, охваченные гедонистическими порывами, не обращали на него никакого внимания.
Довольно скоро Стэнтон спустился с галереи на стоянку, где машины разделял лабиринт приземистых кустов. Листва на кустах была скорее синей, нежели зеленой. Добравшись до краденого антигравомобиля, он заглянул внутрь кабины. Пелтер все еще не пришел в сознание. Пропитанные мощными анальгетиками пластыри, да и сами раны в конце концов сделали свое дело. Джон открыл дверцу со стороны водительского места и быстро переложил на сиденье свои покупки. Тележка выплюнула на лоток сдачу, но не уехала.

– Оставь себе, – буркнул Стэнтон, и тележка укатилась прочь.
Первым делом он решил заняться собственной травмой. Забравшись в кабину, Джон набрал в инжектор лекарство, закатал рукав и сделал себе укол в предплечье. Через несколько секунд рука онемела. Осталось только обложить ее шпателями и забинтовать, что он проделал, причем достаточно аккуратно, несмотря на то что пришлось действовать одной рукой. Удостоверившись в том, что сломанная кость зафиксирована, Стэнтон потянулся к Пелтеру и повернул к себе его голову. Зрелище было настолько жуткое, что Стэнтон расстроенно присвистнул. Взяв флакон синтискина, он покрыл спреем всю зону ожога, затем снял пластыри с шеи пострадавшего и наложил поверх спрея липкую повязку. Больше он сделать ничего не мог. Ариану была нужна серьезная операция. Покончив с неотложной помощью, Джон распечатал пластиковый пакет с физраствором, ввел иглу в вену на локтевом сгибе руки Ариана и, сжав пакет, давил на него до тех пор, пока весь физраствор не вытек. Когда пакет опустел, Стэнтон прицепил второй такой же к потолку салона, подсоединил длинную трубочку, идущую от пакета, к игле, введенной в вену. Далее в глотку Пелтера отправился коктейль из лекарств, имевших кучу предупреждений и ограничений. Через минуту тот охнул, открыл глаза и выпрямился.
– Давно? – прохрипел он.
– Около часа, – ответил Стэнтон.
– Так. Вперед. Возможно, мы уже опоздали.
Пелтер уставился на капельницу. Черты его изуродованного лица исказила гневная гримаса. Он, похоже, был готов вытащить иглу из вены, но вскоре его раздражение стихло. Он откинулся на спинку сиденья и произнес:
– Это было рискованно, Джон.
Стэнтон кивнул, завел двигатель, сжал в руках штурвал. Басовито жужжа, машина поднялась в воздух. Стэнтон повернул большим пальцем шарик в центре штурвала, и антигравомобиль поплыл вперед над парком. Ариан несколько минут молчал, потом процедил сквозь зубы:
– Надо быть готовыми к тому, что придется действовать очень быстро. Даже если нам не откажут в снятии денег со счета, очень скоро на наш след нападет ИР.
Стэнтон снова кивнул. У него снова разболелась рука, и он мечтал только о том, чтобы кость поскорее срослась. Он повернул шарик вперед и быстро обвел машину вокруг угла арочной застройки. Так… Квартал находился совсем недалеко от главного комплекса, здесь располагались главные офисы самых богатых корпораций. Идем на посадку.
– Если ИР уже засек угнанный антиграв, мы отсюда не выберемся, – сказал Стэнтон, выруливая на стоянку.
Пелтер молчал. Он все еще злился на Стэнтона за то, "что тот нарушил его приказ, но, как бы то ни было, вливание физраствора и прием обезболивающих лекарств дали ему необходимый заряд энергии.
Приятели вылезли из машины и поспешно – даже Ариан вполне сносно передвигался – направились к банкоматам.

Помещение, где стояли банкоматы Норвер‑банка, примыкало к основному зданию на манер викторианского трансептаnote 4  . Само здание имело купол и напоминало мечеть. Пелтер, не раздумывая, подошел к дверям, их створки плавно разъехались в стороны. Затем он прошагал к одному из банкоматов. Стэнтон остался у входа. Он увидел, как Ариан приложил ладонь к считывающей идентификационной пластине и приблизил здоровый глаз к окуляру сканера, определявшего личность по сетчатке.

– Идентификация успешно осуществлена. Что вам угодно, Ариан Пелтер? – ласково осведомился банкомат.
– Хочу снять наличные деньги со счета. Посетители начали оборачиваться и бросать любопытные взгляды на странную парочку.
– Пожалуйста, введите требуемую сумму и сделайте подтверждение, – посоветовал банкомат.
Пелтер нажал на пульте несколько клавиш, затем снова приложил к пластине ладонь и прижался глазом к окуляру сканера. Прозвучал негромкий сигнал. Джон видел, что губы Пелтера шевелятся, но слов он не разобрал. Включилось звукопоглощающее поле. Наверняка банкомат интересовался, не нужны ли услуги банковских охранников. Стэнтон запрокинул голову и обнаружил, что камера наблюдения, закрепленная на потолке, повернулась и «смотрит» на него. Потом он услышал, как позади защелкнулся замок на дверях. Ариан продолжал говорить. Еще секунда – и замок на дверях открылся. В самом низу банкомата открылась дверца. Пелтер наклонился и взял кейс, в который банковские служащие уложили снятую им со счета наличность.
– … Сколько? – спросил Джон, когда они снова взлетели. Пелтер открыл кейс и изучил его содержимое. На черном бархате искрились и переливались всеми оттенками синего драгоценные камни.
– Четыре миллиона новокарфагенских шиллингов в единицах по сто тысяч каждая.
– И что же это за единицы?
– Ограненные сапфиры, не поддающиеся сканированию, их принимают везде. Оставайся со мной, Джон, и десять из этих красавчиков – твои. Попытаешься отобрать их у меня – и я тебя прикончу.
– Я так не работаю, – буркнул Стэнтон. – И ты это знаешь.
– Знаю, знаю… а теперь давай‑ка к Сайлэку.
– Как скажешь, Ариан.

Сайлэк был хирургом такого сорта, на каких в государстве смотрели с опаской и неприязнью. Разрешая гражданам косметические изменения внешности, генетическую адаптацию, разные киберимплантации и киберальтерации, власти не любили, когда все вышеупомянутые процедуры осуществляли люди, не обладавшие достаточной квалификацией, либо те, кто любил поэкспериментировать, превращая человеческое тело в испытательный полигон, а может быть, даже в площадку для игр. Но с такими типами трудно было что‑либо сделать, пока находились желающие пользоваться их услугами. На работу Сайлэка никто не жаловался. Почти всегда к нему обращались те, кому отказался помочь тот или иной именитый хирург. Стэнтону не нравился Сайлэк, он не доверял ему и потому никак не мог понять, почему Ариан захотел к нему обратиться.
Операционная производила неизгладимое впечатление. Хирургический робот, похожий на гигантского хромированного таракана, навис над прозрачным столом. Вдоль ближайшей к дверям стены выстроились аппараты с наклейками типа «Аппарат для сварки костей», «Синтезатор клеток», «Нервектоник». Под ними – несколько рядов криогенных цилиндров, а внутри цилиндров… кто знает? Во всяком случае, Джона вовсе не интересовало содержимое – «запчасти», они же – «отходы».
Длинный стеллаж у противоположной стены операционной был завален инструментами и устройствами, о назначении которых можно было лишь смутно догадываться. Набор наружных компьютерных модулей, моторчики для вживления в суставы, искусственные нервные волокна, синаптические связки… и так далее. Наверняка многие из этих предметов были предназначены для тех, кто хотел не просто укрепить собственный организм или изменить форму черепа, а стать настоящими киборгами, утратив все человеческое.
– Ну? – вопросил Сайлэк. Он повернулся к друзьям и скрестил на груди руки – все четыре.
Доктор сам себе служил рекламой. От ступней до пояса он был обычным человеком, а вот выше начинались всякие, так сказать, усовершенствования. Прямо от талии росли две двухсуставчатые руки, которые больше подошли бы хирургическому роботу. Заканчивались эти руки вовсе не кистью с пальцами, как у людей. Их венчал целый набор лезвий и прочих экзотических инструментов. Грудная клетка Сайлэка имела киль, чтобы поддерживать эту пару дополнительных конечностей. Голова, сидящая на совершенно нормальных плечах, с одной стороны представляла собой идеальное полушарие, и из‑за этого казалось, будто в голову вставлено ядро.
– Рад, что вы нашли время принять нас, – сказал Пелтер.

Сайлэк обвел обоих взглядом.

– А тот доктор, к которому вы обычно обращаетесь, уволился? – с ухмылкой полюбопытствовал он.
Пелтер неуверенной походкой двинулся к операционному столу. Сайлэк проводил его взглядом и перестал ухмыляться. Стэнтон знал, что у этого хирурга есть все причины для самоуверенности: было время, когда с ним ничего не могли поделать ни сепаратисты, ни ЦСБЗ. Уровень его личной компьютеризации лишь немного уступал ИР Правительства, и к тому же он окружил себя техникой такого уровня, что угробить его можно было разве что с помощью ядерного взрыва, да и то…

Пелтер выложил на стол четыре ограненных сапфира.

– Несколько щедро – за сравнительно небольшой ремонт, – заметил Сайлэк.
Пелтер отстегнул от пояса предмет, похожий на маленький черный гладкий камешек, и положил его рядом с сапфирами.
– А‑га, – понимающе протянул доктор.
– Можете сначала заняться моим другом, – сказал Пелтер. – На меня вам понадобится больше времени.
Сайлэк на мгновение задержал на нем взгляд, затем повернул голову к операционному столу. Хирургический робот сразу распрямился и задвигал одним из своих манипуляторов с таким видом, что можно было не сомневаться: ему не терпится приступить к работе. Сайлэк переместился к столу и ловко смел с него сапфиры и круглый предмет, добавленный Арианом. Еще секунда – и негромко зажужжали моторчики операционного стола; за считанные мгновения стол превратился в кресло с подголовником и подлокотниками.
Хирург указал на кресло одной из своих металлических конечностей. Жест получился на редкость изящным, но Джон только больше занервничал, но в конце концов нашел в себе мужество подойти к креслу и сесть в него. Он не отрывал глаз от Сайлэка, но кибердоктор уже отвернулся и подошел к столику с инструментами. Зато Стэнтоном заинтересовался робот – он развернулся и приблизился к нему. Выдвинув тонкий манипулятор со скальпелем на конце, робот аккуратно разрезал перевязь, поддерживавшую сломанную руку.
– Подожди! – испуганно крикнул пациент.
Робот протянул к нему два зажима с мягкими подушечками на концах, отвел с их помощью травмированную руку в сторону и прикрепил к подлокотнику. Стэнтон почувствовал, как сдвинулись с места концы сломанной кости, и снова вскрикнул – больше от страха, чем от боли.

Сайлэк обернулся к нему.

– У меня других дел полно, юноша. А у вас всего‑навсего рука сломана.
Резкая боль кольнула в плечо, Стэнтон повернул голову и увидел, что к плечу прижат блестящий диск. Его рука полностью онемела: робот ввел ему нейроблокатор. Он перевел взгляд на Ариана – тот не спускал глаз с Сайлэка, который внимательно рассматривал маленький черный предмет.
– Что вы хотите с этим сделать, Пелтер? – спросил он.
– Хочу, чтобы эта штучка была подсоединена к компьютерному модулю военного образца и чтобы она была связана интерфейсом с моим зрительным нервом, – ответил Пелтер, снимая с лица повязку.
Врач без особого интереса взглянул на то, что осталось от лица молодого человека.
– Придется проделать пересадку тканей, но вы заплатили мне столько, что хватит и на это, – заключил он.

Ариан добавил:

– Еще я хочу, чтобы вы избавили меня от линий на моих ладонях и пальцах и изменили рисунок сетчатки.
Как ни интересен был Стэнтону этот разговор, сосредоточиться на нем он не мог. Робот снимал шины и бинты с его предплечья с помощью изогнутых скальпелей. Такая процедура даже в обычной больнице была бы достаточно болезненной, а здесь, когда над тобой склонился бездушный робот? Между тем он разрезал рукав рубашки, раздвинул края… и тут Джон понял, что робот разрезал не только рубашку. Он поскорее отвел взгляд от сломанной кости и скрипнул зубами, услышав чавкающий звук – это несколько тонких трубочек начали отсасывать выступившую кровь. Затем что‑то словно бы сдвинулось в руке, но больно не было, и раздалось успокаивающее гудение аппарата, соединявшего кости.
– А к какой сети вы намерены подключиться? – спросил Сайлэк у Пелтера, поднеся к лицу черный «камешек».
– Это вас не касается.

Хирург пожал плечами и опустил руку, в которой держал устройство.

– Я мог бы засунуть вам под черепную коробку управляющий модуль так, чтобы он не слишком сильно давил на головной мозг. – Сайлэк обернулся к стеллажу и снял с полки серый мини‑компьютер в форме боба сантиметров пять длиной. – Как видите, это здоровенная штуковина, а если к ней прибавить еще и оптический интерфейс, красавчиком вас вряд ли можно будет назвать.
– Мне все равно, лишь бы аппаратура работала.
Стэнтон удивленно посмотрел на соратника. Это был не тот Пелтер, к которому он привык. Куда девалось его пресловутое тщеславие? За то время, что они были знакомы, Ариан истратил целое состояние на пластические операции. Тут его кто‑то дернул за плечо, вернулась резкая боль в руке. Джон опустил глаза и увидел, что рана зашита. Он поднял взгляд на врача.
– У меня полно работы, – заметил тот, – так что нечего вам тут рассиживаться.
Опасливо поглядывая на робота, Стэнтон сполз с кресла. Он принялся двигать рукой, затем осторожно сжал и разжал пальцы. Никакой боли!
Пелтер сел в то же самое кресло, и к нему приблизился Сайлэк; готовясь к операции, он расставил свои киберконечности с вращающимися пальцами‑инструментами. Раздался хриплый голос Ариана:
– Встретимся на бульваре в космопорте через два дня. В «Саоне», в обычное время. Ты должен будешь рассказать мне, кто такой этот парень и куда направился.

Вот так.

– С тобой все будет в порядке? – не удержался Стэнтон.
Конечно, с ним все будет в порядке. Если бы Сайлэк хотел их прикончить, он бы столько времени не возился, тем более как они могли ему помешать? Уже в дверях Джон обернулся и увидел, как робот делает укол нейроблокатора в шею Пелтера. Он еле удержался, чтобы не зажать уши – настолько ужасны были звуки, которые раздались следом.

Как только шаттл оказался на необходимом расстоянии от Чейна III, вместо антигравитационных двигателей заработали ионные бустеры. Черное небо, усыпанное звездами, сменилось оранжево‑голубым фосфоресцирующим свечением. Кормак почувствовал, как ослабевает давление – на борту для удобства пассажиров установилась гравитация, равная одному G.
– Ну все, расстегивай ремень. Пора выпить.
Ян высвободился из кресла и на деревянных ногах последовал за Горацием Блеггом к бару. Старик бесцеремонно расталкивал других пассажиров локтями. Кормак остановился и решил немного подождать. Он вдруг обнаружил, что плохо владеет собой, потому что ему неудержимо захотелось спросить у нового знакомого, откуда у него такое диковинное имечко.
– Я выпью скотч, – объявил Блегг и обернулся к Кормаку. – А вы?
– Мне альбионской воды, пожалуйста.
– Бармен! Два больших скотча!
Кормак покачал головой и огляделся по сторонам. Бар располагался в самом конце отсека. В десяти метрах слева виднелась серебристая панель, под которой урчали двигатели и находился ИР шаттла, управлявший кораблем и тративший на это всего лишь малую толику своих возможностей. За переборкой располагался другой отсек, где размещалась еще тысяча пассажиров. Да, такое число человеческих жизней слишком рискованно было доверять пилоту‑человеку. Ян вернулся взглядом к бару и почему‑то заинтересовался руками бармена – сквозь тонкую кожу просвечивала сеточка кровеносных сосудов. Бармен наливал ему и Блеггу виски. Машина справилась бы и с этой работой быстрее и точнее.
Когда они вернулись на свои места, старик указал на бармена‑мореадапта.
– Между прочим, машина с его работой лучше справилась бы, но зачем компании‑перевозчику тратиться на дорогостоящее оборудование, когда такие люди, как этот, готовы повкалывать ради собственного удовольствия? Ведь за это ему обеспечен бесплатный перелет.

Кормак устремил на Блегга взгляд, полный сомнений.

– Мне было сказано, что вы проведете со мной инструктаж.
– М‑да… Крепкая у вас задница. Вы, извините, испражняться можете?

Кормак отхлебнул немного виски, чтобы подавить желание ответить старику.

– Инструктаж, – провозгласил Гораций.
Кормак повернул к нему голову и увидел перед собой глаза, похожие на металлические заклепки. Вдруг все звуки вокруг стихли, и словно бы что‑то холодное прижалось к спине Яна. А в его сознании зазвучал новый, незнакомый голос:

«Произошла авария. Разрушены буферы на Самаркандской станции рансиблей». 
Кормак выпил еще глоток скотча.
«Это вы?» 

– Конечно, это я, – проговорил Блегг вслух. – Неужели было похоже на какого‑нибудь силиконового зануду? А теперь задумайтесь над тем, что я вам только что сказал.
Кормак сразу же вышел на сайт технического описания рансиблей и принялся перекачивать оттуда файлы. Что‑то черное подкрадывалось к краям его поля зрения, файл за файлом тускнели и исчезали. А потом что‑то словно сжалось у него в голове, и связь прервалась. Он пережил нечто вроде галлюцинации – отчасти зрительной, отчасти тактильной. Искореженная иллюзия. Он пытался шарить по закоулкам сознания – потерянный, отчаявшийся. Чья‑то рука похлопала его по плечу, потянула к спинке кресла.
– Я же сказал, – напомнил ему старик, – подумайте о том, что я только что вам сказал. Подумайте.
Кормак снова уставился в эти глаза. Они властно притягивали к себе, но он все же сделал над собой усилие.

«Глупо паниковать. Думайте». 
Он последовал совету Блегга и применил методику мысленных подсчетов, которой его давным‑давно обучили. Одна за другой начали всплывать цифры, Кормак все проверил и перепроверил, и перед ним мало‑помалу начал разворачиваться жуткий сценарий развития событий. Все выглядело еще более реальным из‑за того, что расчеты он провел самостоятельно.

– Всякий, кто проскочил сквозь станцию, должен был передвигаться почти со скоростью света, – проговорил он, и перед его мысленным взором (участком коры головного мозга, куда обычно загружались изображения) предстало то, что, видимо, произошло на самом деле.

«Это называется воображением, Ян Кормак». 
Кормак посмотрел на Блегга, но старик, отвернувшись от него, провожал взглядом кого‑то из проходивших мимо пассажиров. Ян откашлялся, и сосед медленно повернул к нему голову.

– Перед самым разрушением ИР Самаркандского рансибля в течение трех десятых секунды сохранял способность к трансмиссии. Произошли тяжелейшие структурные повреждения, они не были замечены вовремя, и прием путешественников не был прекращен. Техник системы рансиблей по фамилии Фримен проскочил через станцию как раз в это самое время. Нет никаких сомнений в том, что он обо всем этом понятия не имел. Взрыв имел мощность тридцатимегатонной бомбы.
– Саботаж?

Стальные глаза смотрели на него в упор.

– Похоже на то. Вы знакомы с параметрами безопасности рансиблей?

Кивнув, Кормак спросил:

– Произошла гибель людей в глобальном масштабе?
– Нет. Самаркандский рансибль располагался в возвышенной местности на холодной планете.
– И каковы официальные цифры?
– На Самарканде проживало десять тысяч девятьсот пять человек, считая ИР. Несколько андроидов класса «Голем» почти наверняка находились неподалеку от места взрыва, и, скорее всего, можно утверждать, что от них ничего не осталось – как и от ИР рансибля. Что касается остальных… видите ли, планета была терраформирована благодаря энергии от буферов рансибля. К тому времени, как вы туда доберетесь, она почти успеет вернуться к своему первозданному состоянию.
Ян кивнул и обдумал эти сведения. Все‑таки кто‑то мог остаться в живых.
– Самарканд обслуживал какую‑то колонизированную планету?
– В принципе, нет. Ближайшая колонизированная планета – Миностра. До нее от Самарканда – двенадцать световых лет, и там установлен свой планетарный рансибль. Самарканд – всего лишь промежуточная станция на пути для потока желающих попасть в центр. Хотя бы в этом нам повезло, если это можно назвать везением.
– Моя задача?

– Расследование. Вы полетите с Миностры на звездолете с несчастливым названием «Гибрис»note 5  вместе с теми, кто должен будет установить на Самарканде рансибль первой ступени, чтобы он смог пропускать через себя все остальные. Полетит и поисковый отряд – они будут искать оставшихся в живых, хотя вряд ли таких удастся обнаружить. Мы должны узнать, что там произошло. Не стоит объяснять вам, как это важно.
– Понимаю. Если кто‑то нашел способ устраивать саботаж на рансиблях… А это не могли сделать сепаратисты?
– Такая возможность не исключена.
Кормак откинулся на спинку кресла, пригубил виски – и обнаружил, что стакан пуст. Гораций взял у него стакан.
– Да нет, я…
– Ян Кормак, вам пора учиться тому, что такое снова быть человеком.
Блегг отправился к барной стойке, Кормак обернулся и проводил его взглядом. Мореадапт немедленно обслужил его, хотя возле стойки скопилась порядочная очередь. Старик что‑то сказал бармену, тот рассмеялся, и жабры у него на шее раскрылись, а потом закрылись. Вскоре Блегг вернулся с двумя полными стаканами. Кормак взял свой скотч и с сомнением уставился на его содержимое.
– Говорят, что у вас нет никакого имплантированного оборудования и вы связываетесь с ИР каким‑то другим способом, – проговорил он, не глядя на Блегга.

Гораций Блегг ухмыльнулся.

– Про меня много всякого говорят, но вы лучше не ломайте над этим голову. Она вам пригодится для выполнения задания. Кстати, у вас не будет прямого доступа к информации.
У Кормака внутри словно бы что‑то оборвалось. Его опасения подтвердились. Случилось то, что должно было случиться, и все же он не в силах был этого себе представить.
– Но… наверняка на «Гибрис» будет передатчик? – спросил он, пытаясь отдалить неизбежное.

Блегг покачал головой.

– Служа Земле и человечеству, вы уже тридцать лет подключены к системе связи. Проводимые исследования показывают, что допустимый предел психологической безопасности – около двадцати лет. Ваша способность оценивать спектр человеческих эмоций нарушена, а важно, чтобы эта способность сохранилась. Без нее вы… менее подходите для своей работы.
– Я становлюсь бесчеловечным – вы это хотите сказать?
– Ваше последнее задание это продемонстрировало.
Кормак задумался об Ангелине и почти инстинктивно попытался наладить контакт. Получилось!
– Понимаю, – проговорил он, сразу почувствовав себя намного более уверенно. – Но разве, лишив меня доступа к источникам информации, вы не снижаете мою компетентность – только иным образом?
– Мы считаем, что таким образом устраняем дефект.
– А может быть, лучше послать кого‑то другого?

Гораций улыбнулся.

– Лучше вас никто не подходит для выполнения этого задания.
Ян внимательно посмотрел на старика. Одни болтали, будто он бессмертен, другие говорили – телепат, третьи утверждали, что он способен принять любое обличье. Вне всякого сомнения, что Блегг манипулирует им, но как? Впрочем, он догадывался, что если поймет, то особой радости не испытает.
Кормак закрыл глаза и постарался успокоиться, чтобы потом задать новый вопрос.
– Спите, – приказал Блегг, словно прочел его мысли. – Эти шаттлы летают слишком медленно для таких, как мы с вами, но хотя бы у вас есть время отдохнуть и все обдумать.

«Кому это вы, проклятье, советуете отоспаться?» 
Только это Ян и успел спросить, а потом на него, словно стеной, обрушилась темнота.

3

Черная выдра: животное‑амфибия, обитающее на планете Чейн III (пояс Альдур). Гордон дал этим существам такое название из‑за их сходства с выдрами, живущими на Земле (если вы хотите получить больше сведений о выдрах, читайте раздел «Земля», подраздел «Исчезающие виды», главу «Хищники», пункт 1163). Впрочем, сходство исключительно внешнее и заметно у этих животных только в юном возрасте. Физиологически они ближе к земным амфибиям, и у них имеют место точно такие же метаморфозы развития, только в обратном порядке. Черные выдры вырастают от одного сантиметра до трех метров. Затем они превращаются во взрослых особей – лишенных конечностей пелагических животных: мужских и женских особей, а также «несушек». Есть сообщения о том, что несушки достигают пятидесяти метров в длину, и это, безусловно, некая аномалия, поскольку они не должны оставаться в живых после того, как яйца внутри них начинают проклевываться. Требуется более точное исследование, чем то, результаты которого изложены в воспоминаниях Гордона.

Из «Руководства для квинсов» (составленного людьми)

«Морской котик» был сам по себе слишком тяжел для установленных на нем двигателей, но плавание из‑за этого не становилось менее волнующим. Катамаран ударялся о верхушки волн, а за ним тянулся след наподобие пулеметной ленты, поскольку помимо антигравитационных двигателей работал и дизель. Кабина, смонтированная выше и чуть впереди этого древнего устройства, представляла по форме вытянутое яйцо, обхваченное полосами того же самого углеродного волокна, из которого был изготовлен корпус и все прочее на судне. Нижняя половина катамарана была прозрачной, ее накрывало полушарие из спаянных между собой листов чейнгласса. Большая часть конструкций судна имела тускло‑серый цвет, как и те волны, которые оно рассекало, благодаря светочувствительной краске, которой была щедро выкрашена любая деталь конструкции катамарана. Дешевая альтернатива покрытию типа «хамелеон» – ее выбирали многие, кто не хотел, чтобы их деятельность привлекала слишком пристальное внимание.
Атмосфера внутри кабины была откровенно неприятная. Ариан Пелтер, сидевший в одном из акселерационных кресел, являл собой зрелище как угнетающее, так и устрашающее. Капитан Вельц предпочел бы за эту работу не браться, но он знал, что случалось с теми, кто отказывался выполнять прихоти лидера сепаратистов. Слишком часто их останки приходилось извлекать из утроб пойманных им черных выдр.

– Думаю, это здесь.
Капитан покосился на Женеву. Почему бы ей не придержать язык! Она и так уже успела разозлить Пелтера, задав ему слишком много вопросов про передатчик – источник сигналов, и теперь вид у Ариана был такой, словно он готов кого угодно прикончить.
– Сигнала по‑прежнему нет, – процедил сквозь зубы Пелтер.
Пельц выключил дизель, сбавил мощность антигравитационных двигателей. Не имело смысла тратить энергию попусту – надо просто немного подождать. Он обернулся и посмотрел на Пелтера, изо всех стараясь не реагировать на то, что видел перед собой. Из левой глазницы молодого человека выходила трубка, она изгибалась вдоль виска и вела за ухо, где подсоединялась к уродливому серому модулю. Кожа вокруг глазницы была розовая, нежная, явно недавно пересаженная. Веки плотно обхватывали трубку.
– Как я уже говорил, – откашлявшись, начал капитан, – выдры плавают на большой глубине и могут оставаться там полдня, а то и больше. Нам просто нужно ждать. С такой глубины сигнала передатчика не засечешь, да и в случае удачи мы бы все равно ничего не смогли поделать.
Ариан глянул на капитана единственным фиалковым глазом. «Через какую мясорубку его пропустили?» – подумал Вельц. Может быть, сепаратисты перессорились между собой? Вероятно, это был очень глупый поступок – согласиться помочь Пелтеру, потому что парень принадлежал к числу тех, кто пускается в опасные приключения со свитой из нескольких громил. Но отказываться – еще глупее.
– А откуда ты знаешь, что несушка до сих пор где‑то поблизости?
– У каждой из них есть своя территория. Они всегда держатся в границах своих излюбленных мест.
– Если только не прогоняет конкурентка помоложе, – добавила Женева.

Пелтер обернулся и едва не испепелил ее гневным взглядом.

– Я разговариваю с Вельцем. Когда мне потребуется узнать, что думаешь ты, я спрошу. Так что лучше держи рот на замке, а иначе у тебя появится на редкость своеобразная улыбочка. Все ясно?
Женева, видимо, собралась возмутиться, но Вельц остановил ее взглядом, в котором паника смешалась с угрозой. Девушка сдалась, а капитан поспешно затараторил, чтобы сгладить образовавшуюся неловкую паузу.
– Такое случается нечасто. Только тогда, когда несушки стареют. А здешняя – в самом расцвете лет, насколько мне помнится.
На самом деле он понятия не имел о том, как выглядит обитавшая в этих водах выдра, поскольку охотился гораздо дальше от берега. Просто ему было кое‑что известно про «улыбку», о которой сказал Пелтер. Так сепаратисты обычно поступали с изменниками: разрезали им губы и щеки, а потом живьем бросали в море. Вельц как‑то был свидетелем подобного зрелища.
– Будем надеяться на то, что ты все помнишь правильно, – буркнул Пелтер.
Капитан повернулся к пульту управления и снова включил на полную мощность двигатели. Сделал он это только ради того, чтобы чем‑то заняться. Плевать на трату энергии! Он понимал, что Женеве явно не терпелось испробовать сложное поисковое оборудование, перед пультом управления которым она сидела. Вдруг девушка резко поднялась.
– Пойду приготовлю кофе.
Провожаемая убийственным взглядом Пелтера, она удалилась в дальнюю половину кабины. Вельц почувствовал, как на лбу у него выступают капельки испарины. Он чуть не вскрикнул, испытав несказанное облегчение, когда прибор, который сжимал в руке Пелтер, пискнул и сепаратист устремил взгляд на узкий экран.
– На востоке, – сообщил он. – Около двух километров отсюда.
– Женева! Быстро сюда! – проревел Вельц, включив мотор на полную мощность.
Катамаран помчался вперед с такой скоростью, что Вельца и Пелтера ощутимо прижало к спинкам кресел. С камбуза донеслись звон посуды и ругательства девушки. Как только судно набрало скорость, удовлетворявшую Вельца, он отключил ускорение. А какова была предельная скорость судна, он сам не знал. Антигравитационные двигатели для «Морского котика» по мощности были недостаточны, а обычный мотор – наоборот, слишком мощен. Две такие турбины могли бы вывести на орбиту шаттл, который весил в десять раз больше катамарана.
Женева поспешно вернулась в кабину, плюхнулась в кресло, пристегнулась ремнем безопасности и надела поисковую маску, после чего пробежалась по клавишам пульта. Пол кабины слегка завибрировал: это опустилась гарпунная пушка. Небольшие моторы, энергия к которым подавалась по кабелям, помогали быстро поворачивать орудие.
– Скоро вы ее увидите, – сообщила девушка.
Вельц заметил рябь на поверхности воды – след несушки. Он тоже пристегнулся к креслу и задержал взгляд на Пелтере. Тот наконец посмотрел на него, и Вельц кивком указал на воду. Ариан покинул кресло и встал позади капитана и девушки.
– Вижу, – сказал он. – Главное, не промахнитесь.

Катамаран настигал выдру.

– Заходи слева и обгоняй, – распорядилась Женева.
Капитан повернул «Морского котика» и выполнил указания девушки. Он убавил мощность двигателей, и вода сработала на манер тормозов. Раздался вой гарпуна.
– Мимо. Вернись и зайди с другой стороны, – проворчала девушка.
Пелтер, вытаращив единственный глаз, смотрел на чудовищное создание, одолевавшее волны. Казалось, по поверхности моря ползет гигантский слизень. Сила ненависти и злобы Пелтера достигла предела. Он был доволен одним только тем, что скоро произойдет убийство и будет причинена боль в отместку за ту боль, которую испытывал он. Тогда бы он смог хоть немного забыть о картине, непрестанно возникавшей перед его мысленным взором, – о дуле пистолета всего в нескольких сантиметрах от его лица.
– Стоп. Цель найдена!
Капитан резко выключил двигатели. Пол под кабиной вздрогнул, черный канат понесся над волнами прямо к основанию горы живой плоти. Небольшие моторчики, питавшие энергией гарпунное орудие, издали визгливый скрежет, в кабину заполз легкий запах гари. Пелтер не сводил глаз с гарпунного каната – тот провис, а потом снова натянулся, поскольку мотор завертелся в обратном направлении. Над поверхностью моря появилась громадная голова, похожая на голову лягушки, раскрылась черная пасть, исторгла жуткий рев. Несушка начала метаться и выпускать голубые водяные фонтаны. Как только она совершала рывок, моторы взвывали и либо отпускали канат, либо натягивали его. Катамаран развернулся к волнам бортом, принимая их безжалостные удары. Вельц исподтишка наблюдал за Пелтером – он все ждал, не спросит ли тот, выдержит ли «Морской котик» такую бешеную качку. Неопытные люди обычно задавали такой вопрос, но Ариан молчал. Он неотрывно, с жутковатой радостью смотрел на черную выдру и расползавшееся по поверхности моря пятно ее чернильной крови:
– Она немного присмирела, – сообщила Женева.
Вельц кивнул и нажал на весьма древнего вида рычаг на пульте управления. Из‑под пола кабины послышался новый звук. Поначалу тихий, он вскоре стал пронзительно писклявым, а потом и вовсе пропал за пределами человеческого слухового диапазона. Стрелка на столь же древнем табло рядом с рычагом медленно поползла вверх. Щелкнула пряжка ремня Пелтера, тот вскочил с кресла и направился к пульту. Женева отсоединилась от поискового пульта, отодвинула его в сторону и с опаской посмотрела на молодого человека.
– Это же у вас ракета с ядерной боеголовкой! – усмехнулся Ариан. – Интересно, где это ты разжился аллотропным ураном?
– А я как‑то раз по случаю списанный шаттл приобрел, а с ним вместе мне и уран достался. Тогда ведь урановые боеголовки покруче термоядерного топлива были. Вот и пригодились.
Вельц протянул руку к кнопке рядом с рычагом, однако пальцы Пелтера цепко обхватили его запястье. Капитан втянул голову в плечи, не в силах выносить взгляд единственного фиалкового глаза.
– Позволь, я сам!
Сепаратист медленно разжал пальцы. Вельц убрал руку с пульта и положил на штурвал. Ариан ударил по кнопке и стал ждать последствий.
Трос, тянувшийся от катамарана к бьющейся на его конце черной выдре, сразу же раскалился докрасна. Несушку подбросило вверх, потом она плюхнулась в море, и по ее гладкой черной шкуре забегали маленькие молнии. Упав, выдра ушла под воду, но вскоре снова всплыла, но на этот раз она была совершенно неподвижна. Пелтер вздохнул, и Вельц заметил, что радостное выражение его лица сменилось разочарованием.
– Что теперь? – спросил он.
– Теперь мы ее отбуксируем к отмелям, – ответил Вельц. – Сейчас отлив, а до прилива еще часов восемь.
– Долго туда добираться?
– Примерно час.
Ариан кивнул и вернулся к своему креслу. Капитан, проводив его взглядом, нажал несколько клавиш на главном пульте управления. Кабина медленно развернулась на кардановых подвесах, установленных на концах крепежных стоек, и в конце концов сориентировалась в противоположном направлении. Теперь перед капитаном, Женевой и Пелтером предстала турбина, смонтированная между поплавками катамарана. Трос, тянувшийся к загарпуненной черной выдре, остался на месте. Вельц плавно набрал скорость. На этот раз он проявлял осторожность, поскольку не хотел, чтобы из плоти выдры выскочил вонзившийся в нее гарпун.

Глядя в овальный иллюминатор, Кормак успел недолго полюбоваться Чейном III, пока шаттл сбавлял скорость и шел на посадку. Как всякая обитаемая планета, с такого расстояния Чейн III выглядел драгоценным камнем, приколотым к черному бархату космоса. Опаловые облака клубились над голубым морем и отчасти прятали под собой материк, испещренный коричневыми и лиловыми пятнами. Некоторые из этих пятен напоминали фигуры каких‑то животных.

Вскоре планета исчезла из поля зрения. Теперь шаттл летел над каменистой равниной, рельеф которой напоминал поверхность человеческого головного мозга. Кормак понимал, почему первые колонисты назвали самую крупную из лун Чейна III Церебомnote 6  .

– Я не собираюсь лично отключать вас от линии связи, – заметил Блегг.
Кормак кивнул. В это время раздались возгласы удивления – пассажиры увидели станцию рансибля: на каменистой равнине возвышался целый город из стекла и света. В ясные ночи его было видно с Чейна III. Кормак отвел взгляд от этого восхитительного зрелища только тогда, когда прозвучал мелодичный звон, а потом голос бортового ИР:
– ПОЖАЛУЙСТА, ПРИСТЕГНИТЕ РЕМНИ БЕЗОПАСНОСТИ.

Кормак послушно выполнил эту инструкцию.

– Кто же тогда меня отключит? – спросил он.
– Любой ИР рансибля сделает это по вашей просьбе.
Включились тормозные двигатели, показатели гравитации в салонах шаттла постепенно сравнялись с церебскими. Ян почувствовал, как его собственный вес уменьшается, но он, выражаясь образно, не взлетел в небо от радости.
– Могу я считать, что получил приказ прервать контакт с системой связи? – спросил он.
Послышался громкий рев, шаттл задрожал и снизился к посадочной площадке на окраине станции. Площадка была расчерчена светящимися линиями и из‑за этого походила на гигантский чертеж какой‑то конструкции, нанесенный на искусственно выровненную поверхность. Шаттл тормозил с помощью хвостовых дюз и контактных антигравитационных полей. Вскоре он накренился и снизился к участку посадочного поля, выгороженному посреди скопления башен, похожих на вытянутые сигары. Кормак увидел, как по площадке к месту приземления змеится трап.
– Никакого приказа нет, – отозвался Блегг. – Не в наших правилах давать людям приказы воздерживаться от действий, из‑за которых они могут погибнуть. Главное, чтобы они были в курсе дела и никому не причиняли вреда.
– А подсоединение погубит меня?
– Я этого не говорил. Оно погубит вас, если вы будете и дальше работать в том же духе, как теперь. Так что – продолжать или нет, решать вам.
Кормак обдумывал сложившееся положение дел. С кривой усмешкой он услышал, как шаттл выпустил шасси, как зашуршали по камню колеса. Пассажиры отстегивали ремни безопасности и доставали свою ручную кладь, как во все времена, когда заканчивался полет, а Кормак размышлял над тем, что ему предстоит. Тридцать лет он был на связи. На десять лет дольше этого срока он состоял на службе в ЦСБЗ. Может быть, действительно настала пора что‑то изменить. Ян вспоминал о том, что успел повидать и сделать. Относительно последнего… Не все собственные поступки вызывали у него восторг, но они были необходимы. Быть может, ему пора было уйти в отставку, приобрести симпатичный маленький домик у моря на какой‑нибудь милой мирной планете? Он отстегнул ремень и поднялся. Черта с два.

«ИР рансибля?» 
Да, Ян Кормак. 
«Я хочу, чтобы ты отсоединил и полностью перекрыл мой канал связи с системой». 
Желаете, чтобы я сделал это сейчас? 
«Да». 
Прощайте, Ян Кормак. 
Ян пошатнулся. Рука, словно бы выкованная из железа, сжала его плечо и не дала ему упасть. А он чувствовал, как одна за другой отключаются линии связи. Громадные базы данных сворачивались, уходя из его мозга, превращались в немыслимо крошечные точки и гасли. Сильнейшая боль словно бы клешнями впилась в его затылок, а затем неожиданно пришла потрясающая легкость.

– С принятием решений вы не медлите, – хмыкнул Блегг. – Вот почему мы так рады, что вы работаете на нас, агент Кормак.
Голос. Просто‑напросто звучащий человеческий голос. Звуковые волны, возбудившие рецепторы в слуховом канале. И как же, спрашивается, он сможет хоть чего‑то добиться с помощью такой неэффективной системы получения информации?
Он покинул салон шаттла; Гораций Блегг молча шагал по переходному туннелю рядом с ним. Еще никогда в жизни Кормак не чувствовал себя настолько опустошенным.

На двух отмелях, обнаженных отливом и похожих на гигантских камбал, выброшенных на берег, валялись горы устричных створок и множество спиралевидных раковин. Устрицы приспособились к условиям Чейна III с превеликой охотой, но только после того, как подверглись мутации. Если повсюду их ценили за особенный ореховый привкус, то здесь они стали откровенно ядовитыми. В спиралевидных раковинах обитали местные моллюски. Раковины вырастали до метра в длину и потому оправдывали свое название – трубачи. Мясо этих моллюсков также было ядовитым для людей, но при этом являлось главным источником питания черных выдр. Экологи испытали нешуточное изумление, когда выяснили, что мелкие устрицы тоже стали излюбленным лакомством выдр.
– Ладно, Женева, отмотай немножко, – распорядился Вельц больше для Пелтера, нежели для своей напарницы. Она отлично знала, что ей делать.
Моторы лебедки закрутились в обратном направлении. Мертвая выдра осталась на своем месте, а капитан развернул катамаран так, что он задним ходом подошел к одной из отмелей.
– Сгодится, – заключил он.
Взвизгнули тормозные устройства. Вельц не спускал глаз с лебедки. Он не останавливал судно до тех пор, пока «Морской котик» не оказался по одну сторону от отмели, а труп несушки – по другую. Только тогда он развернул катамаран носом к отмели.
– А теперь подтягивай.
Моторы лебедки снова заработали, трос туго натянулся. И выдру, и катамаран потянуло к отмели. В конце концов «Морской котик» лег на грунт, подползло к суше и тело выдры. Вельц сбавил мощность турбины, но совсем ее не отключил. Двигатель, работая на малых оборотах, держал «Морского котика» на месте. Черная выдра медленно выползала на берег, обдирая шкуру об острые края устричных створок и отламывая от обнаженного дна раковины трубачей. Довольно скоро туша целиком вылезла из воды и легла на самом возвышенном месте отмели.
– Нормально. Спускай пар, вынимай наш ножичек, – распорядился капитан.
Женева нажала на клавишу на своем пульте и прибавила обороты мотора лебедки. Керамалевый гарпун выскочил из тела черной выдры, оставив после себя рану, похожую на отвратительные синие губы. Гарпун, звякнув, ударился об устричную отмель, мотор быстро втянул его обратно на судно.

Пелтер встал.

– Что ж, поглядим, что и как, – буркнул он. Вельц и Женева отстегнули ремни безопасности и тоже встали. Женева перебросила через плечо перевязь, на конце которой болтался зачехленный длинный свежевальный нож с лезвием из чейнгласса. Вельц снял со спинки своего сиденья похожий инструмент и тоже перебросил ремешок через плечо. Пелтер на миг задержал взгляд на них обоих, отвернулся и вышел через дверь в переборке. Вельц заметил в глазах Женевы вопрос и покачал головой.
Ариан подошел к люку в полу камбуза и, спустившись по складной металлической лесенке, первым ступил на островок, сложенный из ракушек. Второй сошла Женева, за ней – Вельц.
– Вот сюда вы их всегда и притаскиваете? – поинтересовался Пелтер.
– Точно. Один хороший прилив – и никаких следов не остается, другие выдры все поедают. Кости, правда, не перевариваются, но и костей тоже не остается.
– Что, кости выдр все еще уходят за хорошие денежки?
Вельц осмотрел тушу мертвой выдры. Шесть метров в длину, два толщиной. Под блестящей черной шкурой лежала добрая тонна костей, насыщенных медью – десять тысяч новокарфагенских шиллингов, которые ему вряд ли достанутся. Вельц сомневался, что Пелтер позволит им с Женевой разделать тушу как полагается. Очередной прилив – и другие выдры обглодают все мясо. Вельц посмотрел на лидера сепаратистов, гадая, почему тот медлит. Пелтер отвернулся.
– Ладно, – буркнул он. – Вскрывайте ее.
Женева вынула из чехла нож. Пару мгновений водянистый свет солнца играл на его лезвии. Затем девушка подошла к громадной безглазой лягушачьей голове выдры, поднесла кончик лезвия ножа к мешковатой глотке, сжала рукоятку обеими руками и провела лезвием вдоль туши к хвосту. Туша с готовностью раскрылась, расплескав синюю и лиловую жижу по отмели. Как ни странно, кровь не дымилась, как того ожидал Пелтер. Он обернулся и посмотрел на Вельца. Не сказав ни слова, капитан вынул собственный нож и присоединился к Женеве, после чего начал копаться во внутренностях. Через некоторое время он негромко выругался и добавил:
– Хорошо бы уточнить, что именно мы ищем.
– Не «что», а «кого».
Такого ответа Бельцу вполне хватило для продолжения поисков. Через пару секунд он сообщил:
– Вот главная часть кишечника. Строение – как у земных млекопитающих.
Пелтер, не трогаясь с места, смотрел. Выражение его лица изменилось только тогда, когда Вельц вскрыл кишечник и выгреб на отмель его содержимое. Отмель завалило полупереваренными моллюсками. Они едва заметно дымились и издавали тухлый запах.
– Не здесь, – заключил Вельц. – Надо заглянуть в желудок.
Через некоторое время они извлекли длинный, пронизанный кровеносными сосудами мешок размером со спальный. Женева всадила лезвие ножа в край мешка.
– Осторожней! – рявкнул Пелтер.

Женева и Вельц обернулись, девушка перевела взгляд на Вельца.

– Не так глубоко, – посоветовал тот.
Женева вытянула лезвие, оставив внутри желудка только его кончик. Повела лезвие вниз, описала им букву L. Вельц встал чуть в стороне от желудка и надавил на него. Повалились непереваренные моллюски, а за ними – обезглавленное тело Ангелины Пелтер. Ее брат, лицо которого побелело, пока он наблюдал за вскрытием желудка выдры, подошел ближе и уставился на труп.
– А где ее голова?

Вельц и Женева переглянулись.

– А передатчик был у нее в голове? – растерянно спросил Вельц.
На протяжении мучительно долгих секунд Ариан ничего не отвечал. Он не отрывал глаз от останков сестры. Когда он наконец устремил взгляд на Вельца, выражение его лица стало озадаченным и несчастным.
– Я спросил, где ее голова, – напомнил он.
– Да откуда нам знать‑то, черт подери! – сорвалась Женева. – Может, она на дне моря, в брюхе у другой выдры. А может, тот, кто прикончил вашу сестрицу, забрал себе ее голову, как трофей!
Пелтер резко взмахнул рукой, Женева пронзительно вскрикнула. Ее свежевальный нож подлетел вверх, а она попятилась назад, закрыв руками залитое кровью лицо, поскользнулась, наступив на скользкие кишки, и упала. Пелтер развернулся к Вельцу.
– Где ее голова?! – проревел он, сжимая в правой руке короткий широкий клинок.

Капитан попятился.

– Не надо было вам так поступать. Зачем вы это сделали? – проговорил он, стыдясь того, как жалобно звучит его голос.
– Ее голова! – взвизгнул Пелтер и почти небрежно взмахнул правой рукой.
Вельц согнулся в поясе. Ощущение было такое, словно его ткнули кулаком в живот, а на самом деле Пелтер вогнал свой кинжал по самую рукоятку. Ноги подкосились, он рухнул на колени.
– Ты, черт бы тебя побрал, украл ее голову! – проорал Пелтер, запрокинув голову и глядя в небо.
Капитан попытался встать, но не смог. Он наблюдал за тем, как сепаратист пинал ногами содержимое утробы мертвой выдры, а потом наклонился и подобрал свежевальный нож Женевы. Итак, ничего хорошего ждать не стоит. Один хороший прилив – и все следы преступления Пелтера исчезнут.
Подняв на руки труп сестры, Ариан направился к «Морскому котику»; сделав несколько шагов, он снова остановился, снова запрокинул голову и прокричал в небо:
– Ты мертвец! Теперь ты – живой труп!
Выражение его лица стало бесстрастным, из глазницы, обтекая металлическую трубку, полилась желтая жидкость. Может быть, то были слезы.

Станция рансибля на Церебе за шестьдесят лет превратилась в небольшой город. Первоначально здесь размещался только сам рансибль, упрятанный внутрь пятидесятиметрового металлического шара с зеркальной поверхностью, а сам шар был зажат между изогнутыми серыми монолитами буферов и надежно защищен куполом, из‑под которого был выкачан воздух. Поперечник купола составлял четверть километра. Эти конструкции теперь находились в центре города и остались без изменений. А сам город вырос, поскольку на Церебе постоянно скапливались транзитные пассажиры. В результате здесь расплодились отели, гипермаркеты и развлекательные центры, а жилых домов как таковых насчитывалось очень мало. Поначалу все постройки были связаны между собой туннелями, теперь пространство между ними было просто перекрыто навесами. Основным строительным материалом служил чейнгласс, поэтому новичкам казалось, что они угодили в гигантскую оранжерею.
Кормак перешел через затянутый мерцающей дымкой шлюз в зону для прибывающих пассажиров – зал в несколько сотен метров шириной, с полом, выложенным плитами из лунного камня. Посередине зоны прибытия был выгорожен островок, где росли пальмы и другие экзотические растения. Повсюду сверкали витрины магазинов, вывески ресторанов и заведений более сомнительного характера. Некоторые постройки имели высоту всего в два этажа, а те, что были выше четырех этажей, «протыкали» граненую стеклянную крышу, сквозь которую проникали яркие лучи солнца Чейна III.
– Безусловно, вам нужно зарегистрировать ваше заявление.
Ян обернулся к своему спутнику и заметил, что Блегг несколько удивлен. Он хотел было поинтересоваться, что так изумило старика, но тут же раздумал. Какого черта? Спросил он вот о чем:
– Вы рекомендуете мне так поступить из‑за того, что я могу не вернуться?
– Такая вероятность существует, хотя мне на самом деле кажется, что местной полиции неплохо бы начать действия.
– Ладно, – хмыкнул Кормак. – Лучше я сначала нанесу визит местному констеблю.
Он свернул к проходу между домами, где пролегала движущаяся дорожка, но Блегг задержал его, положив руку ему на плечо. Кормак обернулся и посмотрел на старика – что‑то в его внешности незаметно изменилось.
– Я ухожу, – сказал он, – а вы действуйте – с подобающей результативностью и логикой.
– Вы опять говорите загадками?
– Не воспринимайте вещи такими, какими они кажутся, Ян Кормак.
– Разве я когда‑нибудь так делал?
– Вот тут вы правы.
Эта фраза стала прощальной. Блегг развернулся и ушел, легко ступая по каменным плитам. Кормак несколько секунд провожал его взглядом, а потом вздохнул и потер кулаком усталые глаза. А когда он снова поискал взглядом своего недавнего спутника, тот исчез. Ян мысленно чертыхнулся и пошел дальше. Гораций Блегг во всей красе. Разве нельзя было попросту попрощаться и разойтись по‑человечески?

Грузовые пристани перерезали полосу полей папируса – здесь производилась погрузка тюков спрессованных листьев на роботизированные баржи, и они отплывали внутрь материка по каналу к обрабатывающим фабрикам. Дуг Пенч почти всю свою жизнь трудился на причале «А». Он очень любил свою работу. Зарабатывал он вполне достаточно для того, чтобы оплачивать большую квартиру на краю южной аркады в Гордонстоне, гонять на антиграве модели Т и отдыхать на круизной яхте, для которой у него как бы случайно имелся бесплатный эллинг. Кроме того, под его началом трудилась на редкость покладистая бригада. Никогда Дуг не слышал от них дурного слова в свой адрес, даже за глаза – поскольку бригада состояла из пяти стареньких автопогрузчиков.
Дуг как раз колдовал над погрузчиком номер три, когда вдруг до него донесся странный звук. Он открыл панель доступа на автопогрузчике и вручную набирал код, поскольку прежний сорвался. Уже в пятый раз такая дребедень за неделю приключилась. Если автопогрузчик еще раз такое отчебучит, то он его, как пить дать, спихнет в море, и пусть железяка ловит там те тюки, которые ухитрился погрузить на ему одному известную баржу.
Звук напоминал противное жужжание. Пенч оглянулся и увидел четыре тюка, покачивавшихся на поверхности моря, выругался и, отвернувшись, продолжал возиться с автопогрузчиком. Но жужжание не прекратилось, оно стало громче и еще противнее.
Дуг выпрямился, подошел к краю штабеля тюков папируса и запрокинул голову. Звук сильно напоминал тот, который издавали на старте старинные шаттлы. Еще несколько секунд – и Пенч понимающе кивнул. Ну, ясное дело: посудина Вельца. Впечатление было такое, будто старик решил расколошматить свой катамаран о берег. Наверное, его выследил кто‑то из этих ублюдочных наблюдателей, засланных ЦСБЗ.
Дуг Пенч прищурился, глядя на море, запустил пятерню в косматую бороду. Пока пусто. Он обвел взглядом другие причалы. К краю причала «Б» подошел трудившийся там Пэрел – тоже, видно, стало любопытно, что за жужжание такое.
– Уж что‑то он не на шутку разошелся, а? – прокричал Пэрел.
– Зуб даю, наблюдатель за ним гонится, – гаркнул в ответ Пенч и снова, прищурившись, воззрился на море.
Жужжание переросло в гул, сопровождавшийся подвыванием. Двигатель явно работал на пределе свой мощности. Пенч с трудом различал «Морского котика» за фонтанами пены. Катамаран поистине летел. Да, это была не плывущая лодка, а низко летевшее судно, и мчалось оно прямиком на Пенча. Дуг обернулся, обшарил взглядом заваленный тюками причал, обернулся и уставился на несущийся на бешеной скорости катамаран. Надо срочно прыгать, нырять поглубже – только так он мог спастись, но почему‑то был не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой и отвести взгляда от кабины.
На расстоянии десяти метров от причала «А» «Морской котик» налетел на плававший на поверхности тюк папируса и перевернулся. Пенч видел, как катамаран с жутким воем пролетел прямо над ним. Его одежду потянуло к себе ветром, дувшим от бешено вращавшихся лопастей турбины. Провожая судно взглядом, он смотрел, как оно, разваливаясь на части, мчится над причалами – от «Б» до «Е». А потом турбина, которая наконец обрела свободу, взмыла в небо и полетела по дуге над полями тростника.
Пенч на ватных ногах побрел по своему причалу, ощущая во рту странный привкус. Прибывшие по его сигналу на место происшествия через несколько минут полицейские и представители прочих чрезвычайных служб нашли Дуга Пенча на причале, привалившимся спиной к автопогрузчику номер три. Никто, естественно, не поверил его россказням насчет того, что за штурвалом катамарана Вельца стояла женщина без головы, но потом этот рассказ стал очень популярной легендой.

4

Импульсный пистолет. Название далеко от истины и способно ввести в заблуждение. Существует много видов импульсных пистолетов и ружей, к ним можно отнести и лазерное оружие, поскольку оно стреляет быстрыми импульсами сконцентрированного света. «Импульс» – это во всех случаях единица, а не форма энергии как таковой. Пистолеты, как правило, заряжают ионизированным газом или алюминиевой пылью, а ружья стреляют электромагнитными импульсами – это связано с размерами оружия. В некоторых, более экзотических моделях используются импульсы микроволн и ультразвука. Также имеют место большие различия по степени воздействия – от парализации до отверстий всевозможного диаметра.

«Справочник по оружию»

Кормак предполагал, что церебский полицейский участок окажется не очень большим – слишком многое попадало в поле зрения вездесущего и всевидящего ИР рансибля. Здание полицейского участка мало чем отличалось от окружавших его построек. Портик, полусферическая крыша из ребристого керамаля, зеркальные окна, фасад, отделанный под камень. Портик поддерживали колонны, а прямо за колоннами стояли сервисные консоли – для тех, кто не желал решать свою проблему с офицером в человеческом обличье. Оказавшись за колоннами, Кормак обратил внимание на интересные особенности в конструкции крыши, а именно – на бронированные ставни, готовые захлопнуться в любой момент. Не слишком впечатляющий способ обороны, но это не означало, что он неэффективен и что здешняя полиция не готова к неожиданностям. В конце концов, Чейн III был планетой, где не раз проявляли себя сепаратисты.
Кормак подошел к зеркальной двери и приложил к ней ладонь.

– Агент ЦСБЗ Ян Кормак. Сканируйте меня и получите подтверждение от ИР рансибля, – сказал он и только сейчас понял: если бы он остался подключенным, дверь открылась бы перед ним мгновенно и вообще все было бы к его услугам. Но теперь все изменилось. Сможет ли он привыкнуть к этому? К счастью, дверь открылась довольно скоро.
Кормак вошел в вестибюль, пол которого был выложен плитками из местного мрамора – белого с красными, как кровь, прожилками. Вдоль двух стен стояли ряды неудобных на вид кресел, над ними располагались экраны‑постеры, на которых демонстрировались фотографии или видеосъемка преступников, сцен преступления, запрещенного оружия, а еще – как ни странно – на редкость странных адаптов. В дальней стене имелась большая деревянная дверь. Разумеется, дерево – только покрытие, под ним – прочный керамалевый блок.
– Согласно результатам сканирования, у вас при себе пистолет и опасное холодное оружие. Пожалуйста, выньте эти предметы, положите их на пол и отойдите на четыре шага назад, – прозвучал довольно грубый женский голос.
Кормак запрокинул голову и обнаружил у себя над головой любопытный светильник. Он представлял собой диск диаметром в полметра с плоским краем, на котором горели отдельные лампы и светился сложный орнамент. Под диском вращался короткий хромированный цилиндр, облепленный непрестанно машущими лопастями вентиляторов. Конструкция крепилась к потолку толстым ке‑рамалевым стержнем, а вдоль этого стержня были проложены зловеще толстые провода.
– Насколько я понимаю, вы еще не получили подтверждения моей личности от ИР рансибля, – заключил Кормак.
– Положите оружие на пол и отойдите на четыре шага назад, – заупрямился дрон‑охранник.
– Позволю себе догадаться, – Ян едва заметно поморщился при звуке, который издали закрывшиеся за его спиной створки изолирующих дверей, – что вы желаете, чтобы я положил оружие на пол для того, дабы вы его обезопасили – то есть, проще говоря, расплавили и превратили в бесформенную железяку?
– Обращаюсь к вам в третий раз. Положите оружие на пол и отойдите на четыре шага назад, – не сдался дрон.
Кормак щелкнул кнопкой кобуры, в которой лежал сюрикен. Дрон явно заметил это, поскольку начал издавать характерное жужжание. «Какая же у него скорость реакции?» – подумал Кормак, полагая, что первым делом дрон обрушится на сюрикен, и это станет его ошибкой. Неожиданно гудение смолкло. Створки изолирующих дверей у него за спиной клацнули и уползли к потолку.
– Агент Кормак, добро пожаловать в полицейский участок Цереба, – изрек дрон, и отделанная деревянными панелями дверь распахнулась.
Перед Яном предстала крупного телосложения женщина в полицейской форме. Она шагнула ему навстречу.
– А вы, между прочим, немного рисковали, верно?
Голос у нее был очень похож на голос дрона, но все же отличался своеобразием. Кормак разглядывал женщину. Из‑за бронежилета и прочих непробиваемых деталей она казалась толстухой. Голова женщины покоилась на мощной шее, а взглянув на ее руки, Кормак догадался, что она прошла адаптацию к высокой силе притяжения.
– С кем имею честь? – осведомился он.
– Старший констебль Мелассан, – представилась женщина. – А вы – знаменитый Ян Кормак из ЦСБЗ. Или лучше было бы сказать «пресловутый»? Не слишком ли высока ваша квалификация для работы под прикрытием?

Кормак улыбнулся и немного помедлил, прежде чем ответить.

– Позвольте, я сначала отвечу на ваш первый вопрос: я рисковал с точным расчетом.
– Вовсе нет, – возразила женщина‑констебль. – Вы запросто могли получить парализующий разряд.
– Я бы применил свое… холодное оружие, и ваш дрон сосредоточился бы на нем, решив, что главная угроза исходит именно от него. Тогда дрону пришлось бы заняться уничтожением кое‑чего, летящего со скоростью звука. А я бы прикончил дрон с помощью вот этого.
С этими словами Кормак вытащил свой пистолет и подал констеблю. Мелассан осмотрела пистолет.
– Модель специально для агентов ЦСБЗ. Хороша штучка.

Она протянула пистолет Кормаку.

– Нет, оставьте у себя, – отказался он. – Я не смогу пронести его внутрь рансибля.

Женщина кивнула и убрала пистолет в карман.

– Все равно не понимаю почему.
Ян внимательно посмотрел на нее и вдруг осознал, что она, хоть и была на две головы ниже него, запросто могла бы рассечь его на две половинки, если бы он, конечно, позволил себя схватить. Он поднял руку, оттянул вниз обшлаг рукава и показал констеблю футляр с сюрикеном.
– Это оружие работы Тенкиана, – объяснил он, – звездочка стоит кучу денег, дорога мне как память и много раз спасала мне жизнь. Я бы ни за что не позволил, чтобы сюрикен уничтожили из‑за ошибки в идентификации.
– Интеллект имеется? – осведомилась Мелассан.

– Спорный вопрос. Какую разновидность теста Тьюринга note 7  можно применить к метательной звездочке, не наделенной даром речи?
Мелассан задержала взгляд на руке Кормака, а когда он опустил руку, перевела взгляд на его лицо. Затем указала большим пальцем назад, развернулась и ушла за дверь. Кормак следом за ней вошел в просторный кабинет, где стояло три рабочих стола. Женщина направилась к тому, что находился ближе к окну. Кормак ожидал, что она, из соображений безопасности, сядет за стол, но Мелассан уселась на стол и скрестила руки на груди.
– Ну, чем же мы можем быть вам полезны, агент Кормак? – полюбопытствовала она.

Кормак откатил офисный стул от другого стола и сел напротив констебля.

– Скорее, нужно задать вопрос иначе: чем я могу быть вам полезен? Я пришел сюда для того, чтобы официально дать показания полиции Чейна III и передать вам несколько… закрытых файлов ЦСБЗ.
– Относительно?
– Относительно ячейки сепаратистов на Чейне III, которая ответственна почти за каждое из преступлений, какие имели место здесь в течение последних пяти лет. Насколько мне помнится, в числе этих преступлений и бомбардировка с поджогом полицейского участка в Эристоне. Что касается полиции, которая является правоохранительным органом…
– Можете не продолжать, – прервала его Мелассан. Женщина спрыгнула со стола, обошла вокруг и села на стул. Кормак подкатил свой стул поближе, констебль включила устройство, стоявшее слева от нее. Часть крышки стола приподнялась и встала ребром, на ней имелась пластина с изображением человеческой ладони. Рядом с пластиной из крышки стола поднялась стойка, на конце которой было закреплено нечто, похожее на бинокль. Ян коснулся пластины, взял бинокль, приложил к глазам.
– Результаты сканирования сетчатки, отпечатка ладони, профиля ДНК подтверждены. Показания Яна Кормака, агента 1X1G Центра службы безопасности Земли. На связи – ИР рансибля Цереба, свидетель – старший констебль Мелассан.

Мелассан кивнула Кормаку, и он начал:

– Это показания под присягой Яна Кормака, агента 1X1G Центра службы безопасности Земли. Прежде чем изложить показания, я предоставляю файлы ЦСБЗ за номерами с двадцатого по двадцать четвертый относительно деятельности сепаратистов на Чейне III и все мои собственные файлы с материалами об Ангелине Пелтер. Полагаю, что прежде всего мне следует дать показания, касающиеся брата Ангелины, Ариана Пелтера…

Пелтер был одет в серый деловой костюм – такие носят миллионы безликих чиновников, с тупым безразличием путешествующих из одной звездной системы в другую. Полученный в банке кейс он тоже держал в точности так, как вышеупомянутые чиновники. Но его светлые волосы были стянуты на затылке в «конский хвост», и поэтому и модуль за ухом, и оптическое соединение оставались на виду. Внешность его, однако, не казалась намного более экстравагантной, чем у тех людей, которые его окружали, некоторые из них выглядели не менее дико. И все же окружающие сторонились Пелтера, уступали ему дорогу, а миновав его, оборачивались. Почему‑то все чувствовали себя неловко рядом с этим человеком.
Пелтер остановился у кафе «Саон» в дальнем конце бульвара, где под иллюзорным солнцем разместились многочисленные посетители. Он уселся на высокий табурет, положил кейс на барную стойку и снова задумался об убийце своей сестры. Почему вышло так, что образ человека, приставившего пистолет к его лицу, запечатлелся в поле зрения отсутствующего глаза? Он никак не мог избавиться от этого фантомного образа и потому все время злился. Где теперь этот ублюдок? Рансибль на Церебе работал бесперебойно, и за каждый солстанский день через него проходили сотни и сотни пассажиров. Не исключено, что подонок уже давно покинул планету.
– Кофе, – равнодушно проговорил Ариан, даже не оглядевшись по сторонам.
Хромированная рука с тремя пальцами поставила рядом с ним чашку кофе и сграбастала шиллинг, который посетитель бросил на стеклянное покрытие стойки.
Заметив Пелтера, Стэнтон направился к нему, но внешний облик приятеля чуть было не вынудил его свернуть в сторону. Впрочем, чувство долга вкупе с надеждой на получение миллиона новокарфагенских шиллингов пересилило отвращение.
– Эти бюрократы не выдают наличных, – сообщил он, усевшись на табурет рядом с Пелтером. – Что ты такое вытворил, Ариан?
– Кто этот гребаный гад, Джон? – Пелтер словно не заметил вопроса.
Стэнтон обшарил взглядом ближайшие окрестности, внимательно осмотрел металлизированного андроида, жарившего гамбургеры за стойкой всего в двух шагах от того места, где сидели Ариан и Джон.
– Не здесь. У меня в номере.
Пелтер мгновенно слез с табурета и направился к выходу из кафе. Стэнтон забрал оставленным товарищем кейс и поспешил за ним. Андроид убрал нетронутую чашку, гадая, научится ли он когда‑нибудь понимать людей, которые вечно куда‑то спешили.

Кормак откинулся на спинку стула и посмотрел на сидевшую по другую сторону от стола Мелассан. Поначалу она с большим трудом скрывала радость, знакомясь со сведениями, изложенными в секретных файлах, которые теперь стали доступными для нее и для всей полиции на Чейне III. Но по мере того, как процесс изложения информации перешел к описанию карательных убийств, о «пропавших без вести» и садизме, которому попросту не было прощения, радость женщины‑констебля сменилась мрачной решимостью.

Ян отпил из стакана с водой, который поставила перед ним Мелассан.

– После провала всех попыток истребления черных выдр Сейбер, Тенель и Пелтер приняли решение позвать на помощь профессионалов. Сначала помощь поступила в лице боевика‑наемника по имени Джон Стэнтон. О Стэнтоне я знаю очень немного, судя по всему, он работал на целый ряд сепаратистских группировок, но почему‑то не оказывался на месте в те моменты, когда эти группировки подвергались разгрому. Сам по себе он сепаратистских взглядов не разделяет. Он таков, каким я его описал, – наемник. Отсутствие фанатизма делает его менее опасным, чем Пелтер и ему подобные, хотя тело Стэнтона укреплено и он вполне способен на убийство. Вследствие своего профессионализма он более опасен в том смысле, что может вовлечь Пелтера и его приспешников в более организованные и эффективные действия.

– … Пришлось многих о многом просить, Ариан. На это ушли деньги, немалые деньги.
Потирая оперированную руку, Стэнтон уселся в кресло. Это было вполне естественно в том случае, если сращивание костей производил дешевый хирург, вот только назвать Сайлэка «дешевым» язык не поворачивался. Так что он терпел и надеялся, что в этом зуде нет ничего серьезного. Он сидел и наблюдал за Пелтером, а тот расхаживал по номеру из угла в угол. Зачем Ариан завязал хвост на затылке? Неужели гордится своим обезображенным лицом?
– Мне все равно, сколько бы это ни стоило, лишь бы получить ответы, – процедил сквозь зубы Пелтер.
– Он большая шишка. Агент ЦСБЗ по имени Ян Кормак, подключенный к системе. Пожалуй, можно сказать, что наша честь спасена.
Ариан бросился к приятелю и схватил его за лацканы пиджака. Он так близко наклонился, что они с Джоном оказались нос к носу. Стэнтон уловил легкий запах гниения.
– Честь! Мне плевать на честь! Он отрезал ее голову, Джон! Взял и отрезал ее гребаную голову!
В конце концов он отпустил Стэнтона и принялся снова расхаживать по комнате. Джон утер с лица брызги слюны. Не так уж сильно Ариан любил свою сестрицу, оба были слишком большими эгоистами. С чего он так взъярился?
– Тебе это имя знакомо? – поинтересовался Стэнтон.
Пелтер остановился и посмотрел на него. Сначала его единственный глаз ничего не выражал, затем мелькнуло что‑то вроде догадки.
– Астер Колора… Вот дерьмо! Да это же он летал на Астер Колору! Все эти дела насчет дракона… Он же всю нашу сеть там с потрохами уничтожил. Ну, все… Он подохнет, а я увижу, как он подыхает!
Словно бы для того, чтобы придать силу своим словам, Ариан пнул ногой маленький журнальный столик, а потом плюхнулся на диван. Забросив руки за голову, он переплел между собой пальцы.
– Возьму Крана… и еще кое‑кого из ребят. Мы найдем этого гада, – заявил он.

Стэнтон умоляюще посмотрел на Пелтера.

– Кран опасен, и ты это отлично знаешь, – сказал он. В ответ на него уставился единственный глаз, и Джону пришлось продолжить: – Не составит особого труда узнать, куда этот Кормак направляется. Вот подобраться к нему будет сложнее.
– Валяй дальше, – распорядился Пелтер.
– Ты разве ничего не слышал? Об этом же вопят по всем новостным каналам!
– Я весь в нетерпении, Джон.
Стэнтон встал и подошел к экрану, висевшему на стене, , быстро набрал код на пульте рядом с экраном и отошел назад. Вспыхнули буквы заголовка, зазвучало сообщение, которое он имел в виду.

АВАРИЯ НА САМАРКАНДСКОЙ СТАНЦИИ РАНСИБЛЯ

По мере того как продвигалось изложение событий, сопровождавшееся изготовленными на скорую руку рисунками и видеомонтажом, Стэнтон наблюдал за Пелтером. Судя по всему, пока никто не знал, каковы масштабы трагедии, но сомнений в том, что это действительно трагедия, ни у кого не было. Судя по оживлению на лице Ариана, Стэнтон предполагал, что ему ужасно хочется, чтобы случившееся приписали проискам сепаратистов, но сам он сомневался, что такое возможно. У сепаратистских организаций нет сил и средств, чтобы учинить катастрофу такого масштаба. Самое большее, на что они были способны, – это взрыв тактической атомной бомбы в крупном городе, после чего, как правило, появлялись силы ЦСБЗ и уничтожали всех террористов до единого. Джон Стэнтон получал от них жалованье исключительно до того момента, как они принимались строить подобные планы, а потом под благовидным предлогом исчезал. В данный момент он как раз размышлял, не настало ли время поступить по обыкновению.

– Думаешь, он туда поскачет? – спросил Ариан.
– Он на ближайшем шаттле смылся на Цереб. Скорее всего, его вызвали отсюда, а иначе он бы еще тут околачивался.
Пелтер снова пригвоздил Стэнтона взглядом к спинке кресла. Джон поспешно продолжал:
– Ближайшая к Самарканду станция рансибля находится на Миностре. Там и будут готовить спасательную или какую‑нибудь операцию. Мы без труда сможем разузнать, прибудет ли Он на Миностру. Просто надо будет сунуть немножко денег в нужный карман, и все.
– Отлично! – кивнул Ариан. – Нам понадобится кое‑что посерьезнее нескольких пистолетов и взрывчатки.
– Это будет дорого, и к тому же возникнут сложности с доставкой.
– Здесь мне все это не нужно. Где обитает наш обычный поставщик?
– На Хьюме – да и кроме него там люди найдутся.
– Отлично. Свяжись с Дюсашем, Меннекенем, Корлакисом и Свентом, пусть они нас там встретят. Пообещай им вдвое больше, чем обычно. Прихватим также мистера Крана, потому что – готов об заклад побиться! – наш дружок Ян Кормак всенепременно обеспечит себе охрану в лице голема.
«Вот оно что, стало быть…» – подумал Стэнтон. Момент, когда он, как правило, делал ноги, неумолимо приближался. Миллиона шиллингов, пожалуй, было маловато за такой риск.
– А где мистер Кран? – поинтересовался он.
– В моем доме. Он спрятан там.

Стэнтон покачал головой.

– Рискованно. Местная полиция, наверное, уже повсюду рыщет. ЦСБЗ понимает, что теперь мы начнем искать еще какого‑нибудь подсадного, вроде Кормака, так что они сами мараться не станут. Им не на руку, чтобы мы продолжали свою деятельность. Они сольют весь компромат местным, и всех членов вашей ячейки могут арестовать.
Пелтер прижал кончики пальцев к модулю за ухом. На миг в его взгляде отразилось замешательство. Как только оно отступило, он опустил руку и сжал пальцы в кулак.
– Вот поэтому нам и нужен мистер Кран. Но сначала нужно здесь чистоту навести. Есть тройка парней, слишком много знающих о наших делах за пределами этой планеты. Сцапают их – и тогда все. Следовательно, я не могу позволить, чтобы их сцапали.
Стэнтон помалкивал. С одной стороны, его приятель намеревался погнаться за Кормаком, и эта операция сама по себе вызывала большие сомнения. Разумеется, смысл ее заключался в том, чтобы избавиться от врага, опасного для сепаратистского движения, но на самом деле силы и ресурсы, которые предполагалось бросить на эту операцию, было бы разумнее использовать для чего‑нибудь другого. В действительности Арианом руководило самое банальное желание отомстить. С другой стороны, парень замыслил безжалостную расправу в рядах соратников. Да, в итоге останутся в секрете другие операции, но у него – да и всего движения – не останется друзей.

Пелтер встал.

– Пора приступать. Пошли за мистером Краном.
– Как скажешь, Ариан.
Стэнтон поднялся и мысленно дал себе приказ: сосредоточиться на главной цели, а именно – на миллионе новокарфагенских шиллингов. Получив такой гонорар, он спокойно мог смыться, и пусть этот псих, которому не терпится расстаться с жизнью, топает дальше своей дорогой.

– Почему вы отбываете? – поинтересовалась Мелассан, нажимая на клавиши пульта. Она сохранила показания Кормака и передала их копии на Чейн III.
– Меня отозвали. У ЦСБЗ есть для меня какое‑то новое поручение.
– На Самарканд посылают, наверное?
– Да, там, похоже, все намного серьезнее.
– Не понимаю, – Констебль отвела взгляд от экрана, – зачем вас вообще сюда прислали. Здешняя ячейка не должна была вызвать столь пристальное внимание.
– Тут все дело в оружии, – ответил он. – За год, что я провел среди них, мне удалось выяснить, что они пользуются пленарной взрывчаткой чрезвычайно высокой мощности, а в последнее время обзавелись еще и фотонными пистолетами. Кроме того, до меня доходили слухи о некоем андроиде – возможно, класса «Голем», – который, мягко говоря, психически неуравновешен. Этого андроида сепаратисты используют избирательно для нанесения особых ударов. И мне хотелось бы разузнать, где они держат такое чудовище, если оно на самом деле существует.
– Если существует, – эхом отозвалась Мелассан.
– Такая возможность не исключена, и ее нельзя игнорировать. Представляете, сколько бед может натворить такая тварь, если ее соответствующим образом запрограммировать?
– Расскажите. В этом вы специалист.

Кормак пропустил насмешку мимо ушей и объяснил:

– Запланированные убийства – где угодно. Имея такого андроида, можете считать, что у вас есть оружие, которое можно запросто пронести внутрь рансибля – поскольку он не будет сочтен оружием. Такой андроид способен – подчеркиваю: способен – преодолеть сложнейшие линии обороны, даже снабженные мощнейшей сигнализацией. Скажем, речь может идти об ИР рансибля или департамента управления планетой. И если затем он завладеет контролем над… Вы только представьте себе безумца, который управляет системой обороны планеты.
– Неужели все настолько ужасно?
– Может быть, и не настолько. Но мы не имеем права рисковать.
– Но, вероятно, на самом деле все не так. Вдруг это всего‑навсего пропагандистская утка.
– Будем надеяться.

5

Деньги. Люди нуждаются в такой валюте, которая не просто регистрируется где‑то в силиконовых мозгах. Созданные людьми корпорации, такие как «СуЬегсогр», «System Metals» и JMCC, в первые века тысячелетия пытались ликвидировать наличные деньги, но потерпели неудачу. В итоге развился «черный» рынок, и этот рынок произвел на свет совершенно новую валюту. Этой валютой стала известная нам ныне «новая иена», хотя теперь ее уже трудно назвать «новой». Со времени появления «новой иены» у нее не раз возникали соперницы – другие валюты, из которых наиболее стойкой оказался относительно недавно вошедший в обращение «новокарфагенский шиллинг». Так сложилось, что пока будут существовать ценности для обмена, будут существовать и деньги. Без денег придется написать в долговой расписке «1OU» note 8 , а ведь на самом деле с долговых расписок все и началось.
Гордон. «Как это делается»

Пелтер владел загородным поместьем – на большом участке земли был выстроен дом, чем‑то напоминавший римскую виллу, хотя его украшения носили скорее барочный характер. Вокруг дома росло множество яблонь, которые сами регулировали форму кроны. На этих деревьях яблоки вырастали размером с человеческую голову. Их никогда не собирали, и в определенное время года, а точнее, летом (к слову сказать, на Чейне III было два лета подряд), в садах летали огромные стаи плодовых ос и маленьких жуков‑ножевиков. Сейчас как раз было лето, но насекомые в саду не кружили. Совсем другие стаи кружили вокруг дома, и в этих стаях все были облачены в одинаковую форму.

– … Может, они его уже нашли, – заметил Стэнтон, втайне надеясь на это.
– Они обыскивают дом и, несомненно, найдут там немало интересного, но мистера Крана они там не обнаружат, – отозвался Пелтер. – Если на то пошло, они пока и близко к нему не подходили. Он бы их услышал.
Вот оно что… Стэнтон украдкой глянул на своего приятеля и только теперь уяснил, для чего тому понадобились уродский модуль и оптическое соединение. Просто блеск: человек‑псих на прямой связи с психом‑андроидом. Теперь Ариан тоже стал в своем роде подключенным.
– А ты не можешь просто приказать ему выйти к нам? – поинтересовался Стэнтон.

Пелтер скривился. Наверное, это была улыбка.

– Дошло, Джон, да?
– Скажем так: я понимаю, что ты делаешь… Ладно, где мне машину посадить?

Пелтер указал туда, где кончались его владения.

– Садись в саду у Тенеля. Зайдем за Краном, а потом, может быть, Тенеля навестим – если он дома.
– Его наверняка уже сцапали, – возразил Стэнтон.
Резко повернув рычаг управления, он повел на посадку последний из угнанных антигравомобилей. Машина приземлилась между рядами сливовых и вишневых деревьев, высаженных Тенелем на своем участке. Джон немного помедлил, дожидаясь момента, когда его зрение переключится на ночной режим, и выбрался из кабины. Его изумило то, что Пелтер, у которого остался один глаз, неплохо передвигался в темноте. Правда, Сай‑лэк мог и еще чего‑нибудь наворотить у парня в голове. Интересно, знает ли он обо всех «наворотах» хирурга?
В листве яблонь громко стрекотали своими острыми, словно бритвы, надкрыльями жуки‑ножевики. Из‑за этого звука рука у Стэнтона зачесалась еще сильнее. Но хотя бы осы по ночам спали – и за то, как говорится, большое спасибо.
– Если на тебя налетит жук, смотри не развопись, понял? – предупредил его Пелтер.
Стэнтон помнил, как в последний раз один такой жук врезался ему в лицо. Тогда над ним пришлось изрядно потрудиться пластическому хирургу. Он поднял воротник повыше и втянул голову в плечи. Эти насекомые были способны убить человека – не нарочно, конечно, но какая разница, нарочно или нечаянно тебе рассекли крупный кровеносный сосуд, когда до ближайшего врача путь неблизкий. Так что люди перед сбором фруктов обряжались, можно сказать, в доспехи.
– А далеко идти?
Джону показалось, что они находятся в опасной близости от дома и ярких фонарей полицейских. Зная, что жуки слетаются на свет, он понадеялся на то, что людям в форме сейчас невесело.
– Да вот же! – Пелтер махнул рукой. В нескольких метрах от них маячила статуя бородатого мужчины в доспехах, с каким‑то оружием наперевес. – Мой дед. Служил во время Прадорской войны, – объяснил он.
– Здесь, что ли?
– Вроде бы на Земле. А умер он здесь лет сто назад.
С этими словами Пелтер подошел к статуе и прижал кончики пальцев к своему виску. Похоже, он еще не освоился с использованием модуля и имплантированным устройством управления. Откуда‑то донеслось урчание мотора, и статуя с негромким скрежетом отъехала в сторону. Под ней обнаружилось квадратное отверстие, широкие ступени вели вниз, пропадая во мраке. Ариан поманил приятеля, и тот начал спускаться следом за ним. Между тем статуя заскользила по пьедесталу, и темнота еще сильнее сгустилась. Однако едва она встала на место, вспыхнули зеленые огоньки. Пелтер и Стэнтон оказались в помещении, похожем на небольшой винный погреб. Вдоль трех стен тянулись полки с бутылками, четвертая стена была каменная, с бронированной дверью.
– Ты спрашивал, как он к нам придет, а я тебе не ответил.
– А сейчас ответишь?
– Да.
Ариан шагнул к одной из стен с полками, несколько секунд постоял возле нее и отступил. В это мгновение вперед выехала секция шириной в четыре бутылки, и за ней оказались другие полки, с одной из которых Пел‑тер снял два тонких квадратных чемоданчика.
– Нам надо было прийти сюда за нашим новым имиджем, – объяснил он.
Он поставил чемоданчики на пол и, встав перед бронированной дверью, кивнул. В ответ на этот кивок послышалось четыре гулких удара – открылись замки, а затем бесшумно отворилась дверь.
– Даже Кран не справился бы с этой дверью без труда, – заметил Пелтер.

Его назвали Краном, потому что он был такого высоченного роста. А мистером  Краном его назвали потому, что он отрывал людям руки и ноги с неизменной учтивостью. Но на самом деле вежливость тут была ни при чем. Мистер Кран убивал людей по приказам того человека, который владел модулем его управления. Правда, время от времени он кого‑нибудь приканчивал по каким‑то собственным, ему одному ведомым причинам. Джон Стэнтон не отрываясь смотрел на мистера Крана, и ему ужасно хотелось развернуться и уйти. Рост мистера Крана составлял два с половиной метра, и поэтому он выглядел довольно несуразно, когда сидел в шезлонге, предназначенном для обычного человека. Его внушительная фигура была облачена в длинное пальто, полы которого доходили до верха любимых ботинок Крана – пятнистых, со шнуровкой. Черты лица великана прятались под шляпой с широкими обвислыми полями, на которой (и кое‑где на пальто) виднелись островки плесени. Ничего удивительного – при такой сырости.

– Давно он тут? – шепотом спросил Стэнтон.
– Два года, – ответил Ариан и снова прижал руку к металлическому модулю за ухом. Этот жест только укрепил подозрения Стэнтона: парень явно страдал от боли или еще каких‑то последствий операции.
– Два года назад… То происшествие на острове, да? Ты посылал его туда, чтобы он там кокнул одного типа… а он скольких там на самом деле прикончил?
– Джон, лучше не надо об этом. Помни, что он для меня намного более ценен, чем ты.
Стэнтон счел за лучшее промолчать. Он стоял и наблюдал за Арианом и мистером Краном, гадая, что эти двое говорят друг другу, каков смысл их электронной болтовни.
– Давай, Кран. Пора просыпаться, – наконец произнес Пелтер вслух.
Мистер Кран поднялся одним резким движением. Стэнтон увидел, как под полями шляпы сверкнули черные глаза. Андроид повернул голову к Пелтеру и широко шагнул к нему, тот попятился, прижал кончики пальцев к виску, изо всех сил стараясь сосредоточиться. Дальше Кран не пошел. Он поднял руку, снял шляпу. Голова у него была лысая, черты лица тонкие, глаза – непроницаемо черные.
– Вот так‑то лучше, – проговорил Пелтер.

Стэнтон вспомнил о том, почему так вышло, что искусственная кожа Крана выглядела настолько  искусственной. Были предложения кожу поменять, но никто не отваживался подойти к андроиду так близко.
Ариан опустил руку и, повернувшись, направился к лестнице. Кран тронулся с места и пошел следом, отставая от Пелтера всего на шаг. Для этого ему приходилось идти нелепо маленькими шажками. Стэнтон захватил чемоданчики и замкнул процессию, едва ли не вслух сожалея о том, что не может оказаться где‑нибудь в другом месте.

Кормак запрокинул голову, обозрел прозрачный купол, потом вернулся взглядом к зеркальному шару. С тех пор как прервалась связь с системой, ему казалось, что его сердце все сильнее сжимает невидимая рука. Неужели он совершил ошибку и было бы лучше остаться подключенным, но уволиться из ЦСБЗ? Эти вопросы он начал задавать себе сразу же после того, как сошел с трапа шаттла, и чем дольше он спрашивал себя об этом, тем сильнее злился – разумеется, на себя.
ЦСБЗ слишком долго был для Кормака значительной частью его жизни, и к тому же он свято верил в то, чем занимался. Вот, кстати, яркий пример того, за что он боролся: эти очереди возле разных выходов на посадку никогда не становились слишком длинными. Не требовалось никаких справок, никаких паспортов, не нужен был долгий и нудный таможенный досмотр, граждане могли беспрепятственно путешествовать с одной планеты на другую. Единственным ограничением являлся провоз запрещенных видов оружия, но и это не мешало путешествиям. Если оружие оказывалось зарегистрированным и дезактивированным, ты имел право его провезти. И даже если бы ты не зарегистрировал свое оружие, то все равно мог бы с ним добраться до места назначения – правда, там бы оно превратилось в пыль, его уничтожил бы дезинтегратор, встроенный в рансибль. Для того чтобы преодолеть расстояние, прежде немыслимое, теперь следовало просто заранее заказать и оплатить перелет, затем в терминале удостоверить свою личность через посредство ИР рансибля и войти внутрь судна. Да, вот настолько все просто! А эти люди, спешившие на посадку – красавчики и красотки, шедевры пластической хирургии, со всеми своими модулями, от которых у них наверняка потихоньку плавились мозги, – ничего в этом не смыслили. Абсолютно ничего. Даже понятия не имели.
Кормак взглянул на собственные руки, разжал кулаки и пошевелил пальцами. «Я сохраняю спокойствие». Подошел бы к нему сейчас какой‑нибудь добрый самаритянин и сказал: «Не надо бояться»…
«Эй, скоро окружающие начнут обращать на тебя внимание и гадать, с чего этот парень торчит посреди зала посадки и таращится на зеркальный шар рансибля». Напряженно улыбнувшись, Ян зашагал по залу, но, прежде чем подойти к выходам на посадку, свернул к одной из толстых резных колонн из синтетического камня, которые надежно поддерживали стеклянную крышу. На колонне крепились четыре компьютерные консоли. Кормак подошел к одной из них и прижал ладонь к считывающему устройству. Вспыхнул красный огонек. Устройство изучило сетчатку глаза.

– Личность подтверждена, Ян Кормак, – прозвучал псевдомужской голос.
– Мне нужно как можно скорее попасть на Миностру.
Неожиданно все звуки вокруг него смолкли: включилось поле, обеспечивавшее секретность разговора. Без какого бы то ни было запроса с его стороны! Из динамиков консоли послышался другой, знакомый голос ИР чейнского рансибля:
– Вам бизнес‑класс или второй?
Кормак нахмурился, но на душе у него стало легче. Секретность, особое отношение – хотя бы это осталось.
– По‑моему, нет ничего противнее, когда искусственный интеллект рансибля – разум, который каждый день несет ответственность за жизнь тысяч людей, – принимается шутить, – проворчал он.
– В таком случае шутки в сторону. Ариан Пелтер исчез. А прежде чем исчезнуть, он умудрился забрать из банка весь капитал сепаратистов наличными и опустошил свой личный счет. Кроме того, есть сведения о том, что он нанес визит Сайлэку, о котором, я полагаю, вы наслышаны. Произошли и другие события, которые могут быть как‑то связаны с Пелтером. Катамаран с турбинным двигателем врезался в старые грузовые пристани и произвел там серьезные разрушения. Упоминаю я об этом только потому, что на судне был обнаружен обезглавленный труп женщины.
– Вполне вероятно, что это как‑то связано с Пелтером. – Кормак мгновенно подавил эмоции, выдавать которые ему совсем не хотелось. – Он всегда был склонен к мелодраматическим жестам, поэтому и устроил шоу – сочетание погребального обряда викингов с ударом сепаратистов по отрасли производства, которую поддерживает государство. Это все?
– В настоящее время у меня больше нет сведений для вас.
– А в дальнейшем ты собираешься меня информировать?
– Если поступят инструкции.
– А на этот раз кто тебя инструктировал?
– Гораций Блегг. Итак, если вы направитесь к выходу «С», то ваш вылет через десять минут.
– Благодарю.
– Удачи, Ян Кормак.
Кормак уже готов был спросить, а понадобится ли ему удача, но тут как раз отключилось поле секретности. Он отвернулся от консоли и, оттянув вверх край рукава, набрал на поверхности футляра, в котором лежал сюрикен, код деактивации оружия. Через несколько минут после выхода из шара рансибля на Миностре он мог активировать сюрикен. Главной причиной запрета провоза оружия было предотвращение его использования внутри шара. Все виды оружия, перечисленные в списке запрещенных к провозу, были способны, повредить рансибль, а такое повреждение могло быть чревато трагедией масштаба самаркандской.

* * *
Старший констебль Авраам спокойно и негромко диктовал комментарии в микрофон рации, не преставая разглядывать дом с помощью своего любимого старинного бинокля, хотя он, конечно, был маловат для обзора такой территории. Дом представлял собой копию горного шале, которые были писком моды полвека назад: сруб из синтетических бревен, выкрашенных в нежно‑голубой цвет, венчала красная черепичная крыша. Идиллическая картинка – веранда, кресло‑качалка… ничего общего с логовом закоренелого бандита. Авраам опустил бинокль и вздохнул. Он бы с куда большей охотой осветил эту местность прожекторами, но среди ветвей у него за спиной жужжали жуки‑ножевики, которые наверняка именно этого и ждали. Четверых из команды констебля уже пришлось отправить к хирургам‑косметологам после провального обыска поместья Пелтера. В данный момент с констеблем работали сотрудники с искусственно усиленным ночным зрением, им дополнительное освещение особенно не требовалось. Но все равно что‑то можно было упустить.

– Спрашиваю еще раз, просто из любопытства: все на своих местах?
Авраам не уставал блистать саркастическими высказываниями, которые так и сыпались с языка. Вот почему многие из сослуживцев предпочитали его обществу даже вспыльчивых офицеров. Он об этом отлично знал, но ничего не мог с собой поделать и даже порой гадал, уж не болезнь ли это.
Получив четыре положительных ответа, старший констебль удовлетворенно кивнул и продолжил:
– А теперь я настоятельно рекомендую вот что: как только услышите: «Вперед!», не считайте, что я просто бросаюсь словами или оговорился. Это означает только одно – самое время взломать пару‑тройку дверей и арестовать Алана Тенеля за множество совершенных им преступлений. Итак… Вперед!
Он снова поднес к глазам бинокль и прибавил увеличение. Тот, кто, не боясь насмешек, решался поинтересоваться, зачем Авраам пользуется таким древним инструментом, неизменно получал один и тот же ответ: «Увеличители изображения являются продуктами нецифровых технологий. Я пользуюсь ими только при необходимости». Вероятно, это было только полуправдой. Он‑то знал, что, скорее, в этом проявляется его стремление к индивидуальности, а это стремление у разных людей выражалось по‑разному.
Старший констебль проводил взглядом двоих своих подчиненных, направившихся к веранде. Из‑за дома послышался звон разбитого стекла. Сверкнула вспышка, линзы бинокля заволокло чернотой. А когда мрак рассеялся, Авраам не смог разглядеть полицейских, но услышал их голоса:
– Алан Тенель, встаньте и отойдите от кровати. Вытяните руки перед собой.
– Чего? Кем это вы себя возомнили?
– Второй раз просить не буду.
– Это частное владение. Как вы смеете!
– Тенель, ты – сепаратистское дерьмо и ты арестован. Либо ты выйдешь из дома одетым по‑человечески, либо я тебя выволоку за ноги и направлю на тебя луч прожектора. Тут чертова уйма жуков‑ножевиков летает, и они вне себя от нетерпения… Вот так‑то лучше.
– Вы превосходно зачитали его права, Пирсон. В следующий раз, когда буду инструктировать новичков, всенепременно вспомню и озвучу первую фразу.
Из динамика рации слышались звуки, по которым можно было судить только о том, что кто‑то куда‑то движется.
– Прошу прощения, сэр, но он, похоже, не очень хотел сотрудничать.
Младшие констебли вывели из дома Тенеля. Пирсон, тело которого, как у многих из более опытных сотрудников, было укреплено и приспособлено к условиям высокого притяжения, крепко держал Тенеля одной рукой за предплечье. Авраам внимательно изучил взглядом арестованного.
Тенель был стар и невысок ростом и выглядел не слишком опасным. Пирсон и Алекс запросто смогли бы разорвать его пополам, а Джек и Солен, шагавшие позади, оба были на полторы головы выше Тенеля. Неужели полученные ими сведения были ошибочными? Неудачная мысль, ЦСБЗ таких ошибок не допускал. Тенеля подвели ближе, и Авраам обратил внимание на то, что тот держится крайне самоуверенно.
– Надеюсь, вы догадываетесь, почему вас арестовали? – спросил он.
– Вы совершили ошибку, старший констебль, и за эту ошибку дорого заплатите, – заявил Тенель.
Что бы это могло значить? Обычная бравада человека, у которого на банковском счету лежало чуть больше, чем у среднего гражданина, или что‑нибудь более неприятное?
– Я не имею обыкновения дорого платить за свои ошибки, – ответствовал Авраам. – Я – полицейский.
– Вы не будете смеяться, когда вас…
Тенель уставился в темноту за спиной Авраама, чуть правее констебля. Неожиданно он выпучил глаза и попытался вырваться из рук державших его полицейских.
– Вы должны увести меня отсюда! – выпалил он. Авраам одарил его недоуменным взглядом.
– Ну же, уведите меня отсюда!
Тенель дергался и метался все отчаяннее, по его подбородку потекла слюна. Авраам обернулся и увидел на самом краю сада необыкновенно высокого, странного человека.
– Положите его на землю, – распорядился Авраам. – Пирсон, Джек, за мной.
Как только Пирсон выпустил руку Тенеля, Алекс подтолкнул арестованного и заставил его лечь ничком на землю. Солен присел на корточки и прицелился из короткого лазерного карабина.
Старший констебль направился к высокому незнакомцу, Пирсон и Джек не отставали ни на шаг. Авраам слышал лязг металла – его подчиненные готовили к стрельбе свои лазерные карабины. Этот тип, скорее всего, был садовником, которого взяли на работу из‑за очень высокого роста – ему проще подстригать верхушки деревьев.
– Отпустите меня! – кричал Тенель, а потом его вопли стали приглушенными, видимо, Алекс прижал его лицом к земле.
Авраам едва заметно улыбнулся: его подчиненный никогда не заходил дальше необходимой грубости. Он повесил бинокль на пояс и положил руку на рукоятку импульсного пистолета. Великан вышел из‑под деревьев, остановился и замер. А затем двинулся к ним. Шаги у него были гигантские, и расстояние, разделявшее их, быстро сокращалось. Аврааму на миг стало не по себе, но он тут же мысленно велел себе не глупить; с ним рядом находились двое самых сильных полицейских.
– Кто вы такой? – осведомился он, с ужасом глядя на незнакомца. Тот как ни в чем не бывало продолжал шагать.
– Предлагаю вам немедленно остановиться. – Старший констебль выхватил импульсник. – Я велел вам остановиться! Стоять, черт подери!
«Вот ведь тупица чертов!» Авраам выстрелил. Послышался глухой звук удара, появилось облачко дыма. По пальто незнакомца рассыпались янтарные искры. Но он не замедлил шаг. Следующие два выстрела также оказались безрезультатными. Великан шел и шел вперед, хотя его пальто загорелось. Резким движением он сбил языки пламени и, окутанный облаком дыма, продолжил путь.
Джек и Пирсон открыли огонь из лазерных карабинов. Красные вспышки рассекли ночную тьму. Несуразный великан поравнялся с полицейскими. Авраам навзничь рухнул на землю, с трудом сумел вдохнуть и оглянуться. Пирсон палил из карабина прямо в физиономию великану, не убирая пальца со спускового крючка. Из клубов дыма взметнулась длиннющая рука – и карабин разлетелся на куски, а потом великан ухватил полицейского под мышки и оторвал от земли. Пирсон повис, беспомощно болтая ногами. Сбоку к незнакомцу подскочил Джек и нанес удар ногой такой силы, что от него треснула бы стальная плита. Авраам услышал, как хрустнула кость голени Джека, а затем увидел, как тот начал отчаянно брыкаться, когда великан ухватил его за лодыжку. С чудовищной силой он стукнул Пирсона и Джека друг о дружку, а потом отшвырнул их, будто пару кусков оберточной бумаги.
Старший констебль почувствовал запах горелого пластика и вдруг понял, с кем – или точнее с чем – столкнулись он и его подчиненные. После судорожного вздоха воздух у него в легких забулькал, сломанные ребра задели друг о друга. Авраам посмотрел вверх как раз в то мгновение, как великан навис над ним. И шляпа, и лицо под шляпой обгорели, а то, что обнажилось, словно было сделано из меди. Обгорела и кожа на руках, и под ней тоже блестел похожий на медь металл.
Никогда в жизни он не увидит больше ничего, кроме этого жуткого лица и этих рук… но вдруг началась массированная стрельба, и великан отправился дальше.
– Андроид… проклятье, бегите… бросьте его… пусть забирает…
Эти слова обошлись Аврааму недешево. Харкая кровью и кривясь от боли, он обернулся, чтобы посмотреть на двоих своих подчиненных и лежавшего ничком Тенеля.
– Бегите… мать вашу… бегите же…
Но побежали не они, а андроид, причем с нечеловеческой скоростью. Первым он сцапал Солена, просто приподнял его и швырнул. Падая, Солен ударился об один из деревянных столбов, поддерживавших веранду, сломал его и влетел внутрь дома. Немного повисев посреди расщепленных досок, он сполз по стене и рухнул на землю. Алекс благоразумно попытался удрать, но не успел сделать и пары шагов, как плоская медная ладонь пронзила его спину и вылезла из груди. Всего мгновение он болтался, нанизанный на руку андроида, и испустил дух, после чего великан опустил руку, и труп Алекса соскользнул вниз.
Авраам попытался совладать с трясущимися пальцами и сменить частоту рации, чтобы вызвать подкрепление. Но пульт управления висел у него на плече, а рука почему‑то отказывалась подчиняться. Перед глазами плыло, он с трудом различал андроида, а тот склонился над Тенелем. Коротышка встал на колени, будто решил помолиться, но простоял так недолго. Чудовище одним движением схватило его за плечо, оторвало от земли и раскрутило. Потом андроид одной рукой поймал Тенеля за лодыжку, а другой выпустил ему кишки. Авраам ужасно жалел о том, что не может отключить наушники – до него доносились вопли из четырех микрофонов сразу.
Старший констебль зажмурился и лежал совершенно неподвижно, а андроид отбросил в сторону то, что осталось от Тенеля, и зашагал к старшему констеблю. Тяжелые шаги стихли рядом с Авраамом. Разве у него был хоть малейший шанс остаться в живых? Ведь эта тварь обязательно услышит, как бьется его сердце. Авраам медленно разжал веки и увидел перед собой медную физиономию.
– Ну… не тяни… – прохрипел он.
Андроид сел рядом с ним на корточки, упер локти в колени. С его массивных медных ручищ стекала кровавая жижа. Странно, по‑птичьи, он склонил голову набок и принялся разглядывать констебля. Потом протянул руку и снял с пояса Авраама бинокль. Ну, что теперь? Какого черта он с ним играет, как кошка с мышкой? И кто, черт подери, произвел на свет андроида‑садиста?
Авраам в ужасе и изумлении следил взглядом за великаном, а тот поднялся, положил бинокль в карман своего длинного пальто. Медленно опустилось медное веко, прикрыло черный глаз… И андроид ушел. Наверняка великан подмигнул ему. Но про это полицейский не рассказал никому.

6

В двадцать первом веке «одноразовая культура», распространившаяся по Земле, угрожала планете экологической катастрофой. Свалки быстро заполнялись одноразовыми подгузниками и пластиковой посудой. Отчасти эту проблему помогали решать теплоэлектростанции, на которых сжигались многочисленные отходы, и в том числе вулканизированные автомобильные покрышки, которые использовали в те времена. Однако сложности остались, поскольку теплоэлектростанции начали закрывать из‑за их влияния на процесс глобального потепления. Адекватное решение не было найдено до тех пор, пока жизнь не заставила все соответствующие отрасли промышленности перейти на производство материалов, способных к биологическому распаду. К концу столетия было найдено неплохое решение этой проблемы – за счет использования бактерии, которая в результате генетической модификации стала питаться пластмассой. К несчастью, спустя некоторое время бактерия принялась пожирать и другие материалы, даже ракетное топливо. Всем известно, что в результате этого кризиса разразилась война, и на планете воцарился хаос, поэтому, когда вы допьете свой саморазогревающийся кофе, пожалуйста, не забывайте о том, что чашка, хотя она и сделана из самоуничтожающегося пластика, все равно будет несимпатично выглядеть валяющейся на тротуаре. Так что поищите специальный контейнер.

«Кофейная компания»

Место было то самое – плавни выдавались в море наподобие высунутого языка, – но на полосе белого прибрежного песка Стэнтон никого не увидел. Значит, надо искать где‑то в другом месте. Стэнтон сбавил скорость антигравомобиля и повел его по кругу над густыми зарослями. Никого и ничего. Он дал себе мысленное обещание: как только заметит, что приближается полиция, сразу сматывается. Дела пошли хуже некуда. Слишком много крови.
Машина начала снижаться и зависла всего в нескольких метрах над песком, затем, ломая толстые стебли папируса, приземлилась недалеко от берега. Перед тем как выйти из кабины, Джон взял сверток, лежавший на пассажирском сиденье. Безумие, настоящее безумие! Пробравшись через заросли, он оказался на берегу и еще раз обозрел окрестности.

– Сюда!
Из плавней вышел Пелтер и махнул рукой, Стэнтон двинулся за ним по проторенной тропе, и вскоре они оказались на небольшом расчищенном участке, где вырванные с корнем растения лежали аккуратной стопкой. Наверное, мистер Кран поработал – он был большой мастер вырывать и выдергивать.
– Ну? – Ариан вопрошающе посмотрел на него.
Джон в свою очередь бросил взгляд на мистера Крана. Андроид сидел на корточках и внимательно изучал несколько предметов, лежавших перед ним на земле: обломок зеленоватого кристалла (может быть, это был изумруд, но скорее берилл), клинок с лезвием из чейнгласса, старинный микрокомпьютер в форме яйца, маленькую резиновую игрушечную собачку и древний бинокль. «Название‑то хоть есть у болезни этого монстра?» – с тоской подумал Стэнтон.
– Проверяют каждого пассажира, входящего в шаттл. Вряд ли удастся провезти нашего приятеля. Однако на станции рансибля народу полным‑полно.
– Мы знали, что это случится, – буркнул Пелтер. – Мое терпение не безгранично, Джон.

Стэнтон не стал уточнять, что его приятель таковым вообще не обладал.

– Это стоило нам пять тысяч, но я получил подтверждение. Кормак отправился на Миностру, а там пересел на звездолет дельта‑класса, совершающий перелеты в глубоком космосе. Корабль называется «Гибрис» и летит на Самарканд. Мой осведомитель имеет сведения о том, что там корабль воспользуется рансиблем первой ступени, но подтвердить эту информацию он не может.
– А как насчет всего остального? – спросил Ариан.
– Четверть миллиона против нас троих. Первым делом нам надо утром оказаться в космопорте и добираться туда придется своим ходом. Джарвеллис говорит: «Сейчас или никогда», а она стартует на рассвете. Видимо, в портах начинает потихоньку попахивать жареным. Мало того что нас полиция разыскивает, так они еще все делают согласно отчету Кормака насчет запрещенных видов оружия. Представители ЦСБЗ задают весьма четкие вопросики типа: «Зачем внутрисистемному грузовому кораблю двигатели гипердрайва?»
– Это все?
– Нет. Когда мы доберемся до «Лирика», взойти на борт мы сможем. В грузовой отсек. Джарвеллис с комфортом провезет нас по системе Чейна, но как только мы окажемся за границами системы, нам будут предложены два анабиозных «гробика». И все. Не желает она с нами дела иметь.
Пелтер потер кончиками пальцев оптический кабель. Стэнтон заметил, что мистер Кран тут же поднял голову.
– Этой сучке мы столько заплатили за все эти годы, а теперь она не желает нас пускать в жилые отсеки! – Фразу Пелтер начал шепотом, а закончил криком.

Стэнтон указал на мистера Крана.

– Джарвеллис знает про него. Ведь это она его сюда доставила.
– Ты сказал ей? – прошипел Пелтер.

Стэнтон почувствовал, как на лбу выступают капельки испарины.

– Пришлось. Если бы мы явились, не известив ее заранее о том, что андроид с нами, она могла вообще бы нас на корабль не пустить. Я не мог так рисковать.
– Ладно. Прибудем среди ночи и взойдем на борт. Не думаю, что у нас будут особые проблемы. А теперь… Джон, отдай мистеру Крану этот сверток.
Стэнтон подошел, аккуратно уронил сверток на песок перед андроидом и отступил назад. Кран протянул медную руку и придвинул сверток ближе к себе, затем разорвал оберточную бумагу и заглянул внутрь. Потом поднялся, выпрямился и снял сильно обгоревшее пальто. Стэнтон увидел, как мало осталось на медном теле андроида синтетической кожи, на руках ее не было совсем. Мистер Кран осторожно положил старое пальто на землю и вытащил из свертка новое. Методично застегнул пуговицы и, немного помедлив, снова сел на корточки; один за другим он сложил игрушки в карманы пальто.
– Мистер Кран очень доволен, – заметил Пелтер.
– Очень рад это слышать, – отозвался Стэнтон.

Белый космический корабль, удивительно похожий на гигантский хрящ каракатицы, поднялся в ночное небо в пугающем безмолвии. На высоте в полкилометра замигали зеленые огни ионного двигателя, и корабль, набрав скорость, постепенно скрылся из глаз. Стэнтон несколько мгновений наблюдал за его полетом, потом перевел взгляд на космопорт. Там сегодня было оживленнее обычного, но другого он и не ожидал.
Космопорт усиленно охраняли, но все же не настолько строго, как станцию рансибля. Здесь под бдительным присмотром искусственного разума (подчиненного ИР рансибля) находились весь периметр забора и два снабженных воротами въезда. Однако грузы, ввозимые на территорию порта, порой оказывались крупногабаритными, а порой – герметически закрытыми или содержали предметы, которые, согласно закону, можно было только сканировать, а распаковывать – нельзя. Вот почему протащить что‑нибудь на территорию космопорта все‑таки удавалось. Кроме того, граждане имели право на беспрепятственное перемещение, но сейчас, когда полиция разыскивала его, Пелтера и мистера Крана, Стэнтон не исключал, что будут введены ограничения. Хотя вряд ли полицейские могли предполагать, что они, все трое, решатся пройти через ворота.
Не допускалось к провозу только запрещенное оружие. Размышляя об этом, Стэнтон пришел к выводу о том, что в данном случае власти, помешанные на свободе, выстрелили, образно говоря, себе по ногам. Скажем, вспыхнет где‑то бунт или нужно будет перестрелять преступников – и что тогда? В тактике нынешней чрезвычайной операции было полным‑полно зияющих прорех.
Еще раз обозрев весь периметр забора, Стэнтон опустил электронный бинокль и обернулся к Пелтеру.
– Местные полицейские, у обоих ворот, а с ними парочка офицеров ЦСБЗ, – сообщил он и взглянул на светящийся циферблат наручных часов. – У нас около часа.
Пелтер кивнул и покосился на антигравомобиль, в котором они прилетели к космопорту. Стэнтон последовал его примеру. Двое мужчин в кабине, наряженные в одежду Стэнтона и Пелтера, сидели совершенно неподвижно. Не самое приятное для глаз зрелище. Сотрудники ЦСБЗ немного перебрали в одном из аркадных баров и потому даже пикнуть не успели, когда на пути у них возник мистер Кран. Собственно, если бы они и пикнули – какая разница? Мистер Кран просто стукнул их друг о друга головами и отволок в сторонку. Стэнтон вздохнул и оттянул от шеи воротник позаимствованной у убитого офицера куртки. Кровь, залившая куртку, быстро высохла, и загрубевшая ткань царапала кожу.
– Ты бы лучше на связь попробовал выйти, – добавил он, обратив внимание на то, что Ариан никак не реагирует на его сообщение, а внимательно изучает андроида.
– Есть проблема? – полюбопытствовал Стэнтон.
– На время акции мистер Кран будет вне управляющей частоты, но он очень доволен своим новым пальто, – отозвался Пелтер.
«Вне управляющей частоты» Джон для себя перевел как «спущен с поводка» и в который раз задумался, так уж ли ему хочется оставаться в обществе не совсем адекватного приятеля и его цербера. Что он выбрал для себя? Рассчитанный риск или самоубийство?
– Мы могли попробовать протаранить забор, – предложил он.

И получил в ответ испепеляющий взгляд.

– План прежний. Так у нас гораздо больше шансов.
Он обернулся к мистеру Крану, сидевшему на заднем сиденье антигравомобиля, принадлежавшего убитым сотрудникам ЦСБЗ. Андроид снял шляпу и нырнул за спинки сидений. Ариан прижал руку к виску, медленно выдохнул и сосредоточился. Стэнтон тем временем подошел к той машине, где сидели облаченные в их одежду убитые офицеры. Открыл дверцу – и рука одного из мертвецов сползла с коленей и повисла вдоль тела. Джон уложил руку на колени трупа и вытащил из кармана форменной куртки чип. Вставил чип в щель на панели бортового компьютера. Обернулся, посмотрел на Пелтера.
– Давай, – распорядился тот.
Стэнтон вынул чип и набрал код, который стал их достоянием за весьма крупную сумму почти год назад.
– Городское управление… городское управление… городское управление, – залопотал компьютер.
– Есть, – сообщил Пелтер, и его голос эхом отдался в динамике компьютера.
Стэнтон отвернулся к машине, повернул на пол‑оборота вентиль баллона с кислородом, отступил на шаг и захлопнул дверцу кабины. Заработал двигатель, антигравомобиль оторвался от земли. Оказавшись над головами приятелей, он развернулся на триста шестьдесят градусов, покачался с боку на бок и замер.
– Приступим!
Физиономию Ариана исказила радостная ухмылка маньяка, и он поспешно забрался в краденый антиграв. Стэнтон немного помедлил, прежде чем последовать за ним, его не очень порадовало то, что мистер Кран снова сел прямо и оглядывался по сторонам с птичьим любопытством. А когда он все же занял свое место, то почувствовал, что по спине у него бегут мурашки.
– С прицелом справишься? – осведомился Пелтер. Джон нажал на клавиши на пульте управления, и с потолка кабины к его голове опустилась снайперская маска. Одновременно с неприятным визгом из капота машины выехали два отполированных пушечных ствола и начали двигаться из стороны в сторону.
– Ты веди цель, а я буду стрелять, – сказал он. Пелтер одарил его убийственным взглядом, но все же кивнул.
Машина поднялась выше, загудели турбины, и довольно скоро в поле зрения появились городские аркады, чуть дальше зловеще темнели силуэты гигантских башен. Впереди маячил антигравомобиль с мертвецами.
– Пора привлечь к себе внимание, – пробормотал Стэнтон. Бортовой компьютер был выключен, но он вручную включил радиосвязь и прокричал в микрофон: – Есть! Мы у него на хвосте! Это Ариан Пелтер! Мы преследуем Ариана Пелтера! – И он тут же отключил радиосвязь и добавил: – А теперь – небольшой фейерверк.
Стволы разогревавшихся орудий окутали клубы пара, свет лазеров озарил предутреннюю мглу. Пелтер резко развернул антиграв, который они якобы преследовали, и погнал его к космопорту.
– Надо бы еще пару раз повторить, – напряженно пробормотал он.
И вновь темноту пронзили лучи лазеров. Жители Гордонстона могли наблюдать за настоящим шоу: антигравомобиль ЦСБЗ гнался за машиной, принадлежавшей кому‑то из горожан, велась стрельба, порой случались промахи. Многие горожане «болели» за беглеца, порхавшего посреди башен и над крышами аркадных галерей. Затем зрелище стало еще более захватывающим: к погоне подключилось еще несколько полицейских и машин ЦСБЗ, и вся кавалькада на полной скорости помчалась в сторону космопорта. Скоро уже невозможно стало понять, какая из машин первой преследует преступников…
– Они дают только упредительные залпы, – сообщил Стэнтон, потянув на себя рычаг управления и пропустив вперед последнюю из полицейских машин. – Зачем пристреливать того, кто, так или иначе, будет вынужден приземлиться и окажется в их лапах?
Пелтер промолчал. Стэнтон глянул на него и заметил, что вокруг оптического кабеля снова сочится жидкость, мешаясь с потом, залившим лицо.
– Мы подлетаем к космопорту. Пора распаковать подарочек, Ариан.
ATM, который якобы вели преступники Ариан Пелтер и Джон Стэнтон, на полной скорости пошел на посадку в космопорту. Он на бреющем полете промчался над забором и зловеще накренился набок. Оказавшись по ту сторону забора, машина зацепилась за стрелу старого корабля‑кометобурилыцика, после чего врезалась носом в пластобетон у подножия внутрисистемного круизного звездолета, представлявшего собой точную копию корабля «Аполлон». Кувыркнувшись, антиграв ударился об основание «Аполлона» и взорвался. Видимо, преступники везли с собой взрывчатку – поскольку конструкция обычного ATM ничего взрывчатого не предполагала. Вскоре после взрыва все машины из кавалькады преследователей одна за другой приземлились в космопорту.
Стэнтон посадил антиграв достаточно далеко от полыхавших языков пламени и света прожекторов. Пелтер обернулся и устремил пристальный взгляд на мистера Крана. Андроид перестал озираться, склонил голову к плечу, затем робко и неловко выбрался из машины. Стэнтону вдруг показалось, что мистер Кран, стоящий на поле с кейсом в руке, напоминает карикатурного бизнесмена из какого‑нибудь мультфильма, но на самом деле в нем не было ничего такого, от чего детишки бы уморительно хохотали.
Стэнтон вышел из ATM почти одновременно с Пелтером, и все трое зашагали по взлетному полю, лавируя между громадами звездолетов.
– Теперь направо. – Джон фыркнул, услышав вдалеке чей‑то смех. – Лучше бы нам оказаться подальше от системы Чейна к тому времени, когда они обнаружат, что не тех схоронили.
Троица продолжала путь посреди теней, отбрасываемых кораблями на летное поле, освещенное первыми лучами солнца. Вскоре дорогу им преградил еще один забор. Стэнтон указал на корабль, состоявший из трех шаров, соединенных между собой трубами шириной примерно в треть диаметра каждой из сфер. Эта треугольная конструкция с длиной стороны около ста метров окружала круглую «таблетку» энергетического отсека. («Лирик» был одним из самых миниатюрных кораблей.)
Они направились к одному из тридцатиметровых шаров; к открытому круглому диафрагмальному люку вел трап, из люка лился яркий, неприятный свет. Пелтер задержал Стэнтона, положив руку ему на плечо, и сделал резкое движение другой рукой. Мистер Кран прошел вперед и, грохоча по ступеням трапа тяжеленными ботинками, вошел в корабль. Ариан прижал кончики пальцев к оптическому кабелю – и когда он от этого отвыкнет?
– Ладно, – произнес он через пару секунд, и приятели друг за другом поднялись по трапу.
С одной стороны грузового отсека вдоль стены были сложены тюки и коробки, посередине на стальном каркасе были закреплены цилиндрические криокапсулы.

note 9  фермы каркаса тянулись от пола до потолка и занимали большую часть пространства. От каждой капсулы к соединительным втулкам в полу тянулись пучки оптико‑волоконных кабелей и ребристых трубок. Еще две криокапсулы были привинчены к полу в торце стального каркаса. Эти капсулы также соединялись кабелями и трубками с системой жизнеобеспечения звездолета. На каждой из капсул было написано «Собственность компании „Ocean Food“» и проставлен номер.
Пелтер недовольно втянул воздух носом и прошипел:

– Зверье поганое.
У Джона не было желания вносить уточнения. Наверное, лучше Пелтеру не знать, что на самом деле груз большей частью состоит из замороженных съедобных моллюсков.
– Они сработают на нас, они адаптированы. – Вот и все, что он сказал.
Как только они вошли в отсек, трап втянулся внутрь. Ариан обернулся, наблюдая за тем, как диафрагма люка закрывается, отделяя их от света зари, а Стэнтон не спускал глаз с мистера Крана. Тот как раз вернулся, обойдя отсек по кругу, резко согнул ноги в коленях и сел у стены.

Как только исчезла крошечная точка света, захрипел динамик интеркома.

– К вашим услугам – спальные мешки, еда, вода и туалет, – сообщил женский голос. – Туалет вы не видите, он вмонтирован в канализационную трубу с противоположной стороны отсека. Советую вам как можно скорее воспользоваться двумя отдельными криокапсулами, поскольку припасов маловато. Теперь перейдем к вопросу оплаты.

Пелтер указал на чемоданчик, который держал мистер Кран.

– Джарвеллис, у меня все здесь. Впусти меня, и я все передам тебе – из рук в руки.
– Ариан Пелтер, если ты полагаешь, что я намерена открыть люк в переборке, зная, что с вами в отсеке эта тварь, то ты еще глупее, чем я думала, – заявила женщина. – Именно на такой случай в люке есть панель.
Стэнтон заметил, как злобно‑разочарованно исказилось лицо приятеля. Однако он быстро овладел собой, глянул на мистера Крана, и андроид поднялся. Как раз в это мгновение Джон ощутил толчок, и у него засосало под ложечкой: корабль начал набор высоты. Между тем андроид подошел и, склонив голову набок, словно к чему‑то прислушивался, передал кейс Пелтеру.
– Еще рано, Пелтер, – заметила Джарвеллис.
– Это почему? Ты не хочешь получить свои денежки?
Начались перегрузки, а в грузовом отсеке они не слишком‑то компенсировались. Заработали ионные бустеры.
– Я говорю «еще рано», потому что я – не полная тупица. Открою я панель, а твой дружок Кран запросто вырвет с мясом весь люк. Панель я не открою до тех пор, пока мы не окажемся за пределами атмосферы. А потом, если кто‑то из вас попытается прорваться сквозь люк – а прошу обратить внимание, что люков в отсеке два, – то я открою наружный и тем самым разгерметизирую отсек. Хотите в вакуум? Надеюсь, все ясно?
– Ясно, – процедил Ариан сквозь стиснутые зубы.
– Не больно ты гостеприимна, Джарв, – посетовал Стэнтон.

– Извини, Джон. На самом деле именно ты  мне нравишься, но бизнес есть бизнес.

Пелтер одарил приятеля убийственным взглядом.

– А теперь прошу простить меня, – объявила Джарвеллис, – но мне надо вести корабль.

Из динамика снова послышалось хрипение.

– Ты с ней хорошо знаком? – поинтересовался Ариан.
– Она, наверное, еще слышит нас, – предупредил его Стэнтон. – Все эти хрипы – сплошной обман.
– Я спросил, хорошо ли ты с ней знаком!
– Ну, знаком… И ты тоже с ней знаком. Пару раз мы с ней выпивали. Какая разница! Она откроет люк, и мы с тобой вылетим за борт.
Джон напомнил себе о том, что с подобными психами нужно держать ухо востро даже тогда, когда они на твоей стороне. Мистер Кран снова замер, а Пелтер несколько секунд простоял почти так же неподвижно, как андроид, потом медленно, с присвистом выдохнул.
Мистер Кран сел на корточки и принялся вынимать из карманов свои игрушки. Стэнтон подошел к приготовленным для них Джарвеллис запасам и обнаружил шестибаночную упаковку кофе. Отделив две банки, он протянул одну Пелтеру, одну взял себе, отошел и уселся на один из скатанных в рулон спальных мешков. Он потянул на себя язычок на крышке банки и немного подержал ее в руке. Банка быстро разогрелась.
– Между прочим, на окраинных планетах довольно скверное житье, – сказал он.
– Знаю, знаю, – проворчал Ариан и уставился на свою банку. Он до сих пор не удосужился открыть ее и разогреть.
Когда же великий сепаратист в последний раз ел или пил хоть что‑то? По крайней мере, Джон давно не был свидетелем его трапезы.
Пелтер отошел к стене, сел и прижался к ней спиной. Только потом он сдвинул язычок на крышке банки.
– Беспорядки в обществе происходят в ответ на воцарение диктатуры, – заявил он с непоколебимой убежденностью.
Стэнтон не стал спорить, он отхлебнул кофе. Его приятель был сепаратистом до мозга костей и предпочитал не замечать реальность. Сепаратисты всегда находились в меньшинстве, как всякие террористы, и их чрезвычайно раздражало то, что их сограждане проявляют слепое повиновение.
– Между прочим, на Хьюме все может обернуться довольно круто для нас, – произнес Стэнтон просто так, чтобы поддержать разговор.
– Не думаю, чтобы у нас возникли сложности даже с самыми крутыми, – небрежно отозвался Пелтер и многозначительно посмотрел на мистера Крана.
– Да… но ты же понимаешь: у них запросто может оказаться оружие, с помощью которого можно разнести в клочья мистера Крана. Никакие запреты насчет оружия там не действуют, и, насколько мне известно, среди населения Хьюма имеется некоторое количество не самых симпатичных типов.
– Потому мы туда и летим, – сообщил Пелтер, отхлебнув кофе.
Стэнтон мучительно соображал, что бы такое еще сказать, но тут вдруг донеслось шуршание из динамика интеркома.
– Думаю, пора перейти к оплате, – заметила Джарвеллис.
Ариан довольно долго смотрел в одну точку, потом все‑таки поставил банку с кофе на пол и встал. Мистер Кран начал откладывать в сторонку свои игрушки. Его хозяин уставился на него, и андроид снова взял те предметы, которые успел отложить, и принялся перебирать их, словно раскладывая какой‑то странный пасьянс. Пелтер подошел к нему, присел на корточки, открыл кейс, вынул из него черную ленточку, к которой были прикреплены десять ограненных сапфиров. Стэнтон нарочно отвернулся, когда Ариан закрыл кейс и встал. Лидер сепаратистов и так был законченным параноиком, не стоило пугать его интересом к камешкам.
Держа в руке ленту с сапфирами, Пелтер направился к люку в переборке. Над полом открылась диафрагмальная панель диаметром в полметра.
– Брось их внутрь, – распорядилась Джарвеллис. Пелтер скатал ленту в рулон и бросил в отверстие.

Панель со скрипом закрылась.

– С тобой приятно иметь дело, Ариан Пелтер.
Из динамика снова послышался треск – разговор можно было считать оконченным.
Джон посмотрел на своего спутника – ага, знакомое выражение лица, означавшее не что иное, как жажду крови. Пелтер между тем крутил головой, изучая взглядом отсек в поисках камер наблюдения, динамиков или микрофонов. Итак, можно было не сомневаться: он просто еще не решил, на ком или на чем выместить свою злость.

За пределами атмосферы неровное бормотание ионных двигателей «Лирика» сменилось непрерывным воем. В отличие от более крупных звездолетов флота Правительства этот корабль не имел таранной функции и был вынужден какое‑то время лететь с ускорением, пока не достигал величины, которую порой именовали «скоростью ощупывания». Эта скорость колебалась в зависимости от размеров корабля и мощности его двигателей гипердрайва и для «Лирика» составляла около пятидесяти тысяч километров в час. Достичь такой скорости корабль при всех ограничениях затрат топлива мог часов через двадцать. Когда это происходило, включались двигатели гипердрайва, особые поля ощупывали космическое пространство, затем проделывали в его ткани невообразимую дыру, и корабль в эту дыру нырял.
Стэнтона разбудило чувство жуткого страха, он судорожно сжал рукоятку импульсного пистолета, открыл глаза и рывком сел.
– Этот отсек не полностью экранирован, – послышался голос Пелтера. Он сидел, поджав ноги, на своем спальном мешке и смотрел на мистера Крана, а тот замер в точно такой же позе. – Хорошо еще, что хоть какая‑то защита есть, а не то мы с тобой уже вопили бы как резаные. От такого запросто можно с ума сойти.
Джон кивнул, соглашаясь: нормальному человеку действительно стоило только одним глазом увидеть гиперпространство, и он рисковал лишиться рассудка. А псих? Снова стать нормальным?
– Пора бы нам залечь, – пробормотал он.
– Верно, – отозвался Ариан. – Я уже почти закончил с мистером Краном.
– Что закончил?
– Не хочу, чтобы случилось что‑то непредвиденное, пока мы будем в спячке. Мистер Кран будет нас охранять. Он, в конце концов, наделен спокойствием машины.
– Вряд ли Джарвеллис что‑нибудь учинит. – Стэнтон встал. – Да она его боится как огня.
Он подошел к криокапсулам, довольно долго простоял рядом, разглядывая их, затем присел на корточки и прикоснулся к контактной панели на поверхности одной из капсул. Капсула раскрылась по всей длине, внутри оказалась впадина с очертаниями человеческого тела. Термин «клаустрофобия» был бы слишком мягок для описания чувства, охватившего Джона. Джарвеллис не снизошла до того, чтобы положить в капсулу что‑то мягкое, но, с другой стороны, зачем тебе мягкая постель, когда ты почти труп?
По обе стороны от углубления для шеи торчали капельницы для введения препаратов в сонную артерию и яремную вену. Кровь должно было заменить вещество типа антифриза. В основании впадины, предназначенной для головы, лежал незамысловатый круглый диск – устройство для введения нейроблокатора. Остальная часть углубления была испещрена мелкими отверстиями, отстоящими друг от друга всего на несколько сантиметров. Стэнтон знал, что в каждом из них находится игла. Тело должно было пропитаться «антифризом» во избежание необратимого повреждения клеток. У Стэнтона пересохло в горле. Он сглотнул слюну и начал раздеваться. Вскоре к нему подошел Пелтер и заглянул внутрь капсулы.
– Ни разу не пробовал, – признался он.
– Ничего особенного, – попытался успокоить его Джон. – Раздеваешься и забираешься внутрь. Нейроблокатор начинает действовать еще до того, как закрывается крышка, и потом ты ничего не чувствуешь, пока не очнешься.

Ариан кивнул и начал снимать одежду.
Прежде чем забраться в капсулу, Стэнтон обернулся и бросил взгляд на мистера Крана. Андроид сидел у стенки, держа на коленях кейс Пелтера и снова раскладывая пасьянс из своих игрушек. Неужели только этим он будет заниматься на протяжении долгих месяцев пути?
Холод металла ожог кожу. А потом наступило небытие.

7

Шарик прорвался сквозь занавес черной паутины – звездолет «Гибрис» вышел в обычное пространство. На миг корабль, напоминавший жемчужину диаметром в километр, задрожал, замерцал на фоне искривлений пространства. Но вскоре раскрылись невидимые крылья таранных полей, разогрелся докрасна захваченный водород и ударил по кораблю. Жемчужина скрылась в блеске громадного драгоценного камня, и этот камень, постепенно сбавляя скорость и уходя из мрака, начал приближаться к звездной системе.
Тончайшие лучи лазеров выжгли кровавую водородную каплю, и возникла новая плазма – термоядерное пламя, словно из маленького солнца вырезали оранжевый сегмент. Пламя полыхало на фоне все тех же искривлений пространства, где был собран водород. «Гибрис», подчиняясь силе тяготения, начал снижение. Три четверти скорости света, половина скорости света, а потом – и вовсе несколько тысяч километров в секунду. Силовые поля ослабевали, концентрация водорода увеличивалась. Наконец водород перестал накапливаться, и корабль снова стал виден. Термоядерная реакция прекратилась, растворилась, будто капля молока в воде. Жемчужина полетела по краю поля тяготения и стала похожей на шарик, брошенный в колесо рулетки звездной системы Анделлан.

Кормак неотрывно смотрел на холодную пустоту в иллюминаторе, и ему казалось, что эта пустота отражается в нем, как в зеркале. Что же говорил ему пилот шаттла, на котором он добирался с Миностры на «Гибрис»?

«С вами все в порядке? Вы будто полумертвый».
Точно сказано, не убавить, не прибавить. Кормак не помнил, что сказал в ответ – наверняка какую‑нибудь банальность. Они еще о чем‑то некоторое время говорили, а потом Ян с огромной радостью погрузился в холодное забытье анабиоза. И вот теперь, через два часа после оттаивания, к нему постепенно возвращались ощущения. Он посмотрел на свои руки и не отрывал от них взгляд до тех пор, пока пальцы не перестали дрожать. «Что со мной? Последствия анабиоза, или это как‑то связано с отсутствием подключения? И вообще, что за чертовщина такая – почему я в собственных чувствах разобраться не могу?» Кормак опустил руки, положил их вдоль тела. Где‑то все это описано… непременно должно быть где‑то описано! Он отвернулся от иллюминатора и устремил взгляд на контактный дисплей, установленный в углу каюты.
Каким взглядом одарила его Шален, отвечавшая за восстановление рансибельного сообщения, когда он спросил у нее, как пользоваться этим дисплеем! Тридцать лет он не испытывал нужды в подобной технике. Имея прямой доступ к любой информации, он притупил свою способность к обучению. Пришлось перетерпеть снисходительный инструктаж, контактных иконок оказалось слишком много, работать с ними было непросто, но всегда можно было найти менее сложный доступ.

– «Гибрис», покажи все, что у тебя есть… Меня интересует состояние после отмены подключения… пожалуйста, – проговорил Кормак.
Экран мигнул, на нем появилась надпись: «ПОИСК», сменившаяся затем несколькими названиями файлов. Кормак сел перед дисплеем и, работая непослушными пальцами, начал выводить на дисплей один файл за другим. Их содержание только подтверждало то, о чем он уже знал: долгосрочное подключение очень напоминало наркоманию, и, как от наркомании, от него можно было избавиться силой воли, борьбой с самим собой.
Ян сидел, не шевелясь и крепко сжав кулаки, пока не послышался стук в дверь. Скорее всего, прошло всего несколько секунд, а может быть – минут. Кормак разжал кулаки, очистил дисплей и встал.
– Войдите, – сказал он.
Вошла женщина – высокая, классически красивая. Роскошные черные волосы, неестественно белая кожа. Зрелые формы крепкой, мускулистой фигуры едва скрывал облегающий костюм. Тонкие, безупречные черты лица, потрясающие зеленые глаза. Вот только эта красавица не была человеком.
– Вы – NG2765? – уточнил Кормак.
– Я – Джейн.
– Прошу прощения, я не знал вашего имени… Но вы из серии «Голем 27»?
Джейн только усмехнулась и, выгнув дугой бровь, уставилась на яркий комнатный цветок, который Кормак запихнул под диван. Ян нервно сглотнул слюну: андроиды из этой серии были чересчур хороши. Он предпочитал другие модели, меньше похожие на людей и не настолько привлекательные.
– Да.
– Мне нужна помощь. Старший офицер Шален предложила, чтобы вы стали моей помощницей.
Проклятье! Почему он так психовал? Нельзя же забывать: она – всего‑навсего машина с искусственным интеллектом.
– Какого рода помощь вам нужна?
Кормак медленно вдохнул. «Не дрожат ли у меня опять руки?» – подумал он, но проверять не стал.
– Хочу, чтобы вы отправились вместе со мной на планету. Я лишен доступа к источникам информации, а у меня много вопросов… – Он оборвал себя, поняв, что так говорить не стоит.
– А как насчет модуля? Мейка могла бы подобрать для вас подходящий.
Кормак сразу же погасил вспыхнувшее желание. Нет, модуль не годился. Это как алкоголь вместо героина. Нужно было побороть себя.
– Мне не нужен модуль.

Джейн задумчиво кивнула.

– Насколько я понимаю, вы совершите спуск вместе с поисковым отрядом?
– Верно.
– Что ж, многие из вопросов, которые вы хотите задать мне, вы могли бы адресовать любому из членов отряда. У многих из них есть модули, а Шален с недавних пор подключена к глобальной системе.
Кормак покачал головой. Шален подключена? О, как ему противны были собственные эмоции! Он постарался сосредоточиться на насущных проблемах. Как он мог объяснить этой… женщине, что ему без доступа к информации было трудно нормально разговаривать с людьми, с настоящими, живыми людьми. У него пропало чувство… превосходства. Он хотел общаться с думающей машиной, но на судне к его услугам были только бортовой ИР и андроиды‑големы. Ни тебе дрона, ни андроида с металлическим покрытием.
– Прошу ждать моих указаний и немедленно выполнять их. – Ян строптиво вздернул подбородок. – Это все.
Джейн улыбнулась, кивнула и вышла. До чего похожа на человека! Он застыл на месте, чувствуя себя в высшей степени нелепо.

За шестиугольными иллюминаторами стартового отсека уже была видна планета Самарканд, похожая на шарик желтоватого оникса, обернутый волокнами белых облаков. Вдалеке горел холодным светом Анделлан. Так выглядело бы Солнце с орбиты какого‑нибудь из ближайших спутников Юпитера. Только потому, что сектор галактики был мало насыщен небесными телами, солнце можно было отличить от других тусклых звезд. Невообразимая даль. Сюда помощь всегда приходила слишком поздно.
Кормак облачился в утепленный скафандр, гадая, какие неожиданные встречи ждут его на Самарканде – например, люди, уцелевшие после катастрофы.
Даже с такой высоты был отчетливо виден коричневатый круг посередине планеты, похожий на раковую язву. «Гибрис» зависла над этим кругом на геостационарной орбите. Подошла Шален, Кормак обернулся.
– Для проведения первого этапа исследований мы совершим посадку за пределами места катастрофы. Существует неповрежденная теплоэнергетическая станция на берегу Нового моря. Может быть, нам удастся полу‑, чить какие‑то сведения от местного ИР. Пока связаться с ним по обычным каналам связи не удается.
Шален устало смотрела на него большими зелеными глазами, завязывая в «хвост» курчавые черные волосы. Черты лица у нее были острые, а кожа черная, словно обсидиан. Когда Ян впервые ее увидел, то решил, что цвет кожи – следствие косметического вмешательства. Его изумлению не было предела, когда он узнал, что это натуральный цвет, причем даже невнеземная адаптация. Кожа Шален резко отличалась от оливково‑коричневатой – как у большинства людей. Крайне необычно было встретить какой‑либо из древних расовых типов Земли в такой космической дали. А Блегг? Блегг везде был исключением из правил.
– Ясно, хорошо, – отозвался Кормак, продолжая размышлять на тему «раса» и инстинктивно разыскивая ответы с помощью соединения, которого уже не существовало.
Когда человечество бурно устремилось к звездам, следствием этого стало заметное изменение генофонда. Была даже одна древняя песенка, в которой пелось что‑то такое… про «шоколадных человечков наперечет». Кормак не понимал ее смысла до тех пор, пока через посредство подключения не выяснил, что означает «наперечет» и что раньше весь шоколад был одинакового цвета. Что ж, после множества адаптаций и генных альтераций цвет кожи стал самым малым из того, чем люди отличались друг от друга.

– Мы не сможем спустить на планету и установить новый рансибль, пока не узнаем, что произошло с прежним. Вас интересует кто.  Меня – как,  поскольку моя сфера деятельности – это в основном установка рансибля.

Произнося эту тираду, Шален придирчиво изучала лицо Кормака.

– Само собой, – ответил он и отвернулся к иллюминатору.
Она еще пару секунд постояла у него за спиной, потом удалилась к остальным. Почему он с ней так резко обошелся? Из‑за того, что Шален подключена? Неужели он настолько мелок? Господи, где же его самообладание?
Двое в группе были солдатами ЦСБЗ, прошедшими необходимую подготовку. В случае кризиса устанавливалась командная структура и субординация, впрочем, он мог взять их под свое командование в любое время, но пока им позволялось действовать независимо. Наверное, все это продумал Блегг, чтобы дать ему время перестроиться, привыкнуть к новому положению дел. Кормак отвернулся от иллюминатора и стал наблюдать за членами отряда, пока те натягивали и застегивали скафандры. Он обратил внимание на то, что две женщины избегают встречаться с ним взглядом. А солдаты на него вообще никакого внимания не обращали.
Наконец все надели шлемы, проверили герметичность скафандров, и в салон вошла Джейн – по‑прежнему в облегающем комбинезоне. Она остается? Хотя… зачем ей защита от холода? Ян надел термальную маску и подошел поближе к Джейн и всем остальным. Надо же, ему сразу стало спокойнее. Интересно, почему Шален как‑то странно посмотрела на андроида?
– Можно переходить на борт шаттла, – сообщила старший офицер.
Размах крыльев шаттла составлял не более ста пятидесяти метров. Он стоял на полированном покрытии стартового отсека, похожий на приземлившегося птеродактиля. Как только все вошли в кабину и заняли свои места, Кормак не без удовольствия отметил, что Джейн прошла вперед и заняла кресло пилота. Рядом с ней он чувствовал себя неловко.
Андроид оставила дверь открытой, поэтому для всех открывался вид за обзорным иллюминатором из чейнгласса. Кормак сел, Шален заняла место рядом с ним. Заметив, что только у него лицевая пластина опущена, Ян поднял ее и обвел взглядом своих спутников. Ну почему ему так хочется «отключиться» от них!
Оба солдата были здоровенными, крепкими парнями. Гант Брежой, сидевший рядом с дверью, то ли был лысым от рождения, то ли выбрил голову наголо. Кормак обратил внимание на то, что кожа у Ганта имеет легкий лиловый оттенок. «Возможно, кто‑то из его предков подвергался генной адаптации», – подумал он, и снова возвратилось ощущение пустоты. Чтобы узнать, так ли это, нужно задать вопрос, причем вежливо. Патран Торн с бородкой клинышком и крючковатым носом выглядел довольно‑таки зловеще. «Ему бы куда больше подошла абордажная сабля, чем это суперсовременное оружие, адаптированное к низким температурам». Мейка, еще один член отряда, была офицером из состава экипажа, медиком и биологом. Ее в отряд включили на тот маловероятный случай, если бы удалось обнаружить уцелевших после катастрофы. Миниатюрная женщина, с виду – совсем девочка, и полная противоположность, Шален. Коротко стриженные волосы бледно‑оранжевого цвета, очень бледная кожа, глаза – демонически красные, как и положено альбиносу. Она выглядела хрупкой, в отличие от Шален – истинного воплощения силы. Однако татуировка на тыльной стороне ладони свидетельствовала о том, что Мейка закончила биологическую академию на Цирцее. Ян сразу проникся к этой женщине уважением, которого заслуживали все, кто закончил это сверхсекретное заведение.
– Интересно, почему Джейн без скафандра? – не обращаясь ни к кому конкретно, спросила Шален.
Вопрос вызвал раздражение у Кормака. Ведь она подключена, почему не воспользоваться соединением?
– Он ей не нужен, – буркнул он.
Шален посмотрела на него как на слабоумного. Кормак собрался было кое‑что добавить, но вовремя удержался. Ну конечно, он должен был догадаться! Андроиды обычно изо всех сил старались скрыть свое истинное происхождение, поэтому Джейн отправилась на планету в таком виде только ради него – чтобы успокоить его и убедить в том, что он имеет дело с машиной.
Одновременно со смущением Яном овладела злость. Пора было начинать мыслить самостоятельно, обрести хоть какую‑то независимость. Что он потерял? Всего лишь голос, звучавший у него в голове и способный отвечать на его вопросы. Но получить информацию он мог, воспользовавшись любым компьютером. Однако сейчас компьютера поблизости не было, поэтому надо было полагаться исключительно на самого себя. Он откинулся на спинку сиденья и пристегнул страховочный ремень. Давление в отсеке начало падать, шаттл вздрогнул. Всех подбросило в креслах. Включились двигатели воздушной подушки, и шаттл поплыл к диафрагмальному люку в конце отсека.
– Шален. – Кормак посмотрел женщине в глаза. Хватит этих игр! – Джейн без скафандра для того, чтобы мне сильнее бросалось в глаза то, что она – не человек… Все дело в том, что не так давно я был подключен.
Старший офицер несколько мгновений молча смотрела на него, потом ее озарило.
– Вот оно что… Вот почему вы… эти вопросы про дисплей…

Тут в разговор вступила Мейка.

– Вы были подключены в течение длительного времени.
Это было утверждение, а не вопрос. Жрицам цирцейского культа не всегда нужно было задавать вопросы.
– Как долго? – спросила Шален.
– Тридцать лет. За такое время успеваешь утратить кое‑какие навыки.

Шален улыбнулась и кивнула.

– Мы предполагали, что, будучи агентом учреждения с имперскими амбициями – ЦСБЗ, – вы останетесь слишком возвышенным и могущественным, и потому простые инженеры и члены экипажа к вам подступиться не смогут.
– Прошу прощения, – проговорил Кормак.
Это было машинальное проявление вежливости. Впрочем, все именно так и восприняли его слова.
Открылся диафрагмальный люк, замерцало силовое поле, и шаттл прошел сквозь него, как через пленку мыльного пузыря.
– Ускорение, – сообщила Джейн. Если она и слышала разговор, то виду не подала. Переговаривались негромко, но не настолько, что она не могла расслышать – с ее на редкость острым слухом.
Легкий толчок – и всех прижало к спинкам кресел. Во фронтальном иллюминаторе диск Самарканда ушел в сторону. Стал виден Анделлан – в виде черного пятнышка, проползшего за слоем чейнгласса, защищавшего глаза людей от вредного ультрафиолета.

Шален заговорила – по всей вероятности, это была подготовленная речь.

– Руководить операцией буду я, как старший офицер. Вам отводится роль советника, однако мне известно о том, что вы располагаете правом вето и в случае возникновения чрезвычайной ситуации можете взять командование на себя. Хотелось бы знать: у вас есть какие‑либо соображения насчет того, что нас там ожидает?
Кормак задумался. В те редкие минуты отсутствия рефлексии именно об этом он и размышлял. Откашлявшись, Ян постарался перевести свои невысказанные мысли в слова.
– Что ж… Что‑то мы, вероятно, сумеем извлечь из ИР на тепловой станции, но я в этом сомневаюсь. Гибель ИР рансибля должна была… затронуть и его. Таковы издержки централизованной обработки информации. Любые данные наверняка серьезно повреждены. Нам нужно в первую очередь осмотреть буферы, если от них хоть что‑то осталось.
– Саботаж? – вопросил Гант. Кормак посмотрел на него.
– Не исключено.
Солдат торжественно кивнул и вынул из верхнего кармана скафандра коробочку, а из нее – тонкую белую трубочку. Трубочку он сжал губами, поднес к ее кончику маленький хромированный предмет. Появился маленький язычок пламени. Ян ужаснулся, догадавшись, что белая трубочка – не что иное, как сигарета, и что Гант курит. С тех пор как он последний раз побывал на Земле, а это случилось двенадцать лет назад, он не видел ни одного курильщика. А Мейка и Шален с восхищением смотрели на солдата! Гант, заметив, что все взгляды устремлены на него, выдохнул душистое облако табачного дыма.
– Извините.
Он вынул пачку и протянул остальным. Женщины отказались, но в их отказе не было ничего оскорбительного. Теперь никто не подвергал социальному остракизму приверженцев этой привычки, ставшей совершенно безвредной. Кормак взял у солдата сигарету и зажигалку. Вот еще один способ пообщаться.
– Благодарю. – Он прикурил сигарету, затянулся и чуть напряженно проговорил: – Знаете, теперь такое нечасто встретишь! – Он отвел в сторону руку с сигаретой.
Гант пожал плечами и, забрав зажигалку, откинулся на спинку кресла. Похоже, замечание его нисколько не впечатлило.
– Насколько я понимаю, вы прибыли прямо с Земли? – поинтересовался Ян.

Тот кивнул.

– Да, с Украины. Это в полутора тысячах километров от Самарканда, в честь которого названа эта планета.
– В полутора тысячах…
– Угу, – подтвердил Гант, изучая горящий кончик сигареты. – Этот город был основан узбеками и служил одной из важнейших стоянок на Великом Шелковом пути. Потому так и назвали планету – она тоже стала остановкой на пути. Всегда хотелось взглянуть…
Кормак так и не понял, где хотелось побывать украинцу – в древнем городе или на планете Самарканд. И еще ему стало интересно, что кроется за этой безобидной болтовней, но он тут же отбросил эти мысли.
– А ваш друг? – Кормак кивком указал на Торна, который бесстрастно смотрел в иллюминатор.
– Англичанин.
– Неблизкий у вас получился путь.
Кормак сделал еще одну затяжку и с трудом удержался, чтобы не закашляться. Путь получился очень и очень неблизкий. Что‑то еще было в этих солдатах, если Центр отправил именно их в такую даль. Кормак некоторое время размышлял по этому поводу.
– Вы спаркинды.

Гант ухмыльнулся, Ян едва сдержался, чтобы не выругаться – похоже, на все вопросы искать ответ придется самостоятельно. Обучение.  Вероятно, Блегг так и представлял себе программу реабилитации Кормака после тридцатилетнего подключения.

– Кто такие спаркинды? – спросила Шален. Украинец перестал ухмыляться. Кормак объяснил:
– Это солдаты особого подразделения. Они славятся своей выносливостью.

Мейка добавила:

– Они воевали на Дарнисе. Двенадцать человек против отряда киборгов и небольшого войска. Точно так же назывался древний воинственный народ.

Гант снова заулыбался.

– Нет, те были спартанцами. У нас не такой образ жизни.

Биолог нахмурилась. Ей явно не нравилось попадать впросак.

– И сколько вас на борту «Гибрис»? – спросил Кормак.
– Всего одна группа.

Четверо. Не так уж мало. Чего, интересно, ожидал Блегг?
Солдат с усмешкой добавил:

– Мы с Торном и двое големов тридцатой серии.
Кормак постарался не выдать раздражения. Эти сведения ему следовало получить давным‑давно. У подключенного с этим не было бы никаких проблем. Причем Ян не только знал, но и управлял бы ситуацией так же ловко, как на Чейне III. Треклятый Блегг!

Самарканд продолжал увеличиваться в размерах и наконец заполнил собой весь иллюминатор; замерзшие серо‑желтые океаны, ярко‑малахитовые берега, плавные очертания гор, похожие на огромные песчаные дюны. Шален указала на расплывшееся по поверхности одного из морей красно‑зеленое пятно, оно тянулось от самого берега.
– Тепловая станция, – пояснила старший офицер. – А цвет дают адаптированные морские водоросли. Они должны уцелеть во время обледенения и начать выделять кислород, когда оттают моря.
– На это уйдет уйма энергии, – заметил Кормак.
– Ну, вы же видели, сколько энергии может оказаться в одном‑единственном человеческом теле.
Она указала туда, где был виден коричневый круг на краю места взрыва. Земля и близлежащие холмы обнажились вследствие обвала, вызванного тепловой вспышкой. Все понимали, что никто и ничто не могло уцелеть после взрыва такой чудовищной силы. Ян на мгновение задумчиво поджал губы и перевел взгляд на двоих спаркиндов.
– Какие инструкции вы получили – дословно?

Ответил Торн:

– Очень простые. Мы направлены сюда для того, чтобы удостовериться в том, что ничего… военизированного не помешало восстановлению линии рансибельного сообщения. Кроме того, нам было велено выполнять ваши приказы. Было сказано, что для первичной разведки понадобимся только мы с Гантом и что дальнейших приказов от вас может и… не последовать.
Он криво усмехнулся. Кормак ничего не смог с собой поделать и ответил ему такой же усмешкой:
– Что‑нибудь еще?
– Ничего, кроме того, что големов нужно держать наготове. Полагаю, из пушек пока палить незачем. Вообще приказы без подробностей. Очень надеюсь, что подробности не будут противоречить инструкциям.
– Не будут, – отозвался Кормак, и ему стало еще тоскливее.

Пока он ничего  не выяснил. Только двое для первичной разведки – но когда и где могут понадобиться все четверо? Блегг, будь проклята твоя скрытность! Ему уже казалось, что он отправлен сюда узнать о том, что уже и так известно, а еще – ради реабилитации. А Кормак такие игры терпеть не мог.
Неприятный гул известил всех о том, что шаттл вошел в разреженные слои атмосферы. Гул сменился ревом, когда судно начало по спирали опускаться к планете. Шум мешал разговаривать, но очень скоро шаттл уже летел над вершинами гор под небом цвета подернутой патиной меди, а грохот сменился звуком, напоминавшим рокот далекого грома.

– Скоро подлетим к станции, – сообщила Джейн. – Погода очень плохая. Температура на поверхности – одна целая, семьдесят сотых градуса по шкале Кельвина. Вам следует включить обогрев скафандров и обеспечить полную герметичность термальных масок.
– Эти горы, – добавила Шален, – раньше обогревались за счет излишков энергии рансибля. На вершинах стояло несколько микроволновых антенн, которые передавали эту избыточную энергию. В те дни, когда рансибль работал с большой нагрузкой, случалось, что горная порода плавилась. Термальные станции на берегу Нового моря предназначались для следующего этапа терраформирования. Они начали работать не так давно, и с их помощью проводилось оттаивание морей.
– Здесь разводили не только водоросли, – заметила Мейка. – Рядом со станцией культивировали плесневые грибки, лишайники и планктон. Местным биологам удалось адаптировать даже мелких креветок.
Биологам можно только посочувствовать – ощутимо пострадала и вся привнесенная экология. Видимо, на Самарканде работало много выпускниц цирцейской Академии.
Вскоре в поле зрения появилась тепловая станция, похожая на готический собор из металла на берегу замерзшего моря. В конструкции станции имелись шпили и арки, но их предназначение не было декоративным. На арочных конструкциях, глубоко уходивших в почву и морское дно, крепились мощные сверхпроводящие устройства, а шпили и башенки представляли собой аппаратуру для приема микроволн. Здесь использовалась технология поля, а не громоздкие «тарелки».
Джейн провела шаттл над станцией на бреющем полете и снизилась к расчищенной территории вокруг постройки – стоянке для антигравомобилей. В стороне виднелся разбитый космоплан. Вероятно, он то ли садился, то ли взлетал, когда по местности прокатилась ударная волна. Наверняка внутри корабля находились трупы, но эти несчастные составляли лишь малую толику погибших.
Шаттл совершил посадку в ста метрах от ворот станции. Все, за исключением Кормака, расстегнув ремни безопасности, поднялись с мест, а он продолжал сидеть в кресле, не сводя задумчивого взгляда с космоплана. Ему вдруг пришло в голову: холод не мог воцариться здесь мгновенно. Когда мимо него проходила Джейн, он взял ее за руку. Рука в перчатке на ощупь казалась обычной, человеческой.
– Сколько это могло продолжаться? – спросил он. Андроид вопросительно посмотрела на него.
– Холод. Сколько времени должно было пройти, пока температура не упала… скажем, до минус пятидесяти?
– Три солстанских дня.
– Так быстро?
– Да. Здешняя база была всего лишь крошечной щепоткой теплого песка на глыбе льда. Прошу прощения за образность мышления.
– Понятно. – Ян посмотрел на Джейн более пристально. – Ну и болван же я.
– Иногда мы все так думаем о себе.

«Ну да, конечно. Будто ты способна на дурацкие поступки».

– Скажу иначе, – продолжал он. – Я немного просчитался. Можете остаться на шаттле – вряд ли здесь понадобится ваша помощь.

Джейн улыбнулась ему.

– Пожалуй, пойду вместе со всеми. Моя помощь может пригодиться.
Кормак кивнул. Андроид направилась к выходу. Прежде чем последовать за ней, Кормак выдвинул из‑под края рукава футляр с сюрикеном и пристегнул его поверх обшлага комбинезона. Может быть, изначально Блегг не предполагал, что отряду разведчиков здесь будет угрожать большая опасность, но это вовсе не значило, что опасности нет совсем. Когда его жизнь подвергалась риску, Кормак не любил полагаться на чужое мнение – даже если оно принадлежит бессмертному японскому полубогу. Он закрыл лицо шлемом и герметизировал все клапаны. Краешком глаза Ян заметил, как погас огонек крошечного светодиода – значит, скафандр теперь надежно защищает его, – и позволил себе едва заметно улыбнуться.
За бортом все выглядело так, как самой суровой зимой на Земле, вот только метель несла снег, состоявший из кристалликов двуокиси углерода, а под ногами лежал лед, крепкий, как железо. Кормак совсем не ощущал холода. Если бы ощутил, это бы значило, что его скафандр утратил герметичность, и тогда в самом скором времени его бы ожидала неминуемая смерть. Джейн остановилась и отряхнула снег с волос – так, словно в летний день ей на голову упали лепестки с цветущего дерева. Сейчас, здесь, в своем тоненьком комбинезоне она выглядела совсем не по‑человечески. Женщина дышала, но с ее губ не срывалось облачков пара; она не раскраснелась, не поеживалась от холода.
Все зашагали, проваливаясь в глубокий снег, к главному входу. Кормак увидел в стороне толстенные трубы, внутри которых лежали сверхпроводящие кабели. Они вели в море, к резервуарам тепла, которые теперь находились под толщей льда. С борта шаттла эти трубы напоминали стволы вековых дубов, но теперь стало ясно, что внутри любой из них можно было бы без труда разметить автомобильное шоссе. Излишки энергии, преобразованной из пучков микроволн, исходящих от буферов рансибля, здесь преобразовывались в электричество и передавались к резервуарам тепла, необходимого для терраформирования. Пятнадцать месяцев назад большая часть этого моря не была заледеневшей. Как сказала Мейка, здесь успели выпустить и адаптировать к местным условиям мелких креветок.
У дверей Шален приложила руку к контактной пластине. Никакого результата. Тогда она и Гант взялись за ручки‑скобы, чего, судя по всему, до них никто никогда не делал.
– Намертво замерзло, – послышался голос Шален в наушниках. – Здесь все подпитывалось излишками поступавшей энергии. – Она повернула голову к Джейн. – Ты можешь что‑нибудь сделать?
Андроид шагнула к дверям, ухватилась за ручки, потянула дверь на себя – и лед у нее под ногами начал трескаться. Дверь немного приоткрылась, а потом ручки оторвались.
– От мороза изменилась кристаллическая структура металла, – сообщила Джейн.
Ее голос донесся до всех, сопровождаемый эхом, характерным для радиоволн. Она снова подошла к двери, уцепилась пальцами за края образовавшейся дыры и потянула. Дверь открылась не до конца, в руках у Джейн остался кусок металла, но все же в довольно широкую щель все могли пройти. Кормак успел бросить взгляд на края изломанной двери и понял, что при таком морозе даже големы могли стать уязвимы. Он знал, что синтетическая кожа андроидов способна выдерживать значительные колебания температуры, обеспечивая отличную теплоизоляцию, но все же ему стало немного не по себе. Кто знает, насколько нынешние погодные условия Самарканда близки к абсолютному пределу возможностей искусственных людей.
Оказавшись внутри здания, отряд двинулся по коридору, стены которого покрывал морозный иней, к шахте лифта. К счастью, к стенке шахты крепилась аварийная лестница. Джейн проверила ее прочность, пару раз подергав, после чего начала спускаться. Лестница была изготовлена из прочного керамаля и была приварена к стенке шахты, так что сломаться вряд ли могла. Под весом Джейн ступеньки не хрустнули, и вскоре все остальные следом за ней начали спускаться вниз, к бункеру, где находился местный ИР.
– Что‑то есть, – объявила Шален, как только они оказались в темном коридоре.
Кормак переключил очки на инфракрасный диапазон, но стало видно еще хуже. Кто‑то включил фонарь. Оказалось – Торн, так как фонарик являлся составной частью его оружия. Гант тоже взял оружие наизготовку. «Похоже, они верят Блеггу так же, как я», – подумал Кормак. Он перевел взгляд на старшего офицера – та вглядывалась в дисплей какого‑то детектора.
– Еще работает?

– Похоже на то, хотя источник питания на пределе. Видимо, поэтому он и не мог вести передачу данных. – Помолчав, она добавила: – Надеюсь, удастся соединить новый,  рансибль с этой станцией.

Рансибли явно были ее излюбленной темой.
В конце темного коридора оказалась дверь, которую Джейн открыла с опытной легкостью. За дверью находилась круглая комната, стены которой были выложены отполированными медными кирпичиками.

– Посмотрим, что у нас тут… – Шален, сняв с пояса другой прибор, пробежалась пальцами по кнопкам. В наушниках у всех зазвучал голос:
– … краснокирпичная песня все блоки высохли кровь заледенела вдалеке окна тысячи сшитых между собой глаз дом боль повелитель боли повелитель страшных снов…
– Очень поэтично, – сухо прокомментировала старший офицер.
– Бред, – выразил свое мнение Гант.

Кормак не согласился с ним.

– Попытайтесь еще раз. Что‑то все же в нем сохранилось.
– – … силуэты летучих мышей с прозрачными белыми зубами и глазами в лихорадочной плоти наплывающее безумие вопящее ненавидеть себя шлак окалина горы обугленных трупов…
– Попробуйте связаться с ним здесь.
– Вообще‑то, он нас и так должен слышать. Джейн?
– Я уже попыталась. Судя по всему, он полностью зациклен на самом себе.
– ИР, отвечай! – прокричал Кормак.
– … кричащий силуэт пламя зеленые люди ящерицы помогите чума псы война нахлынула на наши берега ночь тьма крысы сходят на берег со своими прозрачными зубами…
– Без толку, – подытожила Шален. – Лучше бы нам отключить его и уйти.
– … моросящий дождь ад темные пространства придумай что‑нибудь бездна созревание исход…
– Нет, – решительно изрек Кормак. – Я прекращаю это. Заберем с собой главную память.
Шален обернулась к нему, а он порадовался тому, что не видит выражения ее лица. Мейка сказала:
– Там было что‑то…

Старший офицер уставилась на нее.

– Что? Этот ИР безумен.
– Поток сознания. Можно попробовать разобраться.
– Ладно… Ладно, нет проблем.
Она прошла в центр комнаты и приподняла круглую крышку, затем сняла с пояса очередной прибор. Вспыхнул льдисто‑голубой свет, один за другим раздались странные позвякивания. Шален извлекла прибор с присоединенным к нему металлическим чечевицеобразным предметом и, отсоединив его, бросила Кормаку. Ян ловко поймал «чечевицу».
– Вот главная память. Уроните – ничего страшного. Сломать это устройство способен только атомный взрыв, – пояснила Шален. – Но, в конце концов, нам и так все хорошо известно. Из‑за разрушения главного ИР рансибля произошло это… зацикливание. Идемте. Больше нам тут делать нечего.
Кормак обрадовался, услышав в ее голосе легкую иронию, хотя и немного горькую. Сейчас ему не нужны были враги.
Как только все переступили порог круглой комнаты, Джейн вдруг замерла и подняла руку. Все посмотрели на нее, понимая, что она получила какое‑то сообщение и теперь хочет привлечь внимание остальных.
– С борта «Гибрис», – сказала она. – Обнаружен какой‑то источник тепла к югу отсюда.
– Люди? – уточнил Кормак.
– Неизвестно.

8

Хума. Довольно забавно, что эта жаркая и засушливая планета названа в честь сказочной птицы, подобной фениксу. Забавно в том смысле, что здесь не удалось развести даже генетически адаптированных птиц. Причина состоит в том, что девяносто процентов поверхности Хумы лежит за пределами зеленого пояса, где могли бы выжить земные виды животных. Огромные пространства планеты являются «выжженными зонами», на этой территории вымирают даже местные растения. Отсюда летит пепел, который смешивается с дождями, выпадающими на остальных десяти процентах поверхности планеты – на ее обитаемых полюсах. Ливни случаются редко, но они настолько жестоки, что пока потоки воды льются с небес, лучше не покидать специальных построек.

Из «Руководства для квинсов» (составленного людьми)

Кормак стоял прямо перед Пелтером. Дуло его пистолета упиралось в лоб лидера сепаратистов. Лицо суперагента выражало все, что нужно и можно было сказать. Пелтер являлся помехой, которую следовало уничтожить, дабы агент мог продолжать свою работу. Проще было прикончить его и двигаться дальше. Именно это пренебрежение доводило Ариана до бешенства: его считали никчемным, чем‑то таким, что можно было легко и просто убрать, отшвырнуть в сторону. Но смертельный выстрел, конечно, не раздавался. Все было так, как говорил Сайлэк: зрительные галлюцинации через посредство соединения. Пелтер сосредоточился – это всегда стоило ему немалых усилий воли – и переключил модуль на Крана. Соединение сразу же отозвалось ощущением льдистого покалывания в левой глазнице, квадратное дуло пистолета, озаренное водянистым светом, прикоснулось ко лбу.
«Прочь, уйди, убирайся!»
Ариан попытался прогнать этот образ и обнаружил, что парализован. Картинка скользнула в сторону, словно попавшая в глаз мошка, и заняла место на самом краю поля зрения. Затем перед Пелтером предстали обломок кристалла, резиновая собачка, старинный бинокль. С помощью командной программы модуля он обрел контроль над андроидом. Он ничего не чувствовал, он только видел и слышал, и его мозг теоретически воспроизводил имитацию движения. Он поднял голову мистера Крана и огляделся по сторонам.
Отсек выглядел иначе – все вокруг покрылось тонким слоем инея. Послышалось ругательство, и Пелтер повернул на этот звук голову своего подопечного. Стэнтон сидел в своем анабиозном «гробу» и растирал руки. Его кожа была покрыта крошечными точками – следами инъекций, на шее краснела размазанная кровь. Ариан ослабил контроль, сохранив самое слабое соединение. Внимание Крана тут же вернулось к его игрушкам. Пелтер.

– Эй, за наши денежки можно было бы и обогрев включить! – вскрикнул Стэнтон.

В динамике интеркома захрустело, послышался смущенный голос Джарвеллис:

– Извини, Джон. Получился медленный выход из гиперпространства. Так что я сама только что оттаяла.
– Угу. Не сомневаюсь, у тебя там уютно и тепло.
– Потерпи. Я еще не разогналась как следует.
– Ну, так разгоняйся. В этих гробах – и то теплее, чем в отсеке.
Заработали фены. Пелтер повернул голову Крана и понаблюдал за тем, как волнами сходит со стенок иней.
– Значит, мы уже внутри системы?
– Внутри и подлетаем к Хуме.
Стэнтон обвел взглядом отсек. Иллюминаторов здесь не было, поэтому исключалась сама возможность подтвердить либо опровергнуть и вообще как бы то ни было оценить это сообщение. Он посмотрел на капсулу Пелтера, потом – на мистера Крана. И поежился – наверное, от холода.
– А как Ариан?
– Я настроила аппаратуру так, чтобы твоя капсула открылась первой, Джон, – сказала Джарвеллис. – Может быть, мы могли бы…

Стэнтон прервал ее.

– Поскорее откупоривай его капсулу! Не хочу, чтобы мистер Кран что‑нибудь не так понял, а у них соединение через зрительный нерв. Так что уж пусть лучше Ариан прочухается и управляет им.
Пелтер возобновил контроль над андроидом и повернул голову мистера Крана. Джон уже стоял около своей капсулы и отряхивал вставшую колом рубашку, подозрительно косясь на мистера Крана. Вот так‑то! Боишься, приятель? И, вернув внимание мистера Крана к его игрушкам, он прервал соединение.
Послышался громкий щелчок, слева появилась ослепительно яркая полоска. Все тело вдруг жутко закололо, словно в него вонзились сотни булавок и игл: закончилось действие нейроблокаторов, вернулись чувства. Покалывание постепенно пошло на убыль, сменилось другим ощущением – Пелтеру казалось, будто вся его кожа обожжена. Он судорожно вдохнул, у него в легких забулькало. До этого мгновения он не осознавал, что не дышит.
– Надо двигаться, – посоветовал Джон, глядя на него сверху вниз.
Ариан сел и осмотрел себя. Его тело тоже было испещрено крошечными пятнышками запекшейся крови. Он перебросил ноги через край капсулы, попытался встать, но пошатнулся, и Стэнтон поддержал его.
– Нужно несколько мгновений, чтобы уровень сахара в крови поднялся. Кровь у тебя сейчас просто супер, а другие клетки тела изголодались.
Пелтер снова попробовал встать, на этот раз у него получилось. Ощущение ожога начало таять, как иней на стенках отсека, ему на смену пришел выброс эндорфинов. Пару минут он чувствовал что‑то вроде наркотического похмелья. Какая гадость! Он стряхнул руку приятеля и, осторожно наклонившись, подобрал с пола промерзшую одежду. Снова послышался треск из динамиков интеркома.
– Мы вошли в атмосферу планеты, примерно через час приземлимся, – сообщила Джарвеллис. – В пакет услуг входит бумажник, набитый карфагенскими шиллингами, найдете его в черном рюкзаке. Это вам на таможенные выплаты. Таможенники настроены дружелюбно, но колеса бюрократии лучше все‑таки смазывать.

Пелтер уставился на Стэнтона.

– Таможня?
– Ну да, мы же теперь не в зоне Правительства. Тут все делается через это самое подмазывание.

Он задумчиво кивнул, натягивая куртку.

– Расскажи мне об этом местечке.
– Особо рассказывать нечего, – отозвался Стэнтон. – Люди тут живут только на полюсах. На экваторе средняя температура чуть ниже точки кипения воды. Через восемь лет Хума вступит в зону Правительства. Власть целиком и полностью коррумпирована. Тут можно делать всё, что душе угодно, были бы денежки. Короче говоря, идеальные условия для нас.
– Как насчет торговцев?
– Их столько, что ты о них спотыкаться будешь. Тут можно раздобыть что угодно. Состояния тут наживают на технике, вывозимой из зоны Правительства, и на ввозе запрещенного оружия. Хума – форпост торговли.
– Мне понадобятся катер‑невидимка, пули и снаряды‑ищейки и еще протонные ружья
– Все это ты сможешь купить. Обойдется недешево, но найдешь обязательно. Мы все сможем взять у того торговца, с которым имеет дело Джарвеллис.

Пелтер кивнул и пристально уставился на Джона Стэнтона.

– Торговца найду я. А ты разыщешь парней… И еще будет для тебя пара‑тройка поручений.
– Как скажешь, Ариан.

Потянулся час, оставшийся до посадки. Они сидели и потягивали из саморазогревающихся банок горячий бульон. Пистолет.  Навязчивый образ словно бы холодил самую сердцевину мозга – именно там зияла бы дыра, если бы выстрел таки прогремел.

Диафрагмальный люк открылся, отсек залило ярким лимонно‑желтым светом, нахлынула волна жара и пряных ароматов. Пелтер первым шагнул вперед, за ним последовал мистер Кран с кейсом в руке. Стэнтон, перед тем как ступить на трап, помедлил, обернулся, но тут же поспешил следом.
Посадочное поле покрывала утрамбованная зеленоватая глина, кое‑где росла какая‑то трава, похожая одновременно на мох и вареный шпинат. От листьев вверх тянулись длинные жиденькие стебельки с круглыми бутонами размером с перечное зерно или с распустившимися цветочками с двумя лепестками. Наступив на клочок земли, заросший этими растениями, Стэнтон ощутил более сильный пряный запах и вспомнил о своем последнем визите на эту планету. Двадцать солстанских лет назад он останавливался здесь на пути в зону Правительства, где намеревался хорошенько заработать. Тогда все было иначе. Во‑первых, раньше сюда никогда не прибывало столько кораблей – вон сколько разномастных звездолетов! Впрочем, больше всего на взлетном поле находилось небольших грузовых тягачей весьма разнообразных конструкций. Не стоило большого труда догадаться, какие именно грузы доставляла на Хуму большая их часть, и в этом заключалась еще одна перемена. Двадцать лет назад здешние власти ввели ограничение на ввоз оружия – практически такие же, как в зоне Правительства, и, кроме того, существовали очень строгие установки относительно разрешения на посадку, необходимых документов, удостоверяющих личность, и правил поведения. А теперь никому не было никакого дела до соблюдения правил. Вот‑вот нагрянет Правительство и начнет здесь всем заправлять. Зачем напрягаться, когда за оставшиеся годы можно было сколотить неплохое состояние?
Двое таможенников, вышедших навстречу прибывшим, являли собой воплощение алчности и высокомерия, самых заразных болезней на планете. Облачены они были в странную смесь служебной формы с гражданской одеждой. На мужчине поверх, запыленного комбинезона из моноволокна была наброшена форменная куртка, дополненная зеленой фуражкой с высоким околышем. Женщина надела форменную куртку поверх коричневого, зауженного книзу платья, фуражки у нее на голове не было. В руке она держала сканер, на котором мигала лампочка. Это значило, что сканер не заряжен, а следовательно, совершенно бесполезен. Кроме того, у женщины за ухом темнел модуль, судя по всему, органического происхождения. Как большинство модулей, формой он напоминал плоский боб, но был зеленого цвета и покрыт мелкими блестящими чешуйками.

– Имеется ли у вас разрешение на это? – осведомился мужчина и указал на Крана.
– Разрешение? – равнодушно переспросил Пелтер. Стэнтон поспешно встал рядом с ним.
– Мы не очень‑то в курсе, что тут у вас требуется. Может, вы нам поможете? – проговорил он, обратив внимание на то, как пристально женщина уставилась на Ариана.
– Мы можем выдать вам разрешение, – ответил мужчина. – Это будет стоить… десять новокарфагенских шиллингов либо эквивалент этой суммы в новых иенах. А потом надо будет решить вопрос с вашими визами.
Стэнтон вытащил бумажник, которым их снабдила Джарвеллис, и открыл его, но так, чтобы таможенник не увидел, сколько там денег. Десять шиллингов в зоне Правительства были внушительной суммой. А здесь, вероятно, столько зарабатывали за день.
– Может быть, вы не откажетесь сообщить, сколько будут стоить наши визы? – осведомился Пелтер.
Таможенник смерил их взглядом с головы до ног. Вид у троицы несколько потрепанный, за исключением кейса.
– Визы будут стоить по сто шиллингов, – сообщил он. – Вам потребуется три.
– Три? Зачем же нам виза да еще и разрешение для мистера Крана? – удивился Джон.
– Заплати, не спорь, – велел ему Ариан.
Стэнтон покачал головой. Так не годилось. Этим нахалам только дай палец – они тебе руку оторвут. Но все же он вытащил из бумажника четыре десятишиллинговые банкноты и подал таможенникам. Мужчина взял купюры, сложил и убрал в карман.
– А шесть шиллингов сдачи? – поинтересовался Джон.

Таможенник сдачу искать не стал. Он снова уставился на чемоданчик.

– Мне придется посмотреть, что у вас в кейсе.
Мистер Кран неожиданно шагнул вперед и поднял голову – до этого момента он стоял понурившись. Чиновник невольно попятился и нервно облизнул губы. Стэнтон подумал: «Этот Кран, конечно, полудурок, но уж что‑что, а путать умеет».
– Вам не придется смотреть, что у нас в кейсе, а нам не нужна сдача, – заметил Пелтер.

Похоже, таможенника это заявление оскорбило.

– Еще одно слово – и сюда явятся десятеро парней с протонными бластерами, – буркнул он.

Ариан изменился в лице.

– Мне даже говорить ничего не придется. Одна секунда – и мистер Кран разорвет вас пополам. А ну, прочь с дороги.

Мужчина‑таможенник набычился, но женщина схватила его за руку.

– Ярл, не надо.
– Но…
– Ярл!
Женщина и Пелтер пристально посмотрели друг на друга. Стэнтон мучительно пытался догадаться, в чем же дело. Затем женщина потянула Ярла за руку и указала на другой звездолет, который приземлялся на противоположном краю поля.
– Еще один садится, – сказала она и бросила взгляд вдаль, где у ограды слонялось несколько вооруженных охранников, после чего добавила: – Там все будет в порядке, Ариан Пелтер. Вас пропустят.

Она снова потянула Ярла за руку, и таможенники удалились.

– Что это все значит? – Стэнтон посмотрел на своего приятеля. Тот пожал плечами и, проводив взглядом чиновников, посмотрел на «Лирика».
– Интересно, много ли им выболтала Джарвеллис? – процедил он сквозь зубы.
– Ничего она им не сказала, кроме того, что у нее, на борту – несколько пассажиров. Джарвеллис свое слово держит. Я специально попросил ее, чтобы она никому ничего не говорила, потому что если они начнут копать, то наверняка узнают, что с нас можно содрать побольше.
– А как же тогда эта тетка узнала мое имя?

Стэнтон растерялся и тоже бросил взгляд на «Лирика». Пелтер продолжал:

– Я собирался договориться с Джарвеллис, чтобы она захватила нас, когда будет улетать отсюда. Лучше иметь дело с теми, кого ты знаешь, пока, конечно, у них не слишком сильно разыграется аппетит.
«Уж не имеет ли он в виду кого‑нибудь еще?» – подумал Джон, а вслух произнес:
– Хочешь, чтобы я с ней потолковал? Она подождет, пока мы не уберемся подальше… – он бросил многозначительный взгляд на мистера Крана, – а уж тогда сойдет с корабля. Но я знаю, где ее потом можно будет разыскать.
– Разыщи. Но сначала найди парней. – Ариан повернул голову к мистеру Крану. Андроид открыл кейс и вынул один сапфир. Теперь камень лежал на его медной ладони. – Этим расплатишься с ними по счету. – Пелтер не спускал глаз с мистера Крана, вдруг он вспылил: – Отдай ему!
Рука мистера Крана дернулась, сапфир полетел в лицо Стэнтона, но Джон успел поймать его.
– А ты чем займешься? – спросил он у Пелтера, убирая камень в карман.
– Разыщу торговца.
Стэнтон взглянул на небо, где пылало лимонно‑желтое солнце, и указал на белевшие вдалеке городские кварталы. Между забором космопорта и городом пролегала пустошь, поросшая адаптированными деревцами акации и невысоким серебристым шалфеем. Посреди травы валялись ржавые обломки звездолетов и несколько остовов антигравомобилей. На окраине города были выстроены невысокие, трехэтажные аркады, за ними высились более внушительные здания с крышами в форме луковиц, которые, казалось, явились сюда из какой‑то сказки. Однако между этими крышами сновали антигравомобили, а отнюдь не ковры‑самолеты. Впрочем, велика ли разница?
– В центре Портового квартала есть заведение под названием «Шэрроу». Мне говорили, что оно все еще работает и что там мало что изменилось с тех пор, как я тут побывал в последний раз. Встретимся там вечером?
– Хорошо, я найду это место, – кивнул Ариан. Охранники у ворот таращились на Пелтера и даже не подумали преграждать троице дорогу или требовать взяток. У каждого из них за ухом зеленел странный чешуйчатый модуль – как тот, что Стэнтон заметил у женщины‑таможенницы. За воротами рядком стояли три видавших вида антигравомобиля. Трое водителей вышли встретить потенциальных клиентов, двоим из них повезло. Третий спокойно вернулся к своей машине. Ждать ему оставалось недолго. Корабли здесь садились довольно часто.

Меннекен, Корлакис, Дюсаш и Свент внешне друг от друга еще отличались, а вот наклонности и интересы у них давно были одинаковыми. Все четверо обожали опасность, жестокость и деньги. Они говорили Стэнтону, что их можно будет найти в гостинице, но там их не оказалось, но он совсем не удивился, обнаружив друзей у спортивной арены. Войдя в амфитеатр, он посмотрел на ринг и увидел, что там вот‑вот должна была начаться схватка. У здоровяка с искусственно накачанными мышцами имелась пара модулей, скрепленных между собой соединительной сенсорной дужкой, проложенной по лбу. Кожа у него на макушке была снята, и было видно, что черепная коробка укреплена керамалем. Его соперник с синеватой кожей был гораздо ниже ростом. Накачанный здоровяк был вооружен кастетами‑ножами, синекожий – длинным боевым клинком и крюком. Они кружили по рингу, присматриваясь друг к другу.
Четверо наемников устроились в креслах в первом ряду. По вполне понятным причинам эти места именовали «мокрыми». Стэнтон пробрался туда.
– Весовые категории разные, – заметил он, усевшись позади четверки громил.
Все четверо равнодушно обернулись. Меннекен и Корлакис были близнецами. Они выглядели весьма презентабельно: деловые костюмы, хромированные модули, коротко стриженные темные волосы. Главное различие между ними состояло в том, что Меннекен имел телосложение штангиста, а Корлакиса с полным правом можно было назвать стройным мужчиной. При этом ни тот ни другой не подвергались искусственной накачке мышц. По их мнению, такая накачка вызывала у людей излишнюю самоуверенность и притупляла чутье. Дюсаш, с курчавыми черными волосами, напротив, был искусственно накачан и укреплен. Он любил одеваться в кожу и, как правило, модуля не носил, но сегодня модуль у него имелся. Свент тоже обзавелся новеньким модулем. Этот опытный убийца, с виду похожий на хорька, считал любые биологические преимущества пустой тратой времени, но стремился приобрести все остальные новинки. Он был маленького роста и выглядел худосочным, но Стэнтон знал, что на самом деле у него мощно укреплены кости, а суставы снабжены кибермоторами. Руку сопернику он мог оторвать так же легко, как его дружки, вот только предпочитал делать это более медленно.

Дюсаш кивком указал на бойцов на ринге.

– Блейк решил подзаработать. Ошибся. Этот малявка – хупер, он со Спаттерджея. И верно, трудно представить, что он жуткий силач.
Джон повнимательнее присмотрелся к низкорослому бойцу и понял, что цвет его кожи вызван тысячами маленьких кольцевидных синих шрамиков, покрывавших все тело. Затем он вернулся взглядом к четверке наемников и указал на Дюсаша и Свента.
– А что это за модули такие?
Парни одновременно подняли руки и прикоснулись к чешуйчатым органическим «фасолинкам» за ушами. Стэнтону показалось, что в этой синхронной реакции есть что‑то пугливое.
– Отличные штуки! – воодушевился Свент. – С любым сервером связь просто обалденная, даже в небольшие ИР‑сети пробиться можно. Короче – почти что системное подключение, а сами эти модули, считай, чуть‑чуть до ИР не дотягивают. Стоят сотню новых иен, и еще немного надо за настройку накинуть. Производство «Драконкорп».
– Смахивает на биотехнологию.
– Да нет, – помотал головой Свент. – Ты же меня знаешь. Я бы на такое дерьмо и паршивой иены не потратил.
– Кстати о иенах, – негромко проговорил Корлакис и посмотрел на Стэнтона с усталым спокойствием. Джон сунул руку в карман, извлек оттуда сапфир и бросил его Корлакису. Рука наемника метнулась с быстротой атакующей кобры и поймала драгоценный камень. Он быстро осмотрел сапфир и убрал в верхний карман.
– Аванс, – предупредил Стэнтон.
– Эй, я даже не посмотрел, – выразил недовольство Дюсаш.
– Сто тысяч новокарфагенских, – отозвался Корлакис. – Я сдам камешек в банк в гостинице и выдам тебе твою долю.
Дюсаш расслабился и стал наблюдать за схваткой. Собственно, за схваткой теперь наблюдали все они, поскольку с ринга уже доносилось позвякивание стали. Соперники перешли на ближний бой и пытались пробить линию защиты друг друга. Блейку это удалось, и он вогнал лезвие кастета в живот хупера. «Ну, все», – решил Стэнтон, но тут коротышка изловчился и вонзил крюк в плечо противника, затем рванул его к себе и принялся орудовать клинком. Здоровяк еще пару раз уколол синекожего в живот, но тому эти ранения, похоже, были совершенно безразличны. Даже раны хупера не кровоточили, у Блейка же, напротив, кровь хлестала вовсю. Еще пара секунд – и он вдруг визгливо вскрикнул и рухнул на пол, судорожно и хрипло дыша. Хупер отстегнул крюк и отошел в сторону, гордо подняв свое оружие. Зал огласился приветственными воплями, в которых, правда, слышался легкий испуг. На ринге появился робот‑медик и принялся вводить в искореженное, окровавленное тело Блейка иглы и трубочки.
– Жуткое дело, – покачал головой Дюсаш. – Сколько пластики понадобится! Блейк разорится.
– А у хупера у этого, – заметил Корлакис, многозначительно глянув на Свента, – имеется неслабый биологический плюс.
– Это какой же? – полюбопытствовал Стэнтон.
– Видите отметины у него на коже? Он упал в море на своей родной планете, и там его чуть заживо не сожрали тамошние пиявки. И теперь у него крови нет, внутри него – вирусные волокна, так эти пиявки обеспечивают себя пищей. Он практически неуязвим и живет уже наверняка лет двести.
– Что я слышу? Его так изжевали, и ты называешь это биологическим плюсом? – возмутился Свент. – Нет уж, мне технику подавай. С ней хотя бы все ясно. Техника не станет мутировать и жевать твою физиономию.
Все это, конечно, было очень интересно, но Стэнтон почему‑то не верил ни одному слову щуплого наемника. Он встал, посмотрел вслед покидавшему ринг хуперу и перевел взгляд на четверых громил.
– Сегодня вечером мы с Пелтером встречаемся в «Шэрроу». Приходите туда, – быстро проговорил он и ушел. Все четверо дружно кивнули и стали наблюдать за тем, как поднимают с залитого кровью песка и уносят с ринга напичканного лекарствами, но живого Блейка. Затем Корлакис многозначительно уставился на Свента. Тот раздраженно отозвался.
– Ладно‑ладно, – буркнул он. – Возьмешь из моей доли. Проклятье, надо будет потолковать по душам с Блейком.

9

Альгин Тенкиан. Родился в 2151 году на Марсе во время Иовианского сепаратистского кризиса. Получил образование инженера‑металлурга, затем специализировался в довольно молодой на тот момент науке – динамике силовых полей. В возрасте девятнадцати лет по окончании Викингского технологического института был завербован сепаратистами и вскоре начал работать в группе по разработке нового оружия. Через четыре года, когда сепаратисты перешли к террористической деятельности, Тенкиан разочаровался в используемых ими методах борьбы и сдался подразделению Службы безопасности Земли на Фобосе. Там он отбыл два года из назначенного ему десятилетнего срока заключения, а после освобождения поступил в ЦСБЗ (некоторые утверждают, что это произошло вследствие определенного давления), где прослужил шесть лет, руководя работой по созданию легкого ионно‑импульсного бластера. Три года спустя он появляется на Иокасте в качестве разработчика и производителя уникальных видов личного оружия. Ему приписывают создание «Паука‑ассасина», «Крадущегося ножа» и чейнгласса, а также считают пионером в деле установки программируемых микроразумов в легкое холодное оружие. Большинство экземпляров оружия, изготовленного Тенкианом, в настоящее время являются раритетами, и их можно встретить лишь в частных коллекциях.

Энциклопедия оружия

Отряд медленно продвигался вперед. Порывы ветра швыряли в них кристаллики льда, похожие на стальные шарики. Идти быстрее было невозможно, хотя всем хотелось оказаться на борту шаттла как можно скорее, пока погода не стала еще хуже. Мейка поскользнулась на гладком льду и упала, Торн подхватил ее и поднял на ноги.
Она сделала шаг, но англичанин удержал ее и проверил, цел ли ее скафандр. Маленькая дырочка грозила любому потерей руки или ноги и даже смертью. На таком жутком морозе живая плоть замерзала почти мгновенно.
После этого происшествия отряд благополучно добрался до шаттла. Джейн направилась в кабину, наружный люк закрылся под похрустывание льда. Заработали антигравитационные установки, вылетело пламя из хвостовых дюз. Обшивка завибрировала в ответ на рычание двигателей – шаттл выруливал против ветра. Кормак гадал, выдержит ли такую тряску привезенное отрядом оборудование. Ну ясно, надо было просто спросить.
Минут через десять скафандры снаружи согрелись настолько, что к их поверхности можно было прикасаться без страха отморозить пальцы. Все сняли шлемы, в холодном воздухе заклубились облачка пара. Нагреватели еще не успели поднять температуру в салоне выше нуля по Цельсию. Кормак повертел в руке холодную керамалевую «чечевичку», внутри которой пряталась память ИР, и убрал ее в притороченную к поясу сумку. Он бросил взгляд на Мейку. Та хмурилась, очевидно чем‑то недовольная. Ян перевел взгляд на Ганта и Торна. Солдаты сняли перчатки и осматривали свое оружие.

– Стрелять пока не надо, – заметил он.
– Стрелять мы всегда готовы, но никогда не хотим, – шутливо отозвался Торн и кивком указал на футляр на запястье у Кормака. – Симпатичная штучка. Можно взглянуть?
Ян на миг задержал взгляд на футляре, принимая решение, затем отстегнул футляр и протянул Торну. Англичанин прикоснулся кончиком пальца к холодной контрольной панели. Послышался легкий щелчок, вспыхнул и тут же погас красный огонек. Торн извлек из футляра пятиконечную звездочку из хромированной стали и стал ее восхищенно и даже немного завистливо осматривать.
– Еще и с лезвиями из чейнгласса… Штучное изделие. Работа Тенкиана, да?

Он передал сюрикен Ганту.

– Да, его сделал Тенкиан, – подтвердил Кормак.
– И каков рабочий диаметр, когда выдвижные лезвия выставлены на полную длину? – поинтересовался Гант.
– Двадцать пять сантиметров.
– Ничего себе! А вы хоть раз таким диаметром пользовались?
– Один раз и было.
– Наверное, малого на куски разнесло.
– Да нет, когда имеешь дело с человеком, полностью выдвигать лезвия нет необходимости. В тот раз мне попался трейк. – Ян помедлил, радуясь возможности развития разговора. – Здоровенная тварь. Похож на мокрицу, но размером примерно со слона.

Украинец кивнул и продолжил осмотр сюрикена.

– Мужчины оседлали своего конька, – громко прошептала Шален Мейке и покачала головой. Биолог перестала хмуриться и улыбнулась, а потом принялась делать какие‑то заметки на портативном дисплее. Гант взял у Торна футляр и положил в него сюрикен.

– В эту штуковинуг  еще и неслабый процессор встроен, – заметил он, протянув футляр Кормаку. – Такое оружие недешево стоит.
Кормак закрепил футляр на запястье, думая о том, какая ирония кроется в создавшейся ситуации. Оказывается, можно было разговаривать с человеком, не имея к своим услугам ИР, который снабжал тебя сведениями о твоем собеседнике. Причем таким путем становились доступными сведения, которые вряд ли сообщил искусственный разум. Что он сумел узнать? Оказывается, оба солдата – профессионалы высокого класса, хотя прячут свой профессионализм за внешними проявлениями: Торн – благодаря напыщенному английскому языку, обороты которого позаимствованы из прошлого века, а Гант – за счет курения и грубоватых манер. «Передо мной, – размышлял Ян, – люди, которых долго и старательно лишали всего человеческого, а теперь человечность к ним возвращается». Еще одна маленькая хитрость Блегга. Кормак мысленно усмехнулся и задумался о последнем разговоре с Ангелиной, перед тем как лишить ее жизни. Как он ухитрился настолько отдалиться от людей? Теперь Ян понимал, что ему еще крупно повезло, что он жив.
– Через пять минут будем на месте. Это гидропонная теплица на краю зоны взрыва. Там немного повышен уровень радиоактивности, но скафандры должны выдержать, если только, конечно, из‑за здешних бурь не выпало слишком много осадков.
– А вы как? – спросил Кормак.
– Мне придется остаться здесь, иначе потом неделю придется проходить детоксификацию.
Джейн смягчила краски, на самом деле ей бы грозила замена всего корпуса, иначе говоря – тела.
– Есть еще какие‑нибудь сведения насчет источника тепла?
– Сведений маловато. ИР «Гибрис» обнаружил два источника тепла, по массе приблизительно равных телу человека. Возможно, это люди, уцелевшие после взрыва.
– А если нет?

Шален заметила:

– Если это оставшиеся в живых люди, то они наверняка очень слабы, поскольку находятся в такой близости от очага поражения. Будем надеяться, что они не настолько слабы, что не смогут рассказать нам, что случилось с рансиблем. Если знают, конечно.
Ян отвернулся от Шален и посмотрел на Мейку, биолог отложила свой дисплей и открыла лежавший у нее на коленях чемоданчик. Из него она извлекла прибор, похожий на сплющенный фонарик. Более широкий край прибора был оборудован тактильной панелью и дисплеем. Кормак узнал этот прибор. Такие он видел, когда выполнял задание на планете, отколовшейся от Правительства, где сразу же принялись воевать между собой три континента. Это был портативный диагностический инструмент. С его помощью можно было многое узнать о пациенте – например, определить, сколько в его теле засело обломков радиоактивного металла, какие яды у него в крови, какие вирусные токсины разъедают его лицо. Возможно, сейчас Мейке могла представиться возможность применить этот прибор на практике.
– Снижаюсь к объекту.
Шаттл пошел на снижение и сбавил скорость, заработали тормозные двигатели, сквозь снежные вихри проглянули три вытянутые в длину постройки, похожие на полузарытые в землю трубы.
– Они – в той теплице, что посередине. ИР «Гибрис» сообщает, что там находится какой‑то источник энергии, но он для обогрева не используется. Вероятно, они одеты в скафандры. Судя по уровню излучения тепла, это так.
Наконец шаттл завис над землей. С помощью антигравитационных установок и пламени, извергаемого хвостовыми дюзами, Джейн подвела корабль как можно ближе к теплицам. Шаттл опустился в глубь бешено свистящей метели, и кристаллики льда сразу занудно забарабанили по его обшивке. Приземлившись, корабль проехал несколько метров по снегу в сторону, пока в конце концов не выключились антигравитационные установки. Только тогда шаттл лег на почву всем своим весом.
– С другой стороны я сесть не могу, поэтому вам придется пройти пешком вдоль всего здания, – объяснила Джейн. – Будьте осторожны, погода здесь еще хуже.
Кормак усмехнулся, глядя на Торна, тот осклабился в ответ и надел шлем. Порой големы проявляли излишнюю опеку. Когда все надели шлемы и натянули перчатки, Гант прижал руку к контактной панели возле люка и отошел на шаг назад. Снаружи завывала метель, и стоило люку лишь немного приоткрыться, как в него тут же с шипением полетели кристаллики льда. Салон шаттла начало засыпать снегом.
– Может быть, нам стоит обвязаться веревкой? – предложила Шален.
– Не надо, – отозвался англичанин. – Пройти нужно всего несколько метров, а такой ветер тебя не подхватит и не унесет.
Женщина задержала на нем взгляд, потом не слишком охотно вышла вперед. Кормаку не нужно было видеть выражение ее лица, чтобы понять, что ее сомнения не развеялись. У него имелись собственные соображения относительно общей безопасности. Но он понимал, что солдаты ни за что не согласятся, обвязавшись одной веревкой, отправиться навстречу потенциальной опасности. Им нужна была возможность маневра.
Сойдя с трапа, члены отряда ступили на потрескавшийся от мороза пластобетон, покрытый шершавым льдом и из‑за этого похожий на слой исцарапанного оргстекла. Зато идти по этому льду можно было не скользя. До двери, ведущей внутрь теплицы, оставалось всего несколько метров, но когда спутники попытались устоять под страшными порывами ветра, этот путь показался им длиной в километр.
– Эта дверь тоже заблокирована, – сообщила Шален, когда все добрались до теплицы.
Солдаты по очереди подергали дверь, но она не поддавалась. Тогда Гант дал Торну знак отойти назад и достал ручное оружие – стандартную модель JMC 54, армейскую разновидность плоского пистолета, которым он пользовался на Чейне III. Довольно мощная штуковина, несмотря на то что выпускала ускоренные силовым полем импульсы ионизированной алюминиевой пыли.
Вспыхнула дуга яркого пламени, и изогнувшаяся и дымящаяся дверь полетела внутрь, по проходу между рядами замерзших растений. Друг за другом члены отряда вошли внутрь, где обрели укрытие от ветра.
– Не так аккуратно, как у Джейн получилось, но все равно – здорово, – заметил Кормак.
Гант хмыкнул и пошел вперед рядом с Торном. Пистолет он убирать не стал. Англичанин тоже вынул пистолет.
– Джейн, видишь нас? – спросила Шален.
– Вижу, – послышался ответ андроида.
– Далеко еще до источников тепла?
– Приблизительно пятьсот метров, они на том же месте, не передвигались. А вы что‑нибудь интересное обнаружили?
– Пока нет.
В двадцати метрах от двери лежал труп. Точнее – половина трупа. Тело лежало на полу, нижняя его часть отсутствовала, а верхняя настолько сильно обгорела, что невозможно было определить, мужчина это или женщина. Зубы на фоне черного, обуглившегося лица выглядели неестественно белыми.
– Боже! – вырвалось у Шален.
Гангу и Торну раньше подобное видеть случалось. Мейка опустилась на колени рядом с трупом и внимательно его осмотрела. Она притронулась к обожженным губам, чтобы лучше разглядеть зубы, и губы отвалились. Шален издала такой звук, что было ясно: ее едва не стошнило. Между тем биолог поднесла свой диагностический прибор к животу трупа, кожа тут не обгорела и была похожа на мрамор.
– Женщина. Она получила очень высокую дозу радиоактивного облучения. Видимо, сгорела заживо при взрыве.
– Значит, умерла быстро, – сделал вывод Гант.
– Не обязательно… это странно…

Кормак подошел ближе и наклонился.

– Объясните, – попросил он.
– Такое впечатление, что ее нижнюю половину отрезали уже после того, как она обгорела. Думаю, это могло случиться…
Мейка подняла голову и огляделась по сторонам. Ни в непосредственной близости, ни в отдалении не было заметно никаких признаков обрушения здания. Ян опустился на колени и, осмотрев труп, устремил взгляд на биолога.
– Посмотрите. – Она указала на части органов и мышц на срезе на уровне пояса. – Это было сделано каким‑то очень острым резаком после того, как она замерзла. Видите? Крови нет.

Гант присел на корточки рядом с ними.

– Но зачем это кому‑то могло понадобиться? – спросил он.

Кормак очень хорошо понимал, что вопрос звучит риторически. Он встал.

– Скоро узнаем, – сказал он. – А гадать без толку. Они прошли по проходу вперед и вскоре обнаружили второй труп в точно таком же состоянии. Потом им попались сваленные в кучу пять трупов, похожие на скульптурную группу, изваянную в аду. Ни один из этих трупов не обгорел. Мейка обследовала их, но это оказалось не так просто, поскольку тела примерзли друг к другу.
– Обморожение. Большинство из них замерзли заживо. – Она указала на труп мужчины, лежавший в самой середине груды тел. Кожа у него была голубоватая, а сам он отличался сильной худобой. – Это космоадапт. Видимо, в тот момент, когда отказала система искусственной гравитации, он находился в зоне с низкой силой притяжения. У него сломана шея.
– Но кто их тут в кучу свалил и зачем? – удивился Гант.

«Врезать бы тебе за такие вопросы», – сердито подумал Кормак.
Отряд продолжил путь. Через некоторое время на связь вышла Джейн.

– Один из источников тепла движется вам навстречу, – сообщила она.

Англичанин среагировал быстро:

– С научной частью покончено. Что теперь?
– Уйдем из центрального прохода, – ответил Ян. – На время спрячемся и понаблюдаем.
Шален возражать не стала; с того момента, как был обнаружен первый труп, она не произнесла ни слова.
Отряд перешел в боковой проход, все присели и спрятались за глубокими лотками с замерзшей гидропонной жидкостью, из которой торчали кустики томатов. Стоило к ним прикоснуться, как от них отваливались кусочки. Гант и Торн взяли оружие наизготовку. Кормак поднес руку к футляру с сюрикеном.
– Ближе к вам, примерно в ста метрах, – сообщила Джейн.

В напряженной тишине все замерли и ждали.

– Пятьдесят метров.
– Внимание, – проговорил Кормак. – Переговоры по радио прекратить вплоть до моих дальнейших распоряжений.
Сказал и пожалел, что не дал такого приказа раньше. Если у тех, кто приближался к ним, было радио, они уже знали о том, где находится отряд.
Фигура, появившаяся в центральном проходе, напоминала человека, напялившего на себя все одежки, какие только удалось разыскать. Однако Ян решил, что это все же не человек – если только под ворохом тряпья на незнакомце не было скафандра. Собственно, это даже было не тряпье, а куски разного пластика, который, судя по всему, не развалился от холода. Обычная ткань такого мороза не выдержала бы. Кормак боялся, что члены отряда смогут чем‑то выдать свое присутствие, но странный незнакомец медленно продвигался по проходу и смотрел прямо перед собой. Когда он пересек место, где пересекались главный и перпендикулярный ему узкий проход, подозрения Кормака подтвердились. Колени у незнакомца оказались намного выше человеческих и изгибались в противоположную сторону. Он вышагивал словно птица.

«Где же я…»
Странное создание вскоре приблизилось к груде замерзших трупов. Послышался треск ломавшегося льда – и незнакомец взвалил один из трупов себе на плечо, словно ствол бальсового дерева, затем развернулся и тронулся в обратный путь.
«Значит, радио у него нет».

– Черт меня дери, что это было такое? – ошеломленно пробормотал Гант.
Кормак отчаянно рылся в непослушной памяти. Где же он видел тварей, которые вот так ходили?
– Не знаю, но готов побиться об заклад: это существо каким‑то образом связано с аварией на рансибле. Пойдем за ним следом. Только постарайтесь идти как можно тише. Радио у него, может быть, и нет, зато, возможно, есть уши.
Странное создание удалилось на двадцать метров, только тогда отряд последовал за ним.
– Неплохо было бы получить описание, – намекнула Джейн.

Мейка ответила ей:

– Это человекоподобное существо, но у него выгнуты назад коленные суставы.
– Что же они делают с трупами? – наконец подала голос Шален.
Ян покосился на нее. «И как только можно быть такой наивной?» Старший офицер явно не догадалась, а он не желал пока высказывать предположения.
Следуя за странным существом, члены отряда увидели, что оно вышло на участок теплицы, где лотки с питательным раствором были отодвинуты к стенам. Там гуманоид остановился и бросил труп на пол. Шален охнула, когда отломилась рука и по полу рассыпались отколовшиеся пальцы – будто разбилась фарфоровая статуэтка. Гуманоид сел на корточки и поднял с пола инструмент, похожий на мастерок или лопатку, и принялся резать им отвалившуюся руку на куски. Послышался визгливый звук.
– О господи, – прошептала Шален, но на нее никто не обратил внимания.
– Это что‑то вроде электрического кухонного ножа, – сказал Торн и указал на штабель из черных кубиков, к которым от инструмента тянулся провод. – Самодельные батареи. Из чего они только сделаны?
– А вот это, если не ошибаюсь, микроволновая печь. – Ян указал на металлический цилиндр на полу.

Гуманоид открыл крышку цилиндра и бросил в него куски человеческой руки.

– Они… они варят… – Старший офицер умолкла, не договорив.
– Скорее всего, лишь размягчают – при таком‑то холоде, – поправил ее Торн.
Его, похоже, нисколько не покоробило это зрелище. Человеческое мясо – единственный источник белка и жира на этой планете. Большинство запасов продовольствия, наверное, уничтожено, а все, что уцелело, видимо, уже давно съедено.

Кормак обвел взглядом замерзшие растения.

– Оттаивать растительную массу смысла не имеет. Пустая трата энергии. Зачем – когда кругом столько мяса.
– Угу, – кивнул украинец. – Вот только что это за твари, если они могут жрать радиоактивную человечину?

«Кажется, я знаю, кто они такие», – в ужасе подумал Ян.

– Господи…
Кормак раздраженно покосился на Шален. Но она смотрела в другую сторону – назад, там стоял второй гуманоид. Похоже, он уже некоторое время наблюдал за ними. Гант прицелился из пистолета, но Кормак успел выпустить сюрикен. Звездочка с выпущенными лезвиями из чеингласса стремительно пролетела по воздуху и проделала трещину в дуле пистолета. Украинец выругался, пистолет упал на пол. Ян решительно положил руку на плечо Торна, сюрикен порхал в воздухе над его головой. Англичанин опустил оружие. Кормак нажал на клавишу возврата; похоже, звездочка с радостью вернулась домой, в тепло.
– Никакого применения силы, – распорядился он и добавил, пытаясь пошутить: – Существа всего‑навсего поедают мертвецов, а живых не убивают. – Все медленно поднялись. – Сейчас мы вернемся на борт шаттла. Они либо пойдут за нами, либо нет, принуждать их мы не можем. Но если пойдут, мы примем их на борт.
– Кто это такие, Ян? – спросила Шален.
Не следует спешить с выводами. Если эти существа действительно были теми, кем он их считал, то сразу возникало огромное количество новых вопросов, и среди них такой: где в данный момент находилось некое создание родом из другой галактики? Как это создание, тело которого состояло из соединенных между собой в ряд шаров диаметром в четыре километра, могло выжить после взрыва антиматерии? Но это уже была другая история, которую, как догадывался Кормак, ему вскоре придется рассказать.
– Я пока точно не уверен. Разберемся на борту шаттла, если они пойдут с нами.
Отряд тронулся в обратный путь. Гант убрал пистолет в кобуру. Когда люди проходили мимо второго гуманоида, он посторонился и пропустил их, затем повернулся и стал смотреть им вслед. К нему подошел первый. Кормак дал им знак следовать за отрядом, что они немедленно сделали.
– Насколько они опасны? – поинтересовался Гант.
– Они не стали нападать на нас – вот все, что я пока могу сказать. По какой бы причине они здесь ни находились, эти существа уцелели после катастрофы. А мы прилетели сюда, чтобы спасти любого, кто остался в живых…
Вскоре они добрались до выломанной двери теплицы и направились к шаттлу, сражаясь с метелью, которая с каждой минутой буйствовала все злее.
– Поспешите, – торопила их Джейн. – Метель усиливается.
Кормак обернулся и увидел, что гуманоиды в растерянности стоят на пороге теплицы. Видимо, внутри нее они еще могли находиться, а снаружи для них было слишком холодно. Он снова дал им знак следовать за отрядом и указал на шаттл. Существа послушались. Как ни странно, они уверенно вышагивали коленками назад, невзирая на пургу и шквальный ветер.
Когда отряд оказался рядом с шаттлом, Джейн открыла люк и помогла им забраться внутрь. Кормак вместе с ней остался возле люка в ожидании гуманоидов. Как только они взошли на борт, люк закрылся.
Странные гости замерли в ожидании. По мере того как в салоне начала повышаться температура, он наполнился углекислотным паром, но довольно скоро этот пар развеялся. Пол вокруг гуманоидов усеяли льдинки, отвалившиеся от пластика, в который они были закутаны. Когда температура достигла двухсот пятидесяти градусов по шкале Кельвина (то есть минус двадцати трех по Цельсию), Кормак снял шлем и перчатки. Гуманоиды последовали его примеру и расстались со своей пластиковой «оберткой».
– Никаких скафандров с обогревом на них нет, – заметил Торн. – Антифриз у них вместо крови, что ли?
Все остальные молчали. Наконец гуманоиды предстали перед членами поискового отряда в обнаженном виде. Подозрения Яна подтвердились, но им на смену пришли новые. Блегг знал об этом? Ведь старый мерзавец сказал, что Кормак годится для выполнения этого задания, как никто другой.

Странные существа походили на людей, только кожа у них была зеленого цвета, а на животе, в паховых складках и под подбородком –  бледно‑желтая и вся покрытая чешуйками размером с ноготь. Гуманоиды не имели волосяного покрова, их глаза были раза в три больше, чем у людей. Ушные раковины отсутствовали, имелись только отверстия. Форма головы напоминала жабью. Скорее, это все же были морды, а не человеческие лица с носом и ртом. На руках у гуманоидов было по три пальца с загнутыми когтями.
Мейка нерешительно приблизилась к ним и обследовала их с помощью своего диагностического прибора. Затем она долго молча просматривала результаты обследования.

– Не могу получить четких сведений, – наконец призналась она. – Понадобится обследование в лаборатории на борту «Гибрис».
– Меня это нисколько не удивляет, – кивнул Ян. – И если сведения окажутся очень странными, я тоже не удивлюсь. Видите ли, я думаю, что на самом деле они не живые.

Биолог выжидательно уставилась на него.

– Дело в том, что давным‑давно один палеонтолог по имени Дейл Рассел проводил небольшое теоретическое исследование. Он размышлял на тему о том, в кого бы могли превратиться динозавры, будь у них возможность эволюционировать, если бы их место не заняли млекопитающие. В качестве базовой модели Рассел взял динозавра под названием стенонихозавр и теоретически произвел от него существо, которое окрестил динозавроидом. Эти ребята очень похожи на его произведение.
– Но они – не динозавроиды, – возразила Мейка.
– Думаю, эти были изготовлены ради смеха, а может быть – как наглядное пособие или еще по какой‑нибудь невероятной причине. Такого, как они, я видел всего один раз и решил, что это уникальный экземпляр. Я назвал его «драконидом». – Кормак потер кулаком глаза. На него вдруг навалилась усталость. – Понимаете, какое дело… Этих красавцев сотворил дракон из другой галактики, который, по идее, должен был сдохнуть четверть века назад.
Все ошеломленно смотрели на него. Все, кроме Мейки. Она понимающе кивнула.
– Астер Колора, – сказала она. – Взрыв антиматерии. Мне тогда было всего пять лет, но я все помню. Еще есть голографический фильм «Дракон в цветке» и книга «Послание дракона».
Кормак облегченно вздохнул. Хоть кто‑то знал об этой истории. Он устремил взгляд на гуманоидов.
– Их нужно каким‑то образом дезактивировать, очистить от радиации. Неплохо было бы поместить их в изолятор. А нам пора возвращаться. О драконе нам расскажет ИР «Гибрис».
В это мгновение один из драколюдей вздрогнул и пристально уставился на Кормака своими огромными глазищами с щелевидными зрачками. А потом ухмыльнулся, обнажив острые белые зубы. Из пасти у него пахло свежей кровью.

10

Чейнгласс. Стекло, изготовленное на основе молекулярных связей кремния. В зависимости от температуры обработки и различных добавок оно приобретает целый ряд качеств и способно заменить собой любой из прежде применявшихся материалов. Лезвия из чейнгласса прочные, как алмаз, и затачиваются острее, чем свежий скол кремня, а по показателям напряжения на излом приравниваются к хромированной стали. Кроме того, чейнгласс абсолютно лишен хрупкости обычного стекла. Изобрел это вещество Альгин Тенкиан, вследствие чего сказочно разбогател.
Отбыв срок заключения в тюрьме на Фобосе и еще один, более долгий, в рядах ЦСБЗ (некоторые, правда, могут считать это время курсами повышения квалификации), Тенкиан получил руководящую должность в иовианском командовании. В свое время он сдался Службе безопасности Земли из‑за того, что проникся отвращением к излишней жестокости, проявляемой отдельными группами сепаратистов, но саму идею продолжал искренне поддерживать. Когда Тенкиан ушел из иовианского генштаба и удалился на Иокасту, он прервал все связи с руководством сепаратистского движения. К этому времени, как говорят, его состояние, полученное от продажи акций предприятий по производству чейнгласса, перевалило за миллиардную отметку. Вот лишнее подтверждение тезиса о том, что наличие реального богатства кого угодно избавит от любых радикальных идей, в том числе и излишнего фанатизма.

«Краткие биографии»

Пелтер заметил их почти сразу и искренне удивился. Неужели они на что‑то надеялись? Вздумали, что могут его ограбить, когда следом за ним вышагивал мистер Кран? Он сошел с тротуара, перешагнул глубокую дождевую канаву и ступил на дорогу, обрамленную сгладившимися от времени камнями. Когда‑то здесь пролегал маршрут гидрокаров. Кран последовал за хозяином, сохраняя дистанцию в два шага. Так он ходил за Пелтером с того момента, как они прибыли на Хуму.
Двое преследователей отразились в темной витрине магазина на противоположной стороне улицы. Они растерялись, но в следующее мгновение поспешили за Пелтером. Ариан, зловеще ухмыльнувшись, приблизился к следующей витрине. Эта была хорошо освещена, и он стал рассматривать выставленные на ней товары. Оказалось, что это оружейный магазин, и этот факт сильно позабавил сепаратиста. Впрочем, на витрине не было ничего достойного его внимания – различные образцы реактивного оружия и ручные лазеры, ему требовалось оружие помощнее. А где же преследователи?
Двое незнакомцев остановились на тротуаре чуть поодаль. Никаких попыток нагло подойти – они просто стояли и наблюдали за ним. Пелтер повернулся к ним и скрестил руки на груди. Похоже, оба молодчика были из разряда искусственно накачанных и укрепленных. Оба бритоголовые, одетые одинаково – в облегающие зеленые комбинезоны, под которыми топорщились бронежилеты. В кобурах, притороченных к поясам, лежали импульсные пистолеты, из‑за края высоких ботинок выглядывали рукоятки больших ножей, очевидно, кое‑что имелось в многочисленных карманах. Но как бы круто ни выглядели эти парни, мистер Кран мог их обоих в лепешки превратить за секунду. С язвительным удовлетворением Ариан подумал: «Лучше бы вы, ребятки, убрались подобру‑поздорову».

– Ну? – рявкнул он, когда в конце концов ему надоело ждать.

Молодчики переглянулись и пошли к нему. Пелтер мысленно дал мистеру Крану приказ и взял у андроида кейс. В принципе, мистера Крана надо было инструктировать не столько насчет того, что ему нужно  делать, сколько наоборот – чего ему делать не следует. 
Ариан ждал. Ни один из незнакомцев не прикоснулся к оружию – правда, если бы и прикоснулся, большого толку от этого не было бы. Не дойдя всего несколько метров до Крана, молодчики замедлили шаг и явно растерялись.

– Ариан Пелтер? – проговорил тот из них, что был слева.
Больше он ничего сказать не успел, поскольку Кран двумя огромными шагами поравнялся с ним и его напарником. Движение андроида было настолько стремительным, что полы его пальто издали громкий хлопок. Кран сжал в медных кулаках ткань комбинезонов на груди, и предполагаемые жертвы даже ахнуть не успели. Затем андроид оторвал парней от тротуара и хорошенько стукнул их о витрину из бронированного стекла.
– Прежде чем мистер Кран вас прикончит, мне хотелось бы узнать, откуда вам известно мое имя.
– Босс… Наш босс… – охнул тот из двоих, кто назвал Пелтера по имени.
– Откуда вы знаете мое имя? – бесстрастно повторил Ариан, ничуть не изменившись в лице.

Второй молодчик поспешно прохрипел:

– Пошли, пошли с нами к нему!
Он обхватил двумя руками ручищу мистера Крана и таращился в черные глаза андроида.
– С какой стати я должен к нему идти?
– Потому что у него с вами общие интересы в одном местечке под названием Самарканд.
Пелтер довольно долго не отрывал взгляд от этого парня. Потом поднял руку и прикоснулся к модулю за ухом. Мистер Кран поставил молодчиков на тротуар, не очень охотно отпустил их и отошел назад. Ариан отдал ему кейс, после чего стоял и смотрел, как двое здоровяков одергивают комбинезоны. Они ждали, что он что‑то скажет, но он молчал.
– Ну так… тогда… вот сюда, – промямлил первый громила. Он опасливо обошел мистера Крана и возглавил процессию.

Мужчина был невероятно толст, почти шарообразен, но почему – Пелтер понять не мог. Наверняка здесь не было перерывов в поставках продовольствия, следовательно, не было и нужды наедаться впрок. К подобному прибегали только на самых слаборазвитых планетах. Чешуйчатого модуля за ухом у толстяка не было, в отличие от типов, которые привели к нему Пелтера, а вот сам толстяк кое в чем на рептилию походил. Его лоснящаяся кожа была покрыта узором в виде правильных шестиугольников, сильно напоминавших чешуйки. Пелтер на несколько секунд задержал взгляд на толстяке и воззрился на молодчиков. Они отошли и заняли позиции по обе стороны от бронированной двери. Ну и что с того? Мистер Кран, стоявший всего в нескольких шагах от двери, сделает все, что нужно, и даже больше, если ситуация начнет складываться не так.
– Ариан Пелтер? – уточнил толстяк.

– Да, и мне очень любопытно, откуда об этом знаете вы. 
– Пожалуйста, садитесь.
Толстяк указал на стул перед письменным столом. Пелтер подошел и сел, мистер Кран приблизился и встал у него за спиной. Ариан заставил андроида развернуться и следить за двумя здоровяками у двери.
– Вы не ответили на мой вопрос, – напомнил он толстяку.
– Я здесь, чтобы вам помочь.
– И кто же вы такой?

– Можете называть меня Гренделем note 1 0  , – представился толстяк и едва заметно улыбнулся, довольный, видимо, шуткой, смысл которой был понятен только ему.
– Слушайте, Грендель, у меня дел по горло. Ваши ребята сказали мне, что у нас с вами какие‑то общие интересы. Я согласился прийти сюда только потому, что они упомянули планету под названием Самарканд.
– Верно, у меня есть интересы на Самарканде. Но давайте сразу все проясним. – Грендель помедлил, словно бы что‑то обдумывая, и продолжал: – И моего клиента, и вас на Самарканде интересует один и тот же человек. Это Ян Кормак.
Пелтер опустил глаза и увидел, что непроизвольно сжал кулаки. Мгновение – и он разжал кулаки и поднял голову. На краешке поля зрения опять появился треклятый пистолет.
– Говорите, и говорите быстро, – процедил он сквозь стиснутые зубы.
Мистер Кран, стоявший у него за спиной, начал по‑птичьи поворачивать голову, поглядывая то на одного молодчика, то на другого.
– Во‑первых, должен вас заверить в том, что у меня найдется все, что вам нужно. Я располагаю всем тем, на что в государстве смотрят косо.
– Больше спрашивать не стану, – напомнил Пелтер.
– Как скажете… Вы хотите убить Яна Кормака. Я могу помочь вам убить его.

Что‑то твердое прикоснулось к затылку Ариана.

– Дальше.
– Мой клиент вам поможет. Через меня он обеспечит вас оружием. Правда, за оружие придется заплатить, но вы все равно собирались его покупать. Однако есть и другое, в чем он может оказаться для вас полезен. У вас есть решимость и способность разделаться с Яном Кормаком. Вам не хватает подходящего источника информации.
– Я могу добыть информацию. – Пелтер пожал плечами.
– Да? – хмыкнул Грендель. – Информацию такой степени точности, как, например, такая, что в данный момент Ян Кормак находится на борту небольшого шаттла, летящего над Самаркандом? Или что с ним летят солдаты‑спаркинды ?

Ариан ответил не сразу. Между тем андроид замер.

– Такие… сведения могут поступать только из сети ИР, – проговорил он. – Получить их могут только те, у кого имеется системное подключение. У вас оно есть? Если оно у вас есть, значит, вы из ЦСБЗ и жить вам осталось недолго.

Грендель улыбнулся.

– Никаких системных подключений – в том виде, как вы их представляете. Но быть может, вы заметили вот это?
Грендель выдвинул ящик и достал оттуда странного вида модуль – такой он видел у таможенницы. Пелтеру почему‑то он показался живым.
– Это не объяснение, – буркнул он.
– Вы не спросили меня, кто мой клиент, – заметил Грендель.
– Ну и кто же ваш клиент?

Грендель ответил на его вопрос.

В «Шэрроу», под золоченой барочной крышей, можно было получить все развлечения, за которые ты только готов был заплатить. На отдельных платформах располагались многочисленные рестораны, имелось и множество кольцевидных барных стоек, поэтому за следующей порцией спиртного посетителю не было необходимости далеко идти. А еще – игровые залы, бордели и прочие заведения, где клиентам предлагались более извращенные радости. На цепях под плоским потолком висела площадка для проведения боев. В цилиндрической цистерне из бронированного стекла жуткие членистоногие размером с человека без конца дубасили друг друга. Всякий раз, когда один из них оказывался разорванным на части, он валился на дно цистерны, и там членистоногие размером поменьше собирали его заново. Не все соглашались в том, стоит ли считать этих тварей живыми, поскольку они являлись продуктом биотехнологий.
Стэнтон на пару секунд задержал взгляд на сражавшихся чудовищах, затем переключил свое внимание на людей, сидевших за столами и управлявших биомонстрами с помощью виртуальных перчаток и шлемов. Один из игроков сорвал с головы шлем и победно ударил кулаком по воздуху. Его соседи недовольно заворчали и начали с ним расплачиваться. Джон отвлекся от этой компании, как только заметил невысокого роста и хрупкого эльфийского сложения женщину с длинными прямыми черными волосами, в облегающем комбинезоне астронавта и туфлях на пружинящих каблуках. Покачивая бедрами, она поднималась вверх по одной из винтовых лестниц. Как только она скрылась из виду, Стэнтон поспешил за ней.
Лестница привела его на гостиничный этаж «Шэрроу». Широкий коридор изгибался крутой дугой, по спирали обвивая цилиндрическое здание «Шэрроу». Стэнтон внимательно изучал взглядом многочисленные двери, пока не поравнялся с одной из них, внешне ничем не отличавшейся от соседней, стукнул по ней кулаком и прижался глазами к небольшому оптическому чипу. Мгновение – и дверь открылась.
Джон огляделся по сторонам. «Потолок низкий, мистер Кран тут точно не поместится». Он огляделся по сторонам. Справа от него стояла большая круглая кровать, слева – кабинка из оргстекла в форме яйца, внутри которой находились душ и круглая ванна. Между кабинкой и кроватью стоял круглый столик из отполированного белого камня, рядом с ним – два на вид удобных кресла.
В одном из них расположилась та женщина, за которой последовал Стэнтон, переодетая в короткое шелковое платье с широким поясом. Джарвеллис была необыкновенно хороша собой в отличие от пистолета, который наставила на Стэнтона.

– Чтоб мне не жить! – воскликнула она. – Верный пес Ариана Пелтера! Тебя, стало быть, спустили с поводка? Или ты стал очень‑очень гадкой собачкой, сорвался и дал деру?
Женщина встала и, покачивая бедрами, подошла к Стэнтону, прижала импульсник к его груди.
– Он хочет, чтобы ты захватила его в обратный рейс.
– Да что ты говоришь? А может, я вообще не собираюсь улетать?
Джон шагнул к женщине, отобрал у нее пистолет и бросил его на пушистый ковер.
– У нас два часа, – сообщил он, после чего рванул пряжку ее пояса.
– Ой, какой же ты грубый, – проворковала она и игриво пробежалась пальцами по своей груди, животу и бедрам.
– Джарвеллис, быстро в кровать, – распорядился Стэнтон.
Капитан звездолета «Лирик» сбросила платье и села на каменный столик. Сладострастно улыбаясь, она наблюдала за тем, как мужчина раздевается.
– А я думала, мы начнем в ванне, а уже потом… постепенно… доберемся до кровати, – заметила она.
– Ты сильно пожалеешь о том, что не включила в грузовом отсеке обогрев, – предупредил ее Джон.
– У‑у‑у, так ты собрался меня наказать, большой мальчик?
Он взял ее на руки и понес к круглой ванне. Джарвеллис игриво хихикала и делала вид, что сопротивляется.

Пелтер положил модуль на ладонь и рассмотрел его. Может быть, эта штуковина действительно ему остро необходима, но насколько можно доверять толстяку? Он ему абсолютно не верил.
На тыльной стороне модуля располагались три костных крепления – почти такие же, как у всех прочих модулей. Не сильно отличалось от других образцов и волокнистое кольцо‑инжектор. Как все стандартные модули, этот тоже должен был соединяться с головным мозгом посредством зрительного нерва, и носить его следовало за ухом. В точности обо всех соединениях, необходимых для работы модулей, Пелтер не знал, но видел, что у этого модуля волокна слишком тоненькие, да и сам он был мягким на ощупь. Что помешает превратить его в лепешку?
Пелтер принял решение. Кто‑то мог бы, пожалуй, подумать, что это верх идиотизма, но сам он понимал, что только за счет подобного риска сможет в конце концов одержать победу. Рассматривая устройство, он быстро создал программу взаимодействия между модулем Сайлэка и командным блоком Крана. Это заняло всего несколько секунд. Затем Ариан уставился на Гренделя.
– Я не желаю, чтобы мной управляли.

– Мы про такое и не думали, Ариан Пелтер. Этот модуль, как я уже сказал, предназначен для того, чтобы вы  могли получать сведения, которые вам передаст дракон. Можете забрать устройство и на досуге изучить более внимательно. Я вовсе не хочу, чтобы вы шли на дело вслепую.
Пелтер кивнул. Это означало следующее: что бы ни таилось внутри этого модуля, упрятано было на совесть. Он поднес устройство к голове и прижал. В первое мгновение ничего не произошло, а в следующий миг Ариан не сдержался и охнул: костные крепления встали на место без анестезии. Он притронулся к модулю – тот стал теплым, даже горячим на ощупь. Пелтер почувствовал, как медная рука мистера Крана воспроизвела его движения, в сознании замелькали образы дурацких игрушек андроида. Грендель поднялся на ноги и в тревоге уставился на него. Двое молодчиков у двери, которых Пелтер видел глазами мистера Крана, схватились за оружие. Половина головы у Ариана онемела. Как происходил процесс внедрения, он не чувствовал. Наноскопические волоконца проникали сквозь клетки тканей и кости так же легко, как жесткие волосы пронзают мыльную пену. А вот соединения, производимые волоконцами, он ощущал.
Пару секунд новый модуль и модуль, установленный Сайлэком, дублировали друг друга, а потом старый модуль отключился. Пелтер снова взял на себя управление, закрыл глаза, вышел на связь с андроидом и заставил его опустить руку. Управление и доступ прошли безотказно и молниеносно. Полностью обездвижив Крана, Ариан зашел на местный сервер. Быстро. Очень быстро. Он нашел в модуле программу поиска и дал команду найти ссылки об Ариане Пелтере. Таких ссылок на данном сервере не оказалось, однако запрос был осуществлен, а ответ – получен.

Открыв глаза, Пелтер уставился на Гренделя.

– Повторяю: я не допущу, чтобы мной управляли.
– А я вновь заверяю – у вас и моего клиента одинаковые цели.
Ариан снова сосредоточился, закрыв глаза, он отключил новый модуль и включил Тот, который ему установил Сайлэк, как если бы перешел с цветного зрения на черно‑белое. Поняв, что переключение возможно, Пелтер заблокировал программу, переданную им мистеру Крану, – через тридцать секунд андроид должен был прикончить двоих молодчиков, стоявших у двери, потом разделаться с Гренделем и оторвать от головы Пелтера этот мягкий модуль.
Пелтер поднял веки и увидел, что Грендель втискивает свое шарообразное тело в кресло.
– Теперь о деле. – Толстяк плотоядно ухмыльнулся. – Что конкретно вам нужно из железа?
Пелтер ответил не сразу. Глазами мистера Крана он понаблюдал за тем, как двое здоровяков у двери убрали руки от пистолетов. Как только они это сделали, Пелтер прижал кончики пальцев к модулю Сайлэка и заговорил спокойно и четко:
– У меня большой список. Помимо прочего, мне нужны пули‑ищейки и скорострельные винтовки Дрескона. Потребуются также снаряды с наведением, лазерные карабины, взрывчатка и различные системы запуска всего вышеперечисленного. Кроме того, нужны дроны‑разведчики, протонные ружья и катер «пташка».
– Наверняка вы понимаете, что последние три пункта самые сложные, – заметил Грендель. – К счастью, у меня есть два протонных ружья и несколько дронов‑разведчиков. С «пташкой» могут возникнуть проблемы, но они решаемы. Передайте мне ваш список.
Пелтер «вызвал» список, который скрупулезно составлял с момента приземления на Хуме, и передал по закрытой линии связи Гренделю. На миг взгляд толстяка стал изумленным, но в следующее мгновение он осклабился.
– А вы – любитель все предусмотреть.
Ариан не удосужился прокомментировать это замечание. Грендель потер руки и склонился к столу.
– Теперь поговорим о деталях, ну и о цене, конечно. Откинувшись на спинку стула, Пелтер отвел взгляд от собеседника. Через свой новый модуль он ощущал, будто что‑то таится на заднем плане, позади таблиц и графиков. Затем все пропало – а это «что‑то» осталось. Пелтер догадывался, что в какое‑то мгновение услышит голос. Правда, пока он еще не понимал, как он ответит на этот голос. Он зажмурился, сосредоточился и включил модуль Сайлэка, не отключая при этом новый. Это оказалось не так‑то просто, но Ариан твердо решил: так надо. Он не мог допустить, чтобы им управляли.
– Назовите цену, – равнодушно произнес он, посмотрев на Гренделя.

Джарвеллис лежала с хитрой и довольной улыбкой кошки, слопавшей хозяйские сливки. Стэнтон изучал свои свежие царапины и гадал, откуда у этой хрупкой женщины столько силы. Его скелет был укреплен, а ее тело в отличие от него пребывало в естественном состоянии, но тем не менее любовница его основательно измотала. Она тоже надолго задержала на нем взгляд и сунула руку под подушку, лежавшую слева от нее. Стэнтон заметил выражение показной невинности во взгляде подружки, проворно перекатился ближе к ней и сжал запястье ее левой руки.
– Джон, где же твое доверие к людям? – обиженно проговорила Джарвеллис.
– Я его потерял в тот день, когда моя мамаша сдала моего папашу святошам, а они выволокли его из нашей квартиры в аркадном квартале и пристрелили на месте.

Женщина перестала улыбаться.

– Извини, забыла. Ты ведь с Масады, да?
– Угу. Там всем заправляли богословы, засевшие на орбитальных станциях, и все законы были религиозные. Никто никому не доверял, а уж указы насчет ересей святоши то и дело перекраивали.
– Мне ты можешь доверять.
Джон тихо вздохнул – его пугало собственное желание доверять ей. Он опустил ее руку и отодвинулся – но не слишком далеко. Доверие… незнакомое чувство.
Джарвеллис осторожно вытянула руку из‑под подушки и протянула Стэнтону длинную плоскую шкатулку из розового дерева.
– У меня для тебя подарок.
Стэнтон взял шкатулку и принялся рассматривать ее. На крышке была вырезана буква «Т».

– Открывай же, – поторопила его Джарвеллис. Стэнтон не торопился. А вдруг внутри какой‑нибудь неприятный сюрприз, ловушка? Доверие.  Он нажал на кнопочку сбоку, и крышка медленно приподнялась.
– Господи боже… – вырвалось у него.
В шкатулке на подкладке из черного бархата лежали кинжал, ножны к нему и золотое кольцо. Клинок был изготовлен из желтого чейнгласса. Внутри рукоятки переплетались и образовывали сетку серебряные проволочки, внутри которой множество маленьких кубиков тускло поблескивали на свету. Ножны из обычного черного металла были обтянуты кожей.
– Старинная работа, – сообщила Джарвеллис. – Прошлый век. Вся «родословная» записана в микроразуме. Тенкиан изготовил этот кинжал на Иокасте. Он один из самых первых, которые Тенкиан снабдил микроинтеллектом. И еще у него имеется маленькая антигравитационная установка.
Стэнтон вынул кинжал из шкатулки. Рукоятка показалась ему слишком гладкой, но при этом была прочной и в руке лежала удобно. Ладонь вдруг начало слегка покалывать. Джарвеллис продолжала рассказ.
– Теперь кинжал настроился на тебя. Если кто‑то другой вздумает им воспользоваться, предварительно не перепрограммировав, то получит краткий нервно‑паралитический шок, и этого будет вполне достаточно для того, чтобы вынудить человека бросить кинжал.
– А что он умеет?
– Не слишком много, если честно. Видишь кольцо? Стэнтон вынул из шкатулки кольцо и рассмотрел его. Чистое золото. Внутри – зеленоватый ободок из золота с какой‑то примесью. Наружный край представлял собой восьмиугольник, из‑за этого кольцо походило на гайку.
– Надень его на указательный палец правой руки.
Джон надел кольцо. Оно легко скользнуло по пальцу, но сразу словно бы стало туже.
– Теперь, – продолжала инструктировать его Джарвеллис, – убери кинжал в ножны.
Как только Стэнтон сделал это, женщина осторожно взяла у него кинжал, прикасаясь только к ножнам, и бросила в изножье кровати.
– Зеленое колечко внутри золотого движется. Чуть‑чуть поверни его большим пальцем.
Стэнтон так и сделал. Послышался такой звук, словно мимо пролетела оса. Затем последовала золотистая вспышка, и, прежде чем он успел отреагировать, рукоятка кинжала легла на его ладонь. Джон сжал ее и с довольной усмешкой повернул голову к Джарвеллис.
– Мне нравится.

Любовница пожала плечами.

– Боюсь, это все, что он умеет. Хорошо еще, что ему хватает ума не порезать тебе пальцы.
– Наверняка будут моменты, когда и этого вполне достаточно, – заверил ее Стэнтон.
Он взял с кровати ножны и убрал кинжал, затем положил и его, и шкатулку на столик рядом с кроватью, а потом обвил рукой шею женщины и притянул ее к себе. Их губы слились в долгом страстном поцелуе. Отстранившись, Стэнтон поднял руку и пошевелил указательным пальцем.
– Это значит, что мы поженились?
Джарвеллис пару секунд очень серьезно смотрела на него, потом улыбнулась и откинулась на подушки.
– А ты мне еще разок расскажи сколько, – попросила она.

Стэнтон сжал пальцы в кулак, уголки его губ тронула улыбка.

– Говорил уже.
– Все равно. Хочу еще раз услышать.
– Ладно… Отделений в этом кейсе штук пять, не меньше. Миллионов пять он выложит за оружие да еще расплатится с Корлакисом и его парнями. Стало быть, останется еще миллионов десять.
– Замечательно, но как эти десять миллионов станут нашими?
– Трудная задача. Кран от него ни на шаг не отходит, так что сильно не разгуляешься. Как только мы начнем охоту на этого ублюдка из ЦСБЗ, Ариану придется послать Крана на Дело, а у меня к тому времени в руках уже будет какое‑то солидное оружие. Вот тогда и придется его брать. Ну, а ты подскочишь и подхватишь меня. Стэнтон посмотрел на Джарвеллис, но она отвела взгляд.
– А как быть с четверкой громил?
– Ну, они в какое‑то время тоже окажутся при деле. А уж я момент не упущу. Черт, надо было сразу у него кейс отобрать, как только он с ним из банка вышел. Сглупил, не прощу себе.
– Да нет, Джон, ты просто вел себя лояльно. Почему не признаться себе в том, что ты был лоялен до предела и что этим пределом являлся мистер Кран. – Женщина наконец повернула к Стэнтону голову и улыбнулась. – Знаешь, Джон, а это было бы здорово. Сцапать бы эти камушки – и можно было бы сделать моей посудине апгрейд класса «Водолей». А это значит – таран на носу и просто бешеная скорость. Мало ли, вдруг нам на хвост сядет ЦСБЗ. Как думаешь, скоро мы сможем создать консорциум и начать получать по‑настоящему большие деньги?
– Все еще мечтаешь купить планету?
– Владеть целой планетой никто себе не может позволить, но кто мешает купить столько земли, чтобы разница была бы совсем не заметна? Можно было бы подыскать планету в нескольких световых столетиях, далеко‑далеко, куда не дотянутся лапы Правительства. Ты только представь себе…
Стэнтон потянулся к ней и крепко обнял. Ему нравились ее глупые мечты. Он не имел ничего против, лишь бы только Джарвеллис мечтала рядом с ним. Порой мысль о том, что она куда‑нибудь смоется вместе со своими мечтами, пугала его.

11

Кормак с глубоким вздохом уселся перед экраном в зоне отдыха, мысленно произнес тост за здоровье Горация Блегга, осушил стакан и поставил его на столик. Он жутко устал, но заснуть не смог и решил, что лучшего способа снять напряжение, чем выпивка, просто нет.
– Бортовой ИР… – Ян прервал себя и начал снова: – «Гибрис», у этого экрана есть аудиообеспечение?
– Есть, – ответил ему один из множества голосов на борту «Гибрис». В зоне отдыха голос ИР звучал более расслабленно и легко.
– Покажи мне, что происходит в изоляторе номер один, пожалуйста.
Экран ожил, и на нем появилось изображение. На полу каюты сидели два драконида и с аппетитом жевали ломти искусственного белка, запивая их водой из высоких узкогорлых кувшинов. Зрелище напоминало отрывок из старинной сказки. Кормак мысленно вздрогнул и больше об этом думать не стал.
– Эти существа очень эффективны, – заметил ИР корабля.
– Что ты имеешь в виду?
– Они сами себя дезактивируют. Пользуются каким‑то способом регенерации. С экскрементами из их тела выделяется большой процент поврежденного и радиоактивного материала.
– Очень мило с их стороны.
Мейка сделала ему очень болезненный укол, и место инъекции до сих пор болело. «Может, она мне таким образом за что‑то отомстила?» Ведь существовали методы более милосердного внутривенного введения дезактивационных препаратов в кровоток. ИР «Гибрис» продолжал:
– Процесс чрезвычайно быстрый. Они съедают все, что им дают, и стремительно перерабатывают пищу. Через двое суток завершится их полная регенерация.
– Имеет ли смысл нам тогда выпустить их из изолятора? – поинтересовался Кормак.
– Это вам решать. Следует заметить, что дракон всегда делал только то, что нужно ему, а жизнь людей его мало интересовала.
Кормак согласно кивнул. Ему вспомнился двухкилометровый периметр зоны вокруг дракона на Астер Колоре. Люди есть люди, и они, конечно, пробовали прорваться в эту зону, и она превратилась в кладбище разбитых машин, внутри которых до сих пор, наверное, лежали человеческие останки.

«Где ты, дракон? Чего тебе надо?»
Услышав шум, Ян обернулся. Вошла Шален. Старший офицер тоже выглядела усталой, и намерения у нее, похоже, были такие же, как и у него. Она взяла себе спиртное в автоматическом баре и уселась рядом. Потягивая коктейль из стакана, женщина так пристально смотрела на Кормака, что ему стало не по себе. Нужно было заговорить с ней.

– Не спится? – спросил он.
– Нет. – Шален отвела взгляд, улыбнулась и потерла глаза большим и указательным пальцами. – Я готовила зонд к отправке на место взрыва. Этот зонд должен будет произвести поиск фрагментов буфера рансибля. Похоже, там все‑таки не все испарилось. – Она взглянула на экран. – Как поживают наши приятели?

Кормак пересказал ей все, о чем ему сообщил ИР «Гибрис».

– Дракониды… Я попробовала навести справки, но нашла только текст с названием «Диалоги с драконом». Десять миллионов слов. Похоже на философские тезисы, но читается легко. К сожалению, на чтение у меня совершенно нет времени… – Шален помолчала, затем внимательно посмотрела на Яна. – Что же это был за дракон? Не огнедышащее чудище, насколько я понимаю?

Кормак на миг растерялся и, поморщившись, ответил:

– Нет, это существо само себя назвало драконом… «Гибрис», у тебя есть какие‑нибудь видеозаписи о драконе?
– На всю жизнь хватит.
– Покажи нам что‑нибудь, пожалуйста.
Экран мигнул, и на нем появилось изображение обширной каменистой равнины под красным небом с металлическим отливом. На равнине стояли четыре огромных шара, соединенные между собой в ряд. Падал розовый снег.
– Вот дракон. Каждый из этих шаров имеет диаметр в один километр.
– И все это… было живое? – недоверчиво спросила Шален.
– О да, пожалуй, даже слишком. Ксенологи предполагали, что когда‑то он был подвижен, но обнаружили его уже в таком состоянии. У него имелись псевдоподии, запущенные в землю, как корни, на многие километры вокруг. Наверное, он извлекал из почвы какие‑то минералы или еще что‑то для пропитания. Никто не скажет наверняка, но когда позднее обследовали эти места, то обнаружили, что под землей все изрыто туннелями и что некоторые минералы отсутствуют, хотя в других местах они обнаруживались.
– Что значит «обследовали позднее»?
Кормак закрыл глаза. Ясные как день образы хлынули в его память. Он вспомнил фантастическую дорогу, приготовленную для него, – дорогу длиной в два километра, размеченную псевдоподиями вышиной в пять метров и в полметра шириной. Они походили на белых кобр, но в том месте, где у кобры располагалась бы пасть, у псевдоподий находился единственный синий, словно бы хрустальный, глаз. Прогулка получилась долгой.
– Он ведь состоит не только из плоти и скелета. При таких размерах он должен бы рухнуть под собственным весом…
– Он живой, но при этом он также – машина, – объяснил Кормак. – Приборы определили, что у него имеются антигравитационные свойства, датчики засекли наличие металлов и странные виды излучения. Высказывались предположения о том, что кости дракона состоят из какой‑то разновидности пузырькового металла, а также что он поддерживает собственный вес за счет антигравитации. Но никто не подходил к нему близко, чтобы выяснить это окончательно.
– Расскажите мне еще что‑нибудь, – попросила Шален, забыв об усталости.

Усмехнувшись, Ян покачал головой.

– Все начинается с крика, верно? – сказал он и посмотрел на экран. – «Гибрис», запиши‑ка мой рассказ. Чтобы больше не повторять. – Он перевел взгляд на женщину. – Говорят, когда путешествуешь с помощью рансибля, какую‑то долю секунды ты непроизвольно кричишь. На Астер Колору я попал, не вскрикнув. Я читал наизусть один дурацкий стишок, вы его наверняка знаете. Кто его не знает?

Кормак стал вспоминать и рассказывать.

2407 солстанский год 
Беззвучный крик в гиперпространстве – все знают об этом крике, но квинсы его никогда не помнят. Для Кормака это было всего лишь вспышкой красного и черного, намек на Дантов ад, и он продолжал мысленно читать стихотворение:
«"Свежий фарш и айву ели они вилками‑ножами… "note 1 1  Так, что ли?» Времена меняются, меняются термины, а это был всего‑навсего старинный глупый стишок. Кормак все это прекрасно осознавал, пытаясь превозмочь потерю ориентации.

«А теперь вилка‑нож несет их через всю галактику… Ха‑ха! Переписанные мифы. А я – рыцарь в сияющих латах, только мое „железо“ – внутри меня…»

Через десять секунд и четыреста световых лет его разум воссоединился с телом. Он вышел из сияющей чаши, спустился по ступеням с постамента, прошагал по полу, вымощенному плитами из черного стекла, и покинул шар рансибля.

– Ян Кормак?
– Да.
Небо было красным, с металлическим отливом, а земля – каменистой, розовой, с черными разводами. Линия горизонта лежала гораздо ближе, чем, скажем, при виде, открывавшемся с балкона его квартиры в Нью‑Йорке, на двухсотом этаже небоскреба. На такие вещи сразу обращаешь внимание.
Ян чихнул и сделал глубокий вдох. Воздух пах солью, а язык сразу же покрылся кремниевой пылью. Он собрался с мыслями и переключил свое внимание на появившуюся перед ним девушку с красными волосами. Может быть, на самом деле они были светлые, но под здешним небом все приобретало именно такой цвет.
– Меня зовут Мария.
Кормак продолжал осматривать пустынные окрестности. Затем указал на рансибль.
– Только один. Квинсы и легкие грузы. Сюда прилетает мало людей, – заметил он.
– Да. Дракон установил лимит: двадцать тысяч посетителей за год.
– За солстанский год?
– Нет… Год на Астер Колоре, – чуть раздраженно ответила девушка.

Ян в упор посмотрел на нее.

– Мне нужна помощь, а не нетерпение.
– Хорошо, – ворчливо отозвалась девушка и провела рукой по бедру. На ней были облегающие кожаные брюки.
Активировав соединение, Кормак немедленно получил сообщение в зрительный центр коры головного мозга. Он не стал загружать его в память, а быстро пробежал глазами, продолжая оглядывать окрестности.
«Мария Конвала. Родилась на Астер Колоре в 2376 солстанском году. Экзобиолог, участвует в работе научной бригады ЦСБЗ. Амбициозна, имеет связи с движением сепаратистов; по слухам, участвовала в третьем Иовианском путче…»
Кормак едва заметно улыбнулся. Руководство ЦСБЗ выбрало его для работы на Астер Колоре только потому, что он хорошо знал здешние звездные системы и людей, от которых в первую очередь можно было ждать беды. Даже теперь агенты, трудившиеся под его началом, раскрывали одну сепаратистскую ячейку за другой. Они ходили по лезвию бритвы, работая под прикрытием. Стоило бы только провалиться одному из них, и все труды – насмарку, хотя при этом лопнула бы и большая часть сепаратистской сети. Конечно, здесь происходило нечто совсем иное – разве не так? Ян закрыл файлы, они померкли и исчезли. Он перестал улыбаться и перевел взгляд на паривший над землей неподалеку антигравомобиль, похожий на стальной снаряд. Ржавые подтеки и заплатки на днище машины. Типичная картина для мест, столь отдаленных от Земли; все ломалось, изнашивалось, а заменялось нечасто. Ему, наверное, еще сильно повезло, что здесь вообще оказался антигравомобиль. Может быть, как раз поэтому этот сектор галактики стал логовом сепаратистов – слишком мало приходилось роскоши на душу населения…
– Пойдем? – предложил он, немного помедлив.

* * *
Машина заскользила над пустынной местностью, и Кормак запросил сведения, имеющие более непосредственное отношение к его нынешнему заданию. На Астер Колоре помимо человеческой колонии из живых существ обитали разумный дракон и неразумный варан – оба гиганты. Судя по всему, никакой жизни на этой планете прежде не было: исследователи не нашли ни окаме‑нелостей, ни меловых отложений, ни углеводородов – основы любой жизнедеятельности. Ничего. Миллиарды были затрачены на проекты глубинного бурения, технику для просеивания почвы и длительные биохимические исследования. Без ответа оставался целый ряд вопросов: куда подевалась экологическая система, на фоне которой произошла эволюция дракона и варана? И имела ли она место на Астер Колоре?
Дракон незамедлительно вышел на связь с самыми первыми поселенцами и с тех пор постоянно общался с колонией, но все‑таки о нем знали очень мало. Дракон предпочитал высказываться как оракул и давать дельфийские ответы.

– Дракон как‑то объяснил свою просьбу?
– Это скорее было требование, нежели просьба.
– Поточнее.

Мария искоса глянула на Кормака.

– Мы изначально находимся здесь благодаря его молчаливому согласию. Он сказал: «Пришлите мне посланника». Так что – никакой просьбы.
Ян не мог не заметить язвительность в ее тоне. «Тяжелое у нее положение, если она сепаратистка, – подумал он. – Как Мария может выступать за политическую независимость, если Астер Колора пока не могла подняться выше статуса колонии? Интересно, насколько это у нее серьезно и далеко ли она готова зайти?» Убивать девушку ему совсем не хотелось.
Под днищем антигравомобиля проплывала красноватая каменистая пустыня. Наконец вдали показалось нечто, похожее на пятнышко плесени, – городок Картис.
Как все прочие туристы, Кормак остановился в гостинице. В номере он плюхнулся на кровать и запросил у системы запись бесед дракона с людьми.

«Ты продолжаешь игнорировать наши вопросы о тебе», – проговорил человек, явно с трудом сдерживающий злость.

«Да, так и есть», – последовал равнодушный ответ.
«Однако ты уже много лет имеешь доступ к нашим информационным системам. Тебе известна наша история, ты знаешь об уровне развития нашей техники… Пожалуй, ты знаешь о человечестве больше, чем любой из людей. Почему ты не желаешь рассказывать нам о себе? Разве мы просим от тебя слишком многого?»
«Ты прав: о вашем народе мне известно больше, чем каждому из тебе подобных в отдельности».
«Ты не ответил на мой вопрос».
«Ответил».
«Не понимаю».
«Как это по‑человечески».
«Пожалуйста, объясни».
«Рансибли уже функционируют почти безотказно. Теперь люди могут без труда перемещаться от одной звездной системы к другой. На Земле вот‑вот начнут использование энергии антиматерии. В звездной системе Кассий ведется сооружение первой сферы Дайсона. Для осуществления этого проекта в дело пошла материя планеты размером с Иов, и эту планету разрушила контратерренная ракета.
«Ты нас боишься?»
«Надо бояться?»
«Многие считают, что ты поэтому так упрямишься».
«Каков твой возраст, Дарсон?»
«Сто семьдесят солстанских лет».
«Скорее всего, ты проживешь больше восьмисот лет, да и умрешь исключительно от скуки».
«Может быть. А тебе сколько лет?»
«Ты представляешь свой народ, Дарсон?»
«В смысле…»
«Нет, ты не представляешь свой народ. Я не могу составить мнения о тебе. Пришлите мне посланника».

После того как диалог завершился, Кормак открыл глаза и поскреб макушку. Он устал – в конце концов, путь получился неблизкий. «Что принесет мне завтрашнее утро?» Ян, конечно, не знал, какое сейчас время суток на Астер Колоре, но уже давно приучился не обращать внимание на такие мелочи. Он жил по своему личному времени, только так можно было не сойти с ума.
Утром явилась Мария с аналитическими данными от Дарсона, эксперта по дракону. Кормак прочел отчет за завтраком, состоявшим из яичницы со специями, довольно вкусной рыбы и двух больших чашек чая. Согласно заключению Дарсона, дракон, по человеческим понятиям, был безумен. Дочитав отчет, Кормак оделся в потрепанный дорожный комбинезон и положил в рюкзак единственное устройство, какое ему могло понадобиться. По пути он бросил отчет в мусорный ящик.
Вскоре он уже летел в АГМ над красной пустыней под кровавым небом.

– Что скажете о Дарсоне?
– Напыщенный старикашка, – ответила Мария, и Кормак сразу проникся к ней более теплым чувством.
– Он считает дракона психом.
– У меня нет права судить.
Кормак бесстрастно наблюдал за тем, как стекают по антифрикционному ветровому стеклу капельки розовой мороси.
– У вас есть право на собственное мнение.
Мария заметно растерялась. Ян понимал: она пытается решить, как на него повлиять и какое бы ей лучше иметь мнение. Кормак сдержал улыбку. Девушке не позавидуешь. Кормака опередили инструкции: никаких неделовых разговоров, доставить прямиком к дракону, и все. Тут занервничаешь.
– Диалог с драконом носит обманчиво человеческий характер… Дарсону, похоже, трудно воспринимать психологию чужака.
Кормак хмыкнул. Итак, девушка так и не придумала, каким образом оказать на него давление, поэтому сказала правду. Он сделал мысленную заметку и стал смотреть вперед. Мария сбросила скорость машины и повела ее на посадку. Внизу находилась самая настоящая свалка – зримый результат нарушения людьми установленного драконом правила: никаких машин размером больше человека в радиусе двух километров.
Антигравомобиль завис над землей. Открылась скользящая дверца, и Кормак постучал кончиками пальцев по рации, притороченной к поясу.
– Когда я захочу, чтобы вы меня забрали, я вам сообщу, – сказал он и спрыгнул вниз.
Добравшись до линии, где были свалены разбившиеся в лепешку антигравы и аэроскутеры, которыми и обозначалась граница двухкилометровой зоны, Кормак забросил за спину рюкзак и взобрался на одну из проржавевших искореженных машин. Даже сквозь пелену снега были видны четыре громадных шара, стоявшие подобно гигантским цистернам на равнине, усыпанной обломками камней.
Вскоре Ян был уже по другую сторону «пограничной полосы», где ему на глаза попался разбитый ATM, из которого никто не удосужился извлечь погибших пассажиров. А когда Кормак спрыгнул на землю, земля у него под ногами зашевелилась.

«Это псевдоподии».
Он замер и некоторое время стоял в ожидании. Едкая соль разъедала рот. В пяти метрах в стороне почва подернулась рябью, и в воздух взметнулось нечто вроде метровой кобры. Кормак упал ничком на землю, чтобы в него не попали разлетающиеся в стороны камни, потом перевернулся и поднял голову. На него таращился глаз из синего хрусталя, расположенный в том месте, где у кобры должна находиться пасть. Земля дрогнула, произошел новый взрыв. Потом – еще один.
Кормак накрыл голову рюкзаком. Взрывы следовали друг за другим, его осыпало мелким щебнем. А потом наконец стало тихо.
Выстроившиеся в ряд и изогнутые, будто ребра скелета гигантского змея, псевдоподии стали его почетным караулом. И Ян зашагал между ними, словно вдоль позвоночника.
«Перед лицом самой страшной катастрофы нет ничего лучше пренебрежения… Ну и фонари у них тут…»
Он заставил себя немного расслабиться и отправил в систему запрос о первом, что пришло в голову.
«Варан: животное, эндемик планеты Астер Колора. Внешне напоминает земную ящерицу варана, но имеет длину около одного километра и весит примерно четыре с половиной миллиона тонн». 
«Дракон… Варан… Какая между ними связь?»
«Зачем дракону понадобился посланник?»
«Ответы?»
«Проклятье!»

Двухкилометровая зона закончилась. В конце концов Кормак оказался перед громадой чешуйчатой плоти внутри амфитеатра, выстроенного псевдоподиями. Чуть поодаль стояло устройство – по всей вероятности, оборудование для ведения переговоров между драконом и людьми и единственное исключение в правиле насчет машин. Кожух аппарата был поцарапан.
Ян посмотрел на красное небо с розовыми черточками. Половину небосвода заслоняла гора плоти, на вершине которой обосновались облака. Он ждал.

– Посланник. – Гулкий, но довольно доброжелательный голос.
– Ян Кормак… да.
Из тени послышалось шипение, похожее на звук скольжения по подтаявшему снегу. Кормак заметил, как что‑то шевельнулось, а в следующий миг к нему метнулась чудовищно огромная голова птерозавра с сапфировыми глазами, венчавшая змееподобную шею. Ян попятился и упал.
– Тебе страшно?

Кормак удержался от просившегося на язык ответа и осведомился:

– А должно быть страшно?

Тон вопроса не выдал его истинных чувств.
Голова нагнулась к нему и замерла в двух метрах. На голову Кормака упала увесистая капля млечно‑белесой слюны. Из пасти дракона пахло чесноком.

– Отвечай на мой вопрос.
– Да, мне страшно. Тебя это удивляет?
– Нет.

Голова взлетела вверх. Кормак встал и отряхнулся.

– Не знаю, зачем понадобился этот маленький спектакль, – признался он.
– Ты представитель своего народа, – отозвался дракон, – и ты можешь умереть.
Значит, дело было не чисто личное. Кормак не стал реагировать на слова дракона. Он неотрывно смотрел в сапфировые глаза гиганта.
– Зачем тебе понадобился посланник?
– А… так ты – человек?
– Конечно.
– И ты действительно представитель своего народа?

– Такова моя должность, но я не могу отвечать за каждого человека – в отдельности. 
Зачем ему понадобилось подчеркивать это «в отдельности»? Он сам не понял, это получилось почти инстинктивно. Голова дракона качнулась, а потом он замотал ею, отряхивая нападавший снег.
– Внутри твоего черепа находится сеть микоризо‑подобных волоконно‑оптических кабелей, которые ведут к гравиатомным процессорам, силиконовым синаптическим интерфейсам и гиперпространственному передатчику. Эволюция – замечательная вещь, – изрек дракон.

Ян на несколько мгновений оторопел, но тут же непринужденно ответил:

– Это орудия, необходимые человеку моей профессии. Я – человек. Я представитель нескольких рас, обобщенно именуемых homo sapiens, что означает «человек разумный», а разумный человек всегда воспользуется любыми орудиями, чтобы облегчить свой труд.
– Я рад, что ты уверен в своей целостности. Голова откачнулась в сторону и вернулась в прежнее положение. Чешуйчатая кожа, покрывавшая тело дракона, раздулась и заколебалась. Видимо, великан сделал вдох. Послышалось утробное бульканье, а потом кожа и плоть вдруг треснули, будто кожица перезревшего плода. Кормак не смог сдержаться, его стошнило от вони, исходившей из пещерообразного влагалища, представшего перед ним. Послышались чавкающие звуки, сопровождаемые ритмичными схватками, а затем из влагалища дымящимся потоком амниотическои жидкости вынесло человекоподобный плод, окутанный оболочкой. Оболочка лопнула, и на землю пролилась еще одна порция жидкости. Драконид – так Ян окрестил новорожденного.
– Немного чересчур, – вырвалось у него.
Гуманоид зашевелился и уверенно встал на ноги. Снова послышался утробный звук – родилось еще что‑то, похожее на сплющенное яйцо. Драконид подобрал предмет и содрал с него оболочку. Овальный предмет выпустил четыре ножки. Не веря собственным глазам, Кормак увидел перед собой… стол. Гуманоид приблизился и поставил стол между собой и Яном.
– Быть человеком – значит быть смертным, – изрек дракон. – Ты играешь в шахматы?
– Да, я…
Стол ожил. Его крышка запузырилась, заходила ходуном. Словно грибы, на ней выросли шахматы.
– Твой ход.
На миг Ян оторопел, но делать было нечего. Он шагнул к столику и взял пешку. Фигурка оказалась живой, она принялась вырываться и кусаться. Кормак вскрикнул и бросил ее. Упав на доску, пешка поползла к одному из чешуйчатых квадратов.
– За власть всегда приходится платить, – заметил дракон.
Выругавшись, Ян стал ждать ответного хода, он был не на шутку обескуражен. Что, черт подери, происходило? Излюбленная игра гиганта‑маньяка или какое‑то испытание?
Размышляя, он разглядывал противника. Драконид вел себя совершенно спокойно, он подошел к столику и кулаком пристукнул пешку.
– Это не по правилам, – ошеломленно проговорил Кормак и мысленно выругал себя за это заявление, не составляло труда догадаться, что на это скажет дракон.
– Тут нет правил, тут только мнения.

Кормак решил отреагировать. Взял да и размозжил короля противника.

– Защищайся, – сухо выговорил он, не отрывая глаз от драконида.
Тот пару секунд таращился на доску, потом принялся методично крушить все фигуры Кормака. С края столика потекли струйки крови. Кормак обратился к голове дракона.
– Думаю, ты имеешь достаточно полное впечатление об основных человеческих реакциях? Ты ведь за нами наблюдал несколько столетий.
– Каждый человек – отдельная личность, как ты справедливо заметил.

Кормак вернулся взглядом к своему противнику.

– Не люблю субъективных игр, – заявил он и, поддев столик ногой, отшвырнул его в сторону. Драконид с пугающей скоростью бросился к нему. Яну удалось отбить потянувшиеся к его шее руки, но гуманоид все же повалил его на землю и снова вознамерился его удушить. Кормак изловчился, стукнул его коленом в пах и отбросил в сторону противную липкую тварь. На ноги он вскочил одновременно с соперником. Тот без промедления накинулся на Яна, но на этот раз, не будучи застигнутым врасплох, Кормак встретил драконида ударом ногой. За несколько секунд драка была закончена. Гуманоид рухнул на каменистую землю и задергался.
– Со второго хода до последнего ты все делал неправильно, – заметил дракон.
– Я победил.
– Не в этом дело.
– А в чем?
– В морали.
– Брось! Историю пишут победители, и они же изобретают мораль. Существование – единственная причина бытия для каждого из нас, если только не веришь в богов. Думаю, ты себя слишком высоко вознес.
– Не выше палача.
– Опять угрожаешь? Зачем? Ты обладаешь такой силой, что можешь выполнить все свои угрозы? Считаешь себя богом?
– Я тебе не угрожаю.
– Значит, пытаешься меня судить. Меня и всех людей.
– В системе Бетельгейзе есть физик, работающий над некоторыми из последних формул, выведенных Скайдоном. Я предсказываю, что вскоре он разрешит одну из задач, которую поставил перед собой.
– И?..
– В следующем столетии люди получат межгалактический рансибль.
– Что?
Земля сотряслась. Огромная тень загородила собой полнеба. Мурашки побежали по коже Яна, он обернулся и увидел шагавшего по скалистой пустыне варана. Тот был длиной с целый город, а его лапы напоминали многоквартирные дома‑башни.
– Еще одна угроза? – выдохнул Кормак. – Чего же тебе нужно?
Дракон поднял голову выше и воззрился в том направлении, куда удалился варан.
– Возвращайся в Картис. Когда увидишь то, что должен увидеть, возвращайся сюда.

Голова резко опустилась и повисла прямо перед лицом Яна.

– Я управляю вараном; без меня он неразумен, но это тебе известно, – сказал он. – Я обладаю силой, разрушительной силой. Понимаешь ли ты, что я имею в виду?
– Я понимаю суть твоей угрозы… твоего предупреждения.
Немного помедлив, он бросил взгляд на драконида – тот неподвижно лежал на земле. Тогда Кормак посмотрел на свой рюкзак, покосился на дракона, пожал плечами и пошел прочь, по пути время от времени делая системе различные запросы, и потому по выражению его лица невозможно было понять, о чем он думает.

«Астер Колора: планета на краю галактики».

Мария ожидала его около границы двухкилометровой зоны. Она была не на шутку напугана.

– Весь город… Варан…
Кормак дал ей знак молчать и занял место водителя в кабине антигравомобиля. Когда они пролетели половину расстояния до города, Мария наконец смогла говорить более или менее связно.
– Псевдоподии повыскакивали из земли вокруг города. Я еще не успела вернуться, когда это случилось… Никто не может выйти из города, а туда направляется варан. Он никогда себя так раньше не вел.
– Дракон управляет вараном.
– Но почему?!
– То ли он нас испытывает, то ли Дарсон прав.
– Спасибо, утешили.
Картис и вправду был окружен псевдоподиями, однако они расступились и пропустили ATM. В гостинице Ян воспользовался настроением Марии и затащил ее в кровать. Никаких угрызений совести он не испытывал. Девица тоже собиралась его использовать по полной программе ради своих сепаратистских целей. Лежа в постели, он какое‑то время слушал, как затихает грохот шагов варана, а потом перевел взгляд на обнаженную девушку рядом с ним. «Подтверждение принадлежности к роду человеческому?» Глупый вопрос. Все зависело от него. Стараясь не разбудить Марию, Кормак встал с постели и пошел в ванную комнату. Он машинально побрился, почистил зубы и оделся. А потом сел в кресло и вышел на связь с ИР рансибля.

Центр службы безопасности Земли. 
«Дракон  – межгалактическое существо». 
Доказано? 
«Да, чем я очень доволен». 
Затем он передал ИР все, о чем узнал, это заняло меньше секунды.
Испытание. Очевидна моральная основа  – таков был сдержанный ответ Центра.
«Угроза/предупреждение?» 
В том числе. 
«Что‑то скрывает?» 
Непонятно. Явно знает об устройстве. 
«?» 
Часть испытания. 
«Значит, его можно уничтожить?» 
Как и меня. 

– Ясно, – произнес Кормак вслух.

Возвращайся, реагируй. 
Кормак закрыл глаза и прервал связь, после чего поспешно покинул гостиницу.
Почетный караул встретил его и на этот раз, и довольно скоро Ян уже стоял перед драконом. Исчезли драконид и родильная пещера, только голова гиганта чернела на фоне красного неба.

– Видел? – поинтересовался дракон.
– Ты способен разрушить Картис.

Голова повернулась.

– Я спросил: ты видел?

Кормак присел на корточки рядом с рюкзаком.

– Да, – сказал он. – Если мы будем судимы и признаны виновными, что тогда?
– Суд уже состоялся.

Кормак ждал.

– Я наблюдал за вами двадцать миллионов лет. Я видел гибель каждого воробышка.
– Да… за такое время, конечно, можно сделать выводы, – сухо заметил Ян и подумал: «Может, он и вправду чокнутый?»
– Вы останетесь в живых, – сказал дракон. Кормак немного расслабился.
– Картис… Варан… это была последняя проверка, чтобы увидеть… – произнес он, наконец поняв все.
– Ваши ИР являются продолжениями вашего разума, как я являюсь продолжением других разумов. Если бы вы уничтожили меня за сегодняшние несколько маленьких угроз, не пытаясь понять, что я собой на самом деле представляю, все ваши рансибли были бы выворочены наизнанку, превратились бы в черные дыры.
Кормак раскрыл рюкзак и вытащил из него безобидный с виду серо‑голубой металлический цилиндр. Немного подумав, он дезактивировал его и убрал в рюкзак. Подобное устройство, только более крупного размера, было использовано в звездной системе Кассий для уничтожения газового гиганта.
– Что теперь? – спросил Ян.
– Теперь ты должен уйти, и я должен уйти. Твой народ встретится с моим. Моя задача выполнена.
– А как ты уйдешь?
– Я не покину эту планету.

Когда Кормак отошел подальше, он оглянулся и увидел, как рядом с драконом лежит варан, будто верный пес. Сев в кабину антигравомобиля, он уже не оглядывался. Чтобы не превратиться в соляной столп. 
Белое солнце взошло над Астер Колорой, и тяжелые черные тени, будто игральные кости, упали на землю. Потом Яну стало известно, что произошел взрыв антиматерии, мощность которого по человеческим меркам была недостижима. Радиус взрыва составил два километра.
Это было последнее послание дракона.
А от него не осталось и следа.

2434 солстанский год 
Когда Кормак закончил свой рассказ, у него вдруг стало легче на сердце. Он откинулся на спинку кресла. Шален была первой из людей, кому он рассказал эту историю, хотя ее отлично знало большинство ИР рансиблей.

– Но зачем он вас на самом деле туда вызвал? Все это выглядит немного… неправдоподобно, – высказалась женщина.
– Слишком театрально? Кто знает? О том, какие цели преследует дракон, споры велись с тех самых пор, как его обнаружили. Даже ИР вели на эту тему дискуссии между собой. Некоторые полагают, что дракон был слишком мудр, что нам его не понять. А такие, как Дарсон, считают, что он был чокнутый… или таким остался.
– А вы как думаете?

Ян повернул голову и в упор посмотрел на Шален.

– Во‑первых, я считаю, что он был врун и притворщик. Не верю, что он явился сюда двадцать миллионов лет назад, и не думаю, что явился он ради того, чтобы проверить человечество. Два заявления не стыкуются между собой. И уж конечно, я не верю, что он мог нас всех уничтожить.
– Это все?
– Нет. Я не думаю, что он покончил с собой после того, как выполнил свою показную цель. От его тела не осталось и следа, даже под землей. Наверняка он теперь где‑нибудь в другом месте и посмеивается над нами.

Женщина улыбнулась и встала.

– Хотите еще выпить?
Она протянула руку к его стакану. Ян решил было отказаться и пойти спать, но почему‑то отдал ей свой бокал.

«Проклятье, я же человек!»
Когда Шален вернулась с наполненными стаканами, Кормак рассмотрел ее более внимательно. Комбинезон у нее измялся и пропитался потом, но это ни в малейшей степени не лишало ее привлекательности. Лицо женщины было царственно красивым, фигура – потрясающей. Кроме того, она была не дура – по определению не могла быть дурой и занимать такой пост. Ян почувствовал к ней странное влечение – ничего общего с его чувством к Ангелине. Тогда он всего‑навсего автоматически и довольно цинично удовлетворил свою похоть. Когда же он в последний раз по‑настоящему ощущал к женщине что‑то вроде любви?

– В чем дело? – спросила Шален, чуть запрокинув голову и многозначительно улыбаясь.
– Ты очень красивая.

Женщина села.

– И еще очень усталая.
«А она застенчива», – подумал Кормак, и это его удивило. В этот момент в зоне отдыха появилась группа техников, сменившихся с вахты, и Ян мысленно поблагодарил их.
– Мы могли бы прикончить эти стаканы у меня в каюте, – предложил он.
Застенчивость тут же покинула Шален, она оценивающе глянула на него и вдруг резко поднялась. Неужели Ян переусердствовал и сейчас ему как следует достанется по физиономии?
– Мне бы нужно под душ, – сказала женщина. Сейчас последует вежливый отказ…
– Не могу же я сама попасть в твою каюту, – нетерпеливо добавила она.
Кормак встал и следом за Шален вышел из зоны отдыха, не успев даже удивиться. Он приложил ладонь к идентификационной пластине, дверь каюты открылась, и он переступил порог, чувствуя себя испуганным подростком, который не знает, как и подступиться к женщине. Шален в мгновение ока развеяла его страхи. Остановившись посередине каюты, она повернулась к Кормаку, расстегнула «молнию» на комбинезоне и, шевельнув плечами, избавилась от одежды. Она улыбнулась, и Ян догадался, что пора закрыть рот, а Шален между тем спокойно направилась в душевую кабинку. «Мы забыли наши стаканы». Усмехнувшись, он бросил свою одежду на пол рядом с ее комбинезоном.
– Ты не торопишься, – проговорила женщина, когда он вошел в кабинку и прикоснулся ладонью к намыленному изгибу ее бедра.
– Слишком долго слушал ИР, – сказал Ян и притянул ее к себе. Его руки скользнули от талии к груди Шален. Она крепче прижалась к нему.
– Надеюсь, ты не растерял свои мужские качества. Кормак крепче обнял ее и стал целовать шею. А потом они вдруг оказались на полу душевой кабинки, откуда через некоторое время перебрались в постель… и за всю ночь Ян ни разу не вспомнил ни о каких подключениях.

12

Неужели вы полагаете, что при наличии столь мощных ИР, таких совершенных систем безопасности и верных делу агентов ЦСБЗ преступления должны были бы стать достоянием прошлого? Если вы так думаете, то ваша голова исключена из мыслительного процесса. Да, наши системы безопасности совершенствуются каждый день, но и преступники не дремлют. Между силами поддержания порядка и силами, сеющими хаос, происходит постоянное соревнование в «гонке вооружений», и порой трудно судить, кто в нем побеждает. Иногда даже сложно определить, кто на чьей стороне воюет.

Гордон. «Как это делается»

Ночь была коротка, очень коротка. Солнце нырнуло за горизонт всего на два солстанских часа и снова появилось на небосводе. Но пока оно пряталось, словно бы поджидавшее этой паузы зеленое одеяло облаков приползло с противоположной стороны горизонта, затянуло собой небо, ощетинилось молниями.
Стэнтон откусил кусок кебаба, купленного в кафе, и стал жевать, гадая, из какого мяса это блюдо приготовлено – и из каких овощей, если на то пошло. Потратив какое‑то время на изучение внешнего вида еды, он уставился на старую дорогу. По обе стороны от утрамбованной проезжей части пролегали глубокие сточные канавы. Джону рассказывали, что ливни тут бывают жуткие. Но больше всего его удивляли квадратные щиты установленные вдоль дороги через равные промежутки. Щиты были выкрашены черной и желтой краской, на каждом из них были нарисованы буква и номер. Буква на всех была одинаковая – «С», а номера шли в порядке возрастания.
Пока он изучал взглядом щиты, из «Шэрроу», слегка покачиваясь, вышла девушка с бритой и татуированной головой. В брюках и курточке из ткани, сотканной из морских водорослей, она выглядела необычайно хрупкой, а ее кожа имела голубоватый оттенок. «Наверное, у нее примесь крови космоадапта», – подумал Стэнтон.

– Что это такое? – спросил он, указав на квадраты, после того как она одарила его оценивающим взглядом.

Девушка не сразу поняла, о чем речь, но потом ответила:

– Места для парковки машин. И пошатываясь, удалилась.
Джон перенес эту информацию в раздел «Разное» и бросил взгляд в другую сторону. Знакомую долговязую фигуру мистера Крана, вышагивавшего следом за Пелтером, не заметить было бы трудно. Стэнтон торопливо дожевал кебаб, вытер руки салфеткой и выбросил ее в ближайшую урну. Когда Пелтер подошел ближе, стали заметны перемены.
– Новый модуль, – сообщил он, поднял руку и прикоснулся кончиками пальцев к чешуйчатому модулю, прикрепленному за правым ухом.
Наверное, виной тому были освещение и тяжесть нависших над городом туч, да еще и посверкивание молний – как бы то ни было, Стэнтону показалось, что модуль под пальцами Ариана шевельнулся. «Ну все, приплыли». Когда‑то его приятель был красавцем, а теперь стал настоящим уродом: голова из‑за двух разномастных модулей какая‑то корявая, из гноящейся левой глазницы торчит оптический кабель, лицо то и дело кривится в гримасах… Словом, теперь внешность точно отражала его истинную сущность.

Пауза затягивалась.

– Ну и ладно, – подытожил Стэнтон, когда стало ясно, что больше ничего не узнает. Он глянул на все сильнее мрачнеющее небо, и на его лицо упали первые холодные капли дождя. – Ливень надвигается, а они тут мерзкие. Ребята там, внутри. А как с торговцем, все в порядке?
Утвердительно кивнув, Пелтер указал на арку, под которой располагался вход в «Шэрроу». Бок о бок они со Стэнтоном вошли в заведение, мистер Кран тенью последовал за ними.
– У нас масса презабавных игрушек и собственная система доставки, – наконец прервал молчание Ариан.
– Какая именно?
– «Пташка», катер‑невидимка. Мне сказали, что его по частям украли с базы ЦСБЗ. Старенький, но еще послужит. Ну а ты, – Пелтер бросил быстрый взгляд на приятеля, – прочие вопросы решил?
– Джарвеллис про нас никому ни словом не обмолвилась. И вообще никаких утечек информации не было – ни с ее модуля, ни с бортовых компьютеров, ни из декларации. У нее, как всегда, все шито‑крыто. И я ей верю. Она уже не первый десяток лет успешно занимается контрабандой оружия. Такое под носом у ЦСБЗ не пройдет, если не заботиться о том, чтобы никаких проколов не было.

Пелтер покачал головой.

– Меня это не волнует. Как насчет нашего перелета?
– Тебя это не волнует? Но мы же должны узнать, как просочилась информация, Ариан. Мы туг можем в такое дерьмо вляпаться.
– Меня это не волнует, потому что теперь я знаю.
– Знаешь что?
– Не беспокойся, У меня все под контролем. Ну, так что с перелетом?
Они остановились почти на середине зала. Джон обвел взглядом шумных выпивох и заметил устремленные на их троицу взгляды. Его внимание переключилось на ресторанные платформы второго яруса.
– Может быть, стоит пока об этом помолчать? – предложил он.
– Нет, – возразил Ариан. – Хочу узнать, о чем ты договорился.
– Ладно, ладно. – Стэнтон шагнул ближе к Пелтеру и понизил голос. Он заметил, что Кран тоже приблизился, и наверняка не потому, что ему был интересен разговор.
– Джарвеллис говорит, что с «пташкой», системой жизнеобеспечения для шестерых и всеми прочими штуками получится полный чартерный рейс. Нам понадобятся оба грузовых отсека, и у нее не останется места для другого груза. Кроме того, ей придется установить грузовой шлюз в отсеке «А» для погрузки и выгрузки «пташки»… Миллион, не меньше.
Джон ожидал бурного проявления недовольства, но реакция оказалась совершенно неожиданной.
– Отлично! – Удовлетворенно кивнув, Пелтер двинулся вперед. – Мы пока остановимся в ближайшей гостинице. Сколько времени понадобится на переоборудование?
– Пара солстанских дней… Понимаешь, цена такая высокая, потому что придется и рабочим платить, и взятки направо и налево давать. Не будешь раскошеливаться – ничего не выйдет.
– Хватит объяснений, – буркнул Ариан, когда они подошли к лестнице, ведущей на второй, ресторанный ярус.
Стэнтон пропустил вперед Пелтера и Крана, понаблюдал немного за тем, как металлические ступени прогибаются под весом андроида, обернулся, снова окинул взглядом хаос барной зоны. Две женщины и двое мужчин, только что вошедшие в заведение, мало чем отличались от большинства остальных посетителей. Они отряхнули дождевую воду с комбинезонов из моноволокна. Одна из женщин была высокая красивая брюнетка, двигавшаяся с необычайным изяществом, другая – котоадапт, рыжеватая. Оба мужчины выглядели вполне нормально – люди как люди. Все четверо были вооружены, как большая часть населения и гостей Хумы. Выдало их единственное: они не посмотрели в сторону троицы, их не заинтересовал мистер Кран. А все прочие завсегдатаи «Шэрроу» на него хоть несколько секунд таращились и только потом отводили взгляд. Таких, как мистер Кран, нечасто встретишь.
В отдельной кабинке в глубине ресторана расположились четверо наемников. Их внимание было приковано к цистерне‑рингу. На Меннекене были надеты виртуальные перчатки и шлем. Дюсаш, сидевший рядом с ним, оглушительно хохотал. Но Стэнтон не услышал ни звука, пока они с Краном и Пелтером не вошли в кабинку, где было включено противоподслушивающее поле.
– Ариан, – сказал Корлакис, – вижу, ты стал уделять больше внимания новым технологиям. – Он несколько секунд внимательно изучал лицо Пелтера, затем перевел взгляд на мистера Крана. Андроид передвинулся к стене кабинки и замер в неподвижности. – Но разве нам необходимо общество твоей железяки?
– Необходимо, – отрезал Пелтер. – А теперь к делу.
– Подождите, – проговорил Стэнтон, глядя на летающий автоматический поднос, скользнувший внутрь кабинки.
Вдоль края плоского и довольно толстого подноса горели лампочки, под дном были сложены две металлические руки, напоминавшие крабьи клешни. Поднос опустился и завис всего в нескольких сантиметрах от стоявших на столике стаканов. Под действием антигравитационного поля пролитая на стол жидкость заскользила к краям крышки стола, будто под порывом ветра. Складные «руки» расправились, взяли два пустых стакана и поставили на поднос. Обратнонаправленное поле антигравитации удерживало стаканы на месте.
– Что закажете? – полюбопытствовал поднос.
– Мне воду со льдом, – сказал Стэнтон и посмотрел на Пелтера.
– То же самое.
– А вам, господа, повторить? – осведомился поднос.
– Само собой, – отозвался Дюсаш.
Поднос взлетел над столиком, подплыл к мистеру Крану, дернулся, и его огоньки панически замигали, после чего он поспешно ретировался.
– Умная машина, – пробормотал Джон и добавил: – В общем, так: мы тут веселимся на всю катушку и не обращаем никакого внимания на четверых типов, которые сейчас поднимаются по лестнице.
– Какие у тебя соображения? – поинтересовался Корлакис.
– Думаю, эта компания работает под прикрытием. Скорее всего, ЦСБЗ. Одна из теток смахивает на голема.
– И как ты их, черт бы тебя побрал, вычисляешь? – изумился Свент.
– Они всегда слишком уж хороши, – ответил Стэнтон. – Снаружи их и шрамами разукрасят, но изнутри все равно что‑нибудь да вылезет. Все дело в том, как они движутся…
– Ублюдок! – возопил Меннекен, сорвал с себя шлем и перчатки и в сердцах швырнул их на стол.
– Восемь минут, – резюмировал Корлакис, глядя на часы, инкрустированные в ноготь. – И ты всем нам должен по пятьдесят шиллингов.
Меннекен смотрел на Стэнтона и Пелтера, потом обернулся и уставился на мистера Крана. Корлакис подал голос раньше брата.
– Никого не замечаешь среди посетителей этого ресторана? – спросил он.
Меннекен скользнул взглядом по ближайшим окрестностям и уставился на брата.
– Ну… Тут у нас глава ячейки сепаратистов с Чейна III, пять явных наемников и еще – псих‑андроид.
– Я имел в виду других посетителей, и ты это отлично понял.
– Это, в смысле, кроме четырех сволочей из ЦСБЗ, которые разместились у противоположной стены, да?

Корлакис обратился к Пелтеру:

– Хочешь, чтобы мы их убрали?
Ариан не ответил. Он, Дюсаш и Свент, казалось, пытались друг друга «пересмотреть». Стэнтон заставил себя сдержаться, хотя его все это ужасно раздражало.
– Да, было бы лучше, чтобы за нами не наблюдали, – наконец ответил Пелтер, переведя взгляд на Корлакиса. – Хотя одного из людей можно было бы сберечь. Забавно было бы потом потолковать по душам.

Кивнув, наемник обратился к Стэнтону:

– Голем, говоришь? Которая?
– Высокая брюнетка. Номер серии от двадцатого до двадцать пятого. Есть номера серий и выше, но этих уже трудно иногда засечь.
– Тогда, пожалуй, эта железяка нам не помешает. – Он искоса глянул на мистера Крана. – Остаются только вопросы: где, когда и как? Есть предложения?
– Если мы их тут шлепнем, придется на взятки выложить десять тысяч, – заметил Свент.

Пелтер, как всегда, принял руководство:

– Сейчас все вернемся к вам в гостиницу. Мы со Стэнтоном снимем номера. Их четверо, за всеми нами им не уследить. – Он устремил взгляд на Свента и Дюсаша. – Вы вдвоем в какой‑то момент улизнете и начнете контрслежку. Я хочу знать, куда они ходят, чем занимаются. Не хотят ли устроить что‑то вроде наблюдательного пункта. Еще я хочу знать, нет ли здесь других тварей из ЦСБЗ. – Он обратился ко всем сразу: – Напасть на них надо ночью, а ночи тут короткие. Все сделаем тихо и избавимся от трупов.
Стэнтон согласно кивнул. Правда, он не был до конца уверен в том, что Свенту и Дюсашу требовался подобный инструктаж – вслух.
– Я бы взял на себя ту, маленькую, котоадапта, – предложил Меннекен.
– Не возражаю, только чтобы без шума, – согласился Пелтер.
– Я‑то шуметь не буду. А за нее обещать не могу.
– Если никто не против, я бы хотел вернуться к тому, зачем я попросил вас здесь собраться, – бесстрастно произнес Пелтер.
– На меня внимания не обращай, – хмыкнул Меннекен.
Пелтер так и сделал, но сам продолжил разговор только после того, как убедился, что все его слушают.
– Я заплачу каждому из вас по сто тысяч новокарфагенских шиллингов, если вы поможете мне найти и убить одного типа.

Корлакис присвистнул.

– Тот еще тип, значит.

Стэнтон пояснил:

– Это агент ЦСБЗ по имени Ян Кормак.
– Да я их на завтрак ем, – заявил Меннекен. Корлакис промолчал. Джон догадался, что это имя ему знакомо.

Пелтер глянул на припаркованный антигравомобиль, на который указал Дюсаш, и не смог удержаться от презрительной ухмылки. Эти парни вели себя очень непрофессионально, не сравнить с Кормаком. Он прогнал ухмылку и попробовал, понять, откуда у него взялась такая мысль. Может быть, из‑за раздвоения, Из‑за того, что надо было управлять двумя модулями, которые теперь, похоже, относились один к другому почти враждебно? Или мысль была его собственной? Он отряхнул с волос дождевую воду и вгляделся в сумерки.
Небо становилось все темнее, все сильнее лил дождь. Между плитами на стоянке буквально на глазах вылезала какая‑то жесткая поросль, похожая на черный вереск, но не только ее принес с собой ночной ливень.
– Это что еще за пакость? – выругался Свент.
Он, Дюсаш и Пелтер проводили взглядом нечто, медленно ползущее по залитым дождем плитам. Это было существо в форме утолщенного ромба, с выпученными глазами и вздернутым носом. Оно ползло, помахивая коротким плоским хвостом. Общая длина твари составляла около двух метров. Казалось, она способна подмять под себя человека.
– Тебе ли не знать. Ты кусок этой красотки вчера вечером скушал, – заметил Дюсаш.

Свент на миг оторопел.

– Сухопутный скат? – уточнил он.
– Ага, с горчичным соусом! – хихикнул Дюсаш. Пелтер не обращал на них внимания. Он вглядывался в пелену дождя, и ему казалось, будто он видит проглядывающий в ней силуэт – нечто огромное, что пытаются образовать дождевые капли, но никак не могут. Переключившись на зрение Крана, Ариан получил более четкий образ. Откуда‑то появились ромбы – возможно, это было нечто вроде отзвука в обоих модулях после того, как он увидел ската. Чтобы погасить этот отзвук, он запустил программу отключения органического модуля. В поле зрения Крана все стало серым, оптический кабель неприятно надавил на висок. Пелтер отказался от взгляда через глаза андроида и перевел внимание на двоих наемников.
– Не стоит стоять тут весь день. Нам надо составить план действий.
Парни выглядели недовольными. «В чем дело?» – подумал он и раздраженно подключил второй модуль. Все сразу стало ясно. Свент и Дюсаш были недовольны тем, что торчали под дождем, а не сидели в теплом уютном баре, в гостинице. Ариан отвернулся, дал быстрый знак Крану и направился к отелю. Андроид зашагал следом. Двое наемников с сомнением переглянулись и пошли за ними.
Стэнтон, Меннекен и Корлакис поджидали их в баре. Все трое играли в кости. Оставалось только позавидовать тому, что они могут так легко расслабляться, когда нет дела. Ариан такую способность у себя никак выработать не мог. Когда Джон посмотрел на него, он встретился с ним взглядом и подумал: «Как с ним быть?». И решил: «Пока – никак». Стэнтон все еще был слишком нужен ему.
Пелтер подошел и сел на краешек низкого стула. Подтянулись Свент и Дюсаш. Корлакис приложил ладонь к пластине на крышке маленькой плоской коробки – будто нажал на кнопку на шахматных часах.
– Хватит? – спросил Ариан, покосившись на Свента и Дюсаша.
– Хватит, – отозвался Свент. – Время от времени они сигналят из окон лазером, но только и всего. Ни глубокого сканирования, ни посланий через гиперпространство. Они не слишком хорошо экипированы.
– Значит, они сюда притащились не из‑за нас, – заключил Стэнтон.
– Сомневаюсь, – отозвался Свент. – Говорю же: паршиво экипированы.
– Выкладывайте остальное, – распорядился Пелтер, четко и раздраженно выговаривая слова.
По всему ходу оптического кабеля он чувствовал боль, в глазнице образовалась корка засохшей лимфы. Кроме того, кабель натер ему кожу на виске, и ссадина начинала кровоточить, когда приходилось напрягаться, работая над более сложными программами управления Краном. И еще что‑то мучительно мешало – нечто такое, что он никак не мог ухватить. Запретные знания, ну что же, что…
– Чернявая – определенно голем, – сообщил Свент. – Все остальные – люди, если только они не прячутся под какими‑нибудь обалденными программами эмуляции. Но судя по прочей экипировке, я в этом сильно сомневаюсь.
Думаю, они тут выслеживали сделки с продажей оружия, пока кто‑то из них не положил глаз на нас. Вот теперь они могут в любую секунду отправить сообщение через гиперпространство.
– Толку‑то, – фыркнул Корлакис. – Тут рансибля нет, подкрепление к ним в мгновение ока не прибудет. До ближайшего рансибля – месяц полета по бортовому времени. – Я не против того, чтобы о нашем пребывании здесь было известно, – сказал Пелтер. – Я против того, чтобы стало известно о том, что мы приобрели космический катер.
– Ясно. – Корлакис пожал плечами. – Значит, все‑таки мы их кокнем.
Пелтер глянул на Свента и с помощью модуля подсознательно поторопил его. Наемник‑коротышка продолжил:
– Я насчитал пятерых. Четверо людей парами по очереди дежурят в машине – наверное, чтобы под дождем не торчать. Другая парочка и голем торчат в кафешке с зарешеченным окном. Они следят за каждым из нас, кто выходит отсюда. Мы разделяемся – и они разделяются. – Свент сунул руку в карман и выложил на стол маленькую бутылочку для сбора проб. В бутылочке лежали две крошечные блестки. – Эта тварь, голем, посадила их на меня и Дюсаша с помощью маленького газового пистолета. За дураков они нас держат, что ли?
– Что это? Жучки или трейсеры? – поинтересовался Стэнтон.
– Трейсеры.
– Отключены? – хрипло спросил Пелтер.
– Само собой. – Свент слегка обиделся.
– Хорошо, – кивнул Пелтер. – Люди – не лробле‑ма, но лучше бы избавиться от них до того, как мы возьмемся за эту тетку, голема. Сделаем вот как…

* * *
Пелтера замутило, и он прислонился к двери своего номера. Что‑то творилось с его модулями, оптическим кабелем и командным блоком. Он чувствовал, как происходит обмен большими объемами информации, как образуются и рвутся соединения. Сделали дело, пожали друг другу руки, разбежались… Ариан вставил карточку в считывающее устройство рядом с дверью, мысленно проклиная то, что не может пользоваться контактными пластинами, поскольку скрывает свою истинную личность. Наконец устройство прочитало карточку, дверь открылась, и он буквально ввалился в номер. Вошедший следом за ним мистер Кран спокойно закрыл дверь. Дрожащими руками Пелтер оторвал от рулона один пластырь, потом – еще один. Приподнял грязную сетчатую рубашку, прилепил пластыри к груди. Только теперь он заметил отметины от старых пластырей и грязь на коже. Попытался пробудить в себе желание помыться. Не получилось.
Аналог эндорфина, содержавшийся в пластырях, начал проникать в кожу. Лекарство прогнало тошноту, притупило ноющую боль в левой половине головы. Пришло облегчение, но оно было минимальным, пока модуль Сайлэка вдруг не отключился. В голове сразу начало проясняться, виртуальное зрение, обеспечиваемое вторым модулем, приобрело почти болезненную ясность. Пелтер обрел способность видеть за пределами наполненных сведениями таблиц и графиков, плавающих в некоем отвлеченном пространстве. Теперь у всего этого появился фон. Этим фоном была громада живой чешуйчатой плоти.

– Дракон.
Ответа не последовало. Но ясность осталась. Медленными, осторожными шагами Ариан добрался до кровати и сел. Так не должно было быть. Уж слишком легко и просто. Он попытался заново включить модуль Сайлэка и тут же снова ощутил прилив слабости и тошноты. Еще одна попытка – боль вернулась. Итак, второй модуль пытается отключить первый. Тогда он отключил второй, и боль пошла на убыль, а с ней и тошнота. Чешуйчатая стена исчезла, и все, что Ариан видел через модуль Сайлэка, приобрело различные оттенки серого цвета. Вот так, значит: все происходило постепенно, но все‑таки им управляли. Неописуемым усилием воли Пелтер принялся включать и выключать каждый из модулей во всех возможных комбинациях. Он учился управлять ими, изумляясь, что начинает испытывать наслаждение от тошноты и боли. Наверное, потому, что ему было с чем сражаться.

13

Пузырьковые металлы. Пионером в разработке и выпуске этих материалов является компания «Cryon Corporation». Впервые пузырьковый металл был произведен в 2110 году. Процесс производства прост. Исходный металл (или сплав) заливают в формы в условиях невесомости (поэтому изначально пузырьковые металлы получали на орбитальных станциях), и в расплав вводится газ (как правило, инертный). Получившуюся «металлическую пену» остужают. Детали, изготовленные таким способом, обычно имеют высокие показатели прочности на сжатие и растяжение, но подвержены коррозии. В дальнейшем были разработаны антикоррозийные газы и устройства для их введения в расплав из керамопластмасс. Эта технология нашла широкое применение, и в настоящее время металлические детали обычным способом изготавливаются только для электронной промышленности, где требуется кристаллическая структура или чистота металла.

Каталог «Cryon Corporation»

Кормак наконец проснулся, услышав негромкий, но настойчивый голос ИР «Гибрис», обращавшийся к нему, и мгновенно почувствовал  тишину. Он инстинктивно «пошарил» в поисках соединения – так искал первую сигарету с утра закоренелый курильщик, а потом обнаружил бы, что пачка пуста. Куда подевался голос из его головы и едва заметный синаптический разряд, из‑за которого он моментально проснулся бы и был бы в полной боевой готовности? Чувство потери было необычайно острым, но Ян погасил его. Этот  голос он слышал ушами:

– Ян Кормак… Ян Кормак…
– Да, в чем дело?
– Шален просила меня сообщить вам, что ее зонд начал передачу данных с места взрыва. Имеют место некоторые аномалии.
Кормак перекатился к краю кровати, смутно вспоминая о переплетении покрытых испариной рук и ног, о поцелуе в щеку, о негромком смехе в темноте.
– Скажи ей, что я сейчас приду.
Он посмотрел на настенный таймер. Прошло десять часов, но далеко не все это время он спал. Чувствуя себя намного виноватым, Ян встал с кровати и пошел в душевую кабинку. Через десять минут он, надев рубашку и брюки и пристегнув к запястью футляр с сюрикеном, направился к центру связи, который на «Гибрис» заменял капитанский мостик и отсек управления.
Прошагав по прямоугольной части центра, Кормак вышел в его обширную круглую часть. Отсюда производился запуск зондов, сюда стекались сведения, передаваемые ими. Вдаль стен в продольном помещении теснились дисплеи и прочее оборудование. За пятью компьютерными консолями сидели люди в голубой форме инженеров, обслуживающих рансибли. У некоторых из них Кормак заметил модули, напрямую подключенные к консолям с помощью оптических кабелей. Инженеры трудились тихо, молча. Вся их работа состояла в том, чтобы слушать сообщения различных подразумов «Гибрис».
Шален сидела на полу под одной из консолей, перед открытой панелью. Вокруг нее по полу были в беспорядке разбросаны инструменты и чипы. Кормак присел на корточки рядом с ней. Женщина подняла голову, улыбнулась ему, а он не смог улыбнуться в ответ.
– Вы сказали: «аномалии».
Улыбка сменилась удивлением и угасла. Шален пожала плечами и отключенным газовым паяльником указала на мигавший на консоли сигнальный свет.
– Это предупреждение о загрязнении среды.
– Зонд находится на месте взрыва.
– Мы запрограммировали его так, чтобы он не регистрировал изотопы. Мы прекрасно понимали, какой жуткий радиационный фон там, внизу, так что предупреждение не об этом.
Она в задумчивости отложила паяльник и начала устанавливать чипы в панель. Кормак видел, что Шален обиделась на него за холодность, но они находились на работе, и Ян не мог допустить, чтобы работе помешала вчерашняя ночь. Эмоции следовало держать в узде.
– Я подумала: нет ли какой‑то проблемы, которую не в состоянии оценить диагностика. «Гибрис» провела самостоятельное исследование. С этой стороны все в полном порядке. Проблема с зондом. – Старший офицер подняла голову. – «Гибрис», ты закончила проверку зонда?
– Продолжаю проверку, – отозвался бортовой ИР. – Судя по всему, у зонда развивается структурная слабость.
– Ты используешь настоящее время, – заметил Кормак.
– Процесс продолжается. Первоначально слабость имела место в манипуляторах для сбора проб, теперь она нарастает.

Ян посмотрел на Шален.

– Понимаю, это не моя территория, но, может быть, имело бы смысл поднять зонд на орбиту или хотя бы увести его от места взрыва, если это еще возможно.
– Он понадобится нам для исследования, вы это хотите сказать, – отозвалась Шален. Он кивнул. Она не отрывала от него глаз, затем кивнула, и в ее взгляде Кормак прочел: «потом». – «Гибрис», насколько утрачена целостность зонда?
– Он все еще способен переносить высокую гравитацию. Слабость развивается только в деталях, изготовленных из керамаля. Каркас зонда выполнен из пенистого сплава.
– Что могло стать причиной? – спросил Кормак. – Мороз?

Шален непонимающе покачала головой.

– Для керамаля? Нет… «Гибрис», какая температура около зонда?
– Одна целая восемьдесят сотых градуса по шкале Кельвина.
– Сама не знаю, зачем спросила. Керамаль сохраняет структурную целостность до минус девяноста по Кельвину.
– Кислота? Какой‑то едкий газ?
– Нет, наверняка что‑то особенное, иначе это выяснилось бы еще в процессе сбора проб… Минутку… «Гибрис», в каком году изготовлены буферы самаркандского рансибля?
– Рансибль на Самарканде был установлен в две тысячи триста восемьдесят третьем солстанском году.
– Ясно, – удовлетворенно кивнула Шален. Ян вопросительно вздернул бровь, а она продолжала: – В две тысячи триста девяносто седьмом году началось применение сверхпроводников широкого спектра. На самаркандском рансибле была использована старая технология – сверхпроводящая вольфрамовая сталь с керамической пропиткой, помещенная в жидкий гелий. Сверхпроводники, способные работать при комнатной температуре, в то время не были способны вынести нагрузку, испытываемую буфером рансибля. Я говорю о мощнейшем электромагнитном импульсе.
– И?

«Зачем понадобились такие обширные пояснения?»

– Разве вы не понимаете? – удивилась Шален. – Вольфрамовая сталь с керамической пропиткой – это ведь и есть керамаль.

Кормак кивнул.

– Значит, то, что погубило буферы, теперь разъедает ваш зонд.

Шален проговорила:

– «Гибрис», возможно ли осуществить внутреннее микросканирование зонда?
– Сканирование начато.
– Что вы предполагаете обнаружить?
– Саботаж… Уж слишком все очевидно.
– Но как?
– Дело в том, что буферы наверняка были слишком холодными, чтобы внутрь них мог проникнуть какой‑то специально произведенный вирус. Они защищены от всего на свете, кроме нейтронного излучения. Значит, мы имеем дело с наномашинами.
– Если это наномашины… разве с ними можно справиться? Неужели вы сумеете установить здесь рансибль?

Шален сосредоточенно покусывала костяшки пальцев.

– Они‑то могли выдержать ядерный взрыв… От них избавляются как от инфекции: всегда выживает хотя бы один микроб, и все может начаться сначала. Но… наномашины в отличие от вирусов и бактерий не подвержены мутации. Как только мы получим образец, сумеем изготовить контрагент, противоядие. – Она посмотрела на Кормака, тот озадаченно глядел на нее. – Это тоже наномашины, только их единственная цель будет состоять в том, чтобы выслеживать и разрушать вражеские наноустройства. Но пройдет много лет, прежде чем Самарканд будет очищен от этой заразы.
– А новый рансибль?
– О, его мы, безусловно, сможем защитить. В его конструкции предполагается совсем немного керамаля. Буферы будут представлять собой сверхпроводники на основе С 70. К ним наномашины не посмеют прикоснуться. Придется применить запрещающее сканирование – типа того, что используется в оружии.

Кормак ждал продолжения.

– Это для того, чтобы наномашины не смогли покинуть планету, – объяснила Шален таким тоном, словно она устала разговаривать с недоумком. – Кроме того, на Самарканде придется ввести ограничения на пользование рансиблем до тех пор, пока планета не будет полностью очищена. Следовательно, корабли сюда прилетать не смогут.
– Здесь их никогда много не бывало.
– Верно, – кивнула Шален и занялась установкой чипов.
– Обнаружен наномицелий, – сообщил ИР «Гибрис» в тот миг, когда пауза еще не успела стать слишком мучительной.
– Мицелий? – переспросил Ян. Шален обернулась и нахмурилась.
– Это волокна типа грибка. Нужно обязательно получить хотя бы немного для анализа. Придется применить изоляцию первой степени и…

ИР «Гибрис» прервал ее:

– Необходимости в доставке нет. Наномицелий обнаружен также на шаттл‑палубе.
Вдруг по стенам замигали лампы тревожной сигнализации, и голос ИР разнесся по всему кораблю:
– Тревога. Вероятно нарушение целостности обшивки в области шаттл‑палубы. Пятнадцатый отсек будет герметизирован через десять минут.

Центр связи располагался не в пятнадцатом отсеке. Кормак, Шален и пятеро инженеров смотрели на экраны, на которых демонстрировался этот отсек. Паники не было. Если бы возникла серьезная опасность, «Гибрис» уже герметизировала бы отсек, а люди оттуда были бы эвакуированы в аварийных скафандрах. А они покидали отсек с чувством легкого недовольства. У выхода их поджидали четверо сотрудников с ручными сканерами, имевшими неприятное сходство с полицейскими дубинками. Этими сканерами техники обследовали эвакуируемых, особенно тщательно – подошвы их обуви. Один из эвакуируемых, мореадапт с костистым гребнем на лысине, был вынужден снять туфли и бросить их в бак, поставленный возле люка.
– Детекторы выявят всех зараженных? – поинтересовался Кормак. – Никто не пожелал ему ответить. – Что ж, будем надеяться, что вам удастся создать противоядие, – заключил он.
Они пронаблюдали за тем, как из отсека вышел последний эвакуируемый, как был закрыт и тщательно герметизирован люк.
– «Гибрис», нам нужны пробы, – сказала Шален. На экранах появилось изображение шаттл‑палубы.
Видоискатель камеры сосредоточился на участке отполированного пола. На полу виднелись тусклые следы, а от них тянулись черные волокна, похожие на высохшую ржавчину. Камера отодвинулась и показала маленький дрон с дистанционным управлением, зависший в десяти сантиметрах над полом. Дрон представлял собой хромированный цилиндр размером не больше человеческого предплечья, снабженный несколькими парными манипуляторами. В одном из них, напоминавшем крабью клешню, дрон держал бутылочку для сбора проб. Как только он поравнялся со следами, расправился другой манипулятор. Над одним из отпечатков манипулятор сложился, появился дымок. Только на фоне этого дыма стал виден желтый луч лазера. Дрон аккуратно вырезал две полоски напольного покрытия, поднял их и бросил в бутылочку.
– Мне придется спуститься к изолятору, – сообщила Шален. – У меня уйма работы. Вся обшивка этого корабля изготовлена из керамаля.
Долгую секунду женщина ждала, что он ей что‑нибудь скажет. Ян молчал.

Вернувшись в свою каюту, Кормак включил дисплей, получил изображение из изолятора и увидел, что дракониды снова трапезничают. «Они ли это?» – подумал он. Как‑то все это мало походило на дракона. Нет, разумеется, возможно было все, но зачем? Зачем дракону потребовалось убивать жителей Самарканда? Но может быть, вопрос следовало ставить иначе: зачем он уничтожил самаркандский рансибль? Ян покачал головой. Пока было собрано слишком мало сведений для построения гипотез.
– «Гибрис», есть какие‑нибудь успехи с сохранившейся памятью рансибля?

ИР отозвался быстро и безапелляционно:

– В данный момент у меня нет возможности им заняться.
– Мицелий?
– Две трети моей мощности занято его расшифровкой и разработкой противоядия.
– Ладно. Можешь связать меня с ней напрямую?
– Да.
– «… выбрасывайте архетипы но сохраняйте идеи вода в ванне ребенок проклятье не обладаю голодный крот повелитель боли повелитель боли где же предел? Окалина вздымалась к зеленым гниющим плодам…»
Прикоснувшись кончиком пальца к полоске регулировки, Кормак отключил звук. Буферы рансибля были разрушены наномицелием. И снова включил звук.
– «… голодный голодный едок зеленая зеленая трава зеленая упал в дождливый день кровоточат рвутся люди ящерицы Янус…»
– Люди‑ящерицы?
– Кто разрушил буферы рансибля?
– «… пять ушли улетают на невидимых крыльях гниющие плоды черные репьи шипы персик…»
Кормак отключил звук. На мгновение ему показалось, что он за что‑то ухватился, но разве ИР рансибля мог знать, кто заразил буферы мицелием? Вряд ли. Если бы ИР об этом знал, он бы передал больше информации до момента катастрофы и мгновенно отключил бы рансибль. Фримен застрял бы где‑то посреди необъятных просторов космоса, но это было бы лучше, чем если бы он вызвал гибель десяти тысяч человек.
– «Гибрис», покажи мне мицелий на шаттл‑палубе.
Изображение на экране сменилось. ИР помалкивал – возможно, Кормак ему надоел. А он уставился на экран. Даже при том, что часть палубы была не видна, форма следов не оставляла сомнений. Отпечатки были длинными, вывернутыми наружу, задний палец отпечатался отдельно. Это явно были не следы человека, а следы дра‑конидов, но можно ли было считать это неопровержимой уликой? Любой, кто побывал на поверхности планеты, мог занести на корабль частицы мицелия. Дракониды пробыли там дольше, следовательно, скорее всего, мицелий занесли они.
– «Гибрис», дракониды занесли мицелий на борт.
– Уже знаю.

Кормак забарабанил кончиками пальцев по крышке стола.
Что теперь?
Он мог попытаться еще раз побеседовать с драконидами, но последняя попытка общения с ними исчерпала пределы его терпения. Ян был уверен, что они способны говорить с ним тем или иным способом, но один из них просто сидел себе и ухмылялся, а второй таращился на устройство выдачи еды. Вероятно, следовало общаться с глазу на глаз, а не жестами через обзорное окно и словами через интерком.

– Проклятье!

Он встал и отправился к изолятору.

Выйдя из кабины лифта, Кормак увидел, что у обзорного окна изолятора стоит Мейка. Ее поза выдавала глубокую задумчивость: она поддерживала одной рукой подбородок, а другой – локоть этой руки. Яну она показалась более взрослой. А может быть, он сейчас смотрел на нее иначе? Сколько же ей лет – от восемнадцати до трехсот… За последние четыре столетия стало совершенно невозможно судить о возрасте по внешности человека.
Ян направился к ней, биолог заметила его приближение, когда он был уже в двух шагах от нее.

– А, Ян Кормак.
– Вас что‑то беспокоит?
– Нет, не то чтобы… Не беспокоит. Я просто заинтригована. Произвела кое‑какую проверку. – Она указала на пол в изоляторе около стены. – Видите?
Кормак посмотрел туда, куда она указывала, и увидел нечто наподобие скомканных полиэтиленовых комбинезонов. Он перевел взгляд с них на драконидов. Те неподвижно восседали посередине помещения. Кормак заметил, что их кожа стала чище и ярче.
– Кожа, – сказал он. – Они полиняли.
– Они сделали это уже трижды с тех пор, как мы их сюда поместили. Дракониды регенерируют: сбрасывают кожу вместе с поврежденными радиацией клетками и быстро их заменяют.
– Да, «Гибрис» мне уже об этом сообщила.

Мейка искоса глянула на Кормака.

– А не сообщила ли она вам заодно о том, что у них иммунитет к раку и к ошибкам репликации?
– Полезные способности, но у нас они тоже имеются.
– Да, но наши способности достигаются путем изменений в ДНК, которые производятся с помощью вирусов или наномашин. Тем самым достигается коррекция генетической матрицы, полученной при рождении. У нас по‑прежнему может развиться рак, и соответственно его приходится лечить. А здесь все совсем иначе.
– Не знаю, имеет ли это отношение к делу, но в свое время помимо точки зрения о том, что дракониды – это и есть тот народ, представителем которого является дракон, существовала и другая: они – нечто вроде органических машин.
– Все мы – органические машины. Нет, вы – меня не так поняли… Я провела анализ частичек их кожи. У них нет ДНК. Они заменяют клетки путем непосредственной репликации белка. Такое делалось раньше, но ни у одного существа этот метод не развился в ходе эволюции. Это слишком сложно.
– Значит, они все‑таки в каком‑то смысле машины?
– Если хотите, можете их так называть. Философия – не моя специальность.

Ян немного смутился.

– Пожалуй, я сморозил глупость.

– Пожалуй. – Она едва заметно улыбнулась и, словно бы убрав ядовитое жало, продолжала: – Между тем эти существа в некотором роде, несомненно, были сделаны.  Так, у них нет пола и собственного метода размножения. Учитывая анамнез, я бы сказала, что их изготовили для определенной цели и что эта цель состоит отнюдь не в их собственном выживании и продолжении рода, как у нас. Эта цель – цель дракона. Они – нечто вроде разновидности големов, да и любых других андроидов, если на то пошло.
– И какова же может быть эта цель?
– Понятия не имею. Знаю только, что этот дракон потрудился на славу.
– Есть еще что‑то?
– Конца нет. Можно всю жизнь потратить на их изучение. Кости у них необычайно крепкие; они состоят из кальция, покрытого чем‑то наподобие зубной эмали. Размеры и плотность почти в два раза превосходят эти показатели у нас. Их пищеварительная система способна высосать питательные вещества даже из камня. – Мейка повернула голову и посмотрела на Кормака. – Но, как нам уже известно, они избрали более простой метод. – Она отвернулась. – Мускулатура у них крепкая, как древесина векового дуба. Нам здорово повезло, что они не попытались покинуть этот изолятор, когда мы их туда привели. Дверь бы их не остановила.
– Возможно, они отличаются от того драконида, которого я когда‑то видел.
Кормак вспомнил о поединке в тени, отбрасываемой телом дракона. Того гуманоида он поборол без труда, но, возможно, как раз этого дракон и хотел. «Театральность, показуха», – так или примерно так Ян описывал поведение дракона, когда рассказывал о нем Шален. Ему пришла в голову мысль о том, что все это представление было прикрытием для каких‑то других действий. Может быть, дракон хотел, чтобы человечество поверило в то, что он покончил с собой. Он испугался? Или просто был любителем уверток?
– Вполне возможно.
– Что… прошу прощения?
– Эти дракониды, вероятно, отличаются от того, которого вы видели на Астер Колоре, – сказала биолог. – Что, если дракон изготавливает их в соответствии с требованиями момента?

На мгновение Ян задумался.

– А как они пережили мороз? – спросил он.
– Вот тут‑то как раз и начинается самое интересное. Они применяют репликацию белка, но мне еще предстоит найти матрицу. Структура их головного мозга разительно отличается от нашей. Мое предположение таково: матрица репликации имеет ментальную основу, и в определенных пределах дракониды могут произвольно менять схему. Когда Торн сказал, что у них, наверное, вместо крови антифриз, он не так уж сильно ошибся. Интересно было бы также посмотреть на то место, где они нашли для себя укрытие.
– Зачем? Там можно было бы собрать какие‑то полезные сведения?
– Можно было бы посмотреть, сколько они съели за последние пятнадцать месяцев. Готова поспорить: они потребили громадное количество пищи для поддержания температуры тела, и те трупы, которые мы там видели, – это всего лишь запас на пару дней.
– Есть в них что‑нибудь такое, что помогло бы судить об их назначении?
– Ничего особенного, кроме, пожалуй, их физической силы. Вероятно, они изготовлены с учетом возможности существования в условиях высокой гравитации… Но такая сила может быть применена к чему угодно.
– Вы сказали, что дверь их не остановила бы. Насколько же они сильны?
– Вы бывали в каютах спаркиндов?

Кормак покачал головой.

– Ну помните, Гант говорил вам, что у них есть големы тридцатой серии? Знаете, что они собой представляют?
– Боевые андроиды производства компании «Cyber‑corp». Самые лучшие.
– Эта парочка могла бы даже им оказать сопротивление.
– Черт побери! Их следует перевести в отсек для заключенных!

Мейка улыбнулась.

– Сомневаюсь, что и отсек для заключенных их может удержать. Но изолятор укрепили броней, как только их сюда поместили, и это окно закрывается бронированной ставней. Полсекунды – и они окажутся в ящике из прочнейшего керамаля десятиметровой толщины.
– А этого хватит, чтобы… – начал было Кормак, но его прервал голос ИР «Гибрис».
– Внимание: произойдут небольшие изменения в системе воздухоснабжения. Это не должно быть причиной для беспокойства. По всем системам распространяется противоядие. Повторяю: для беспокойства нет причин.
У Кормака словно бы ком в груди рассосался. Только теперь он осознал, как сильно он тревожился из‑за нано‑мицелия. Он посмотрел на драконидов и увидел, что тот из них, которого он про себя окрестил «Улыбчивым», встал. Пленникам, наверное, выдали пищу? Нет, драконид принюхивается. Кормак немного подождал и вскоре ощутил во рту металлический привкус.

Противоядие.

– Шален быстро работает, – сказал Кормак и почему‑то задумался о другом значении этих слов.
– Да, – отозвалась Мейка, и Яну показалось, будто это было сказано не просто так. Он искоса глянул на нее, но она не сводила глаз с драконидов.
Кормаку стало не по себе, и причин для этого было несколько. Неприятно было осознавать, что воздух наполняется крошечными машинками, убивающими наномицелий, что эти машинки попадают к нему в рот и в нос. А дракониду все это, похоже, очень нравилось. Он осклабился, подошел к обзорному окну и в упор уставился на Кормака, и это тоже было довольно неприятно, поскольку, по идее, со стороны изолятора стекло было непрозрачным. Ян уже успел убедить себя в том, что гуманоид его не видит, но тот указал на интерком.
– У них есть голосовые связки. Они должны уметь говорить, – пояснила биолог.

Кормак протянул руку и включил интерком.

– Хочешь что‑то сказать, друг мой? – осведомился он, стараясь не выказать волнения. Могло быть и так, что сейчас он услышит именно то, что ему нужно. Тайна наконец начнет раскрываться.
– Дракон приближается, – изрек драконид и отвернулся от окна.
– Постой!

Гуманоид вернулся на середину бокса, сел и ухмыльнулся Кормаку.

– Вряд ли вам удастся услышать больше, чем он захочет вам сказать. Помните: мотивации у них совсем не такие, как у нас.

«Держи себя в руках, приятель».

– Ясно.
Но дракон приближался, и он никогда не стеснялся общения, пусть порой это общение носило дельфийский характер, а иногда – взрывной.

14

Многие формы жизни отправились в путь вместе с нами и способствовали нашему успешному расселению по галактике. С самого начала было решено, что вследствие колоссальных успехов биологической науки карантинные ограничения можно считать бесцельными. Если у вас имеется ДНК какого‑то живого существа или некая иная генетическая матрица, то что может случиться, если эту матрицу стереть? При желании ее можно восстановить. На самом деле природа именно так и работает: на протяжении тысячелетий одни виды заменялись другими, более успешными. Некоторые рыдали и рыдают о потере многообразия видов, но этот аргумент в лучшем случае обманчив. За счет генетической адаптации и творческой биотехнологии были созданы новые, более интересные формы жизни. Простите, люди, но мы постоянно подправляем природу. Единственное, что меня в этом смысле удручает, так это то, что некоторые из древних и не самых симпатичных живых существ столь же живучи, как те, которых мы адаптируем и создаем. Почему на планетах с повышенной влажностью я то и дело наступаю на сухопутного ската? Почему никто не создал существо, не настолько смертельно опасное для нас, как жуки‑ножевики? И кому, будь он трижды неладен, пришла в голову мысль о том, что москитам можно разрешить заселять почти каждую планету?

Гордон. «Как это делается»

К струям дождя примешивалась черная копоть, принесенная ветром с пожарищ на окраинах экваториальных пустынь, и хотя ветровое стекло старенького «форда‑макроджета» отталкивало и воду, и грязь, в том месте, где ветровое стекло соприкасалось с капотом, скапливалась лужица. Дейвен несколько секунд смотрел на эту лужицу, потом перевел взгляд на стройные ряды антигравомобилей на стоянке у входа в гостиницу. За стеклянными панелями ярко горел свет, в нижнем баре бурлила вечеринка. Два часа назад здесь. приземлились несколько аэротакси и выгрузили праздничную толпу. Походило на то, будто бы кто‑то весь день напролет подписывал брачный контракт и только теперь собрался отметить это идиотское событие.

– А у них есть контракты? – удивилась Пеллен.
– Есть у них контракты, – ответил Дейвен. – У них много где есть контракты, но чаще всего именно здесь. Ты разве не знала?
– Такое мне просто в голову не приходило.
Дейвен изучал ее взглядом. Красивая женщина. И зачем ей только понадобилось становиться котоадаптом? А еще, на взгляд Дейвена, для нынешней операции Пеллен была немного наивна. Но те, кто провел свои юные годы на далеких космических станциях, и должны были быть такими. Наверняка ЦСБЗ отправил ее сюда на стажировку – здесь было очень легко выследить несколько новичков в деле контрабанды оружия. Тем более что голем Джилл всегда могла вытащить Пеллен из любой ловчей ямы. Однако игра сразу же стала более серьезной и опасной, как только Джилл заметила Ариана Пелтера, выходившего из лавки Гренделя. Теперь все могло обернуться как угодно.
– Двое. Три часа, – неожиданно прервала молчание Пеллен.
Дейвен отвел взгляд от лужицы под стеклом, посмотрел в указанном девушкой направлении и увидел щуплого гангстера в дождевике‑накидке поверх делового костюма и здоровяка – того, который встретил Пелтера возле «Шэрроу». Парочка двигалась к гостинице. В любое время за ними должны были пойти Джилл и Велет. Протянув руку к кнопке увеличения изображения, Дейвен услышал негромкий хлопок, и в салон антигравомобиля хлынул дождь вместе с теплым сырым воздухом. Сломался замок задней двери, проклятье!
Он даже не успел руку поднести к кобуре на поясе. Пальцы вцепились в его волосы, к шее прижался холодный металл.
– А теперь осторожненько вытаскивай свой пистолетик и клади его на пол, – распорядился Меннекен.
Дейвен увидел, что к их машине быстрым шагом приближаются двое наемников.
– Что вам нужно? – проговорил он, осторожно поднося руку к пистолету. Он искоса глянул на Пеллен. Та в ужасе уставилась на него и Меннекена. Если она хотя бы дернется, ему конец. Он едва заметно качнул головой и тут же ощутил острую боль в горле.
– Пистолет, – напомнил ему Меннекен.

Дейвен медленно извлек пистолет из кобуры и бросил на пол.

– Просто скажите, что вам нужно.
– Мне нужно, чтобы ты помалкивал, – ответил Меннекен, резко наклонил голову Дейвена вперед и дернул на себя острый как бритва керамалевый клинок, после чего с улыбочкой воззрился на Пеллен. Дейвен схватился за горло, пытаясь остановить хлынувший поток крови, а кровь хлестала фонтаном, заливая все вокруг, в том числе и его валявшийся на полу пистолет. Пеллен удержалась и не вскрикнула, но в следующее мгновение среагировала. На кончиках ее пальцев появились когти, которые, вообще‑то, в комплект котоадаптации не входили. Она изо всех сил вцепилась в Меннекена и рассекла его физиономию глубокими порезами. Меннекен отпрянул, а девушка проворно, открыла дверцу и выскочила из машины.
– Сука!
Наемник распахнул взломанную им дверцу, выскочил, обежал вокруг машины, вспрыгнул на капот, бросил взгляд на Корлакиса и Стэнтона, бегущих к антигравомобилю, и, спрыгнув, приземлился на что‑то мягкое, а это «что‑то» тут же рванулось из‑под него в сторону, сердито забулькав. Сухопутный скат! Меннекен яростно завопил и вогнал в ската свой кинжал. Скат снова забулькал и попытался вырваться. Четыре глубоких колющих раны, казалось, не произвели на него никакого впечатления. У него даже кровь не выступила.
– За ней, вперед! – гаркнул Корлакис, впрыгнув в салон машины.
Меннекен сполз со ската и поднялся на ноги. Он с головы до ног покрылся слизью, а воняло от него, как от выброшенной на берег гниющей рыбы.
– Тварь треклятая, мать ее… – выкрикнул он, пнул ската, развернулся и со всех ног помчался по проходу между машинами в ту сторону, куда убежала Пеллен.
– Разберемся с ее дружком, потом Меннекена догоним, – сказал Стэнтон, шлепнув ладонью по капоту. – У нас минуты три.
Корлакис рывком открыл пассажирскую дверцу, и из салона вывалился Дейвен. Корлакис вздернул бровь.
– И зачем же ты так сильно порезался, приятель? – покачав головой, проговорил он.
– Он мог их обоих пристрелить. Что с ним такое? – спросил Стэнтон. Во рту у него появился неприятный привкус.
Корлакис нажал на рычаг на приборной панели, открылась крышка багажника. Он подхватил труп, вытащил его из салона и поволок назад. Джон помог ему уложить труп в багажник.
– Меннекен о себе сам позаботится, – сказал Корлакис.

Стэнтон нахмурился.

– Я не так хотел, и ты это отлично знаешь.
– Знаю.
Корлакис снял дождевик и старательно накрыл им пассажирское сиденье. Джон обошел вокруг машины и, усаживаясь на место водителя, подумал: «Вот цена, которую приходится платить, когда на дело идут самые опытные убийцы: очень часто, убивая, они испытывают наслаждение». Он посмотрел на Корлакиса. Тот все не решался сесть.
– Давай скорее. Он будет здесь через минуту.
Корлакис пожал плечами и забрался в кабину. Стэнтон поднял ATM на небольшую высоту. Старый антигравитационный двигатель негромко скрежетал, и этот звук действовал на нервы. Джон отключил устройство, отталкивающее от ветрового стекла воду, недолго понаблюдал за тем, как стекло заливают грязные струи дождя, и повел машину вперед.
– Вон он. – Стэнтон посмотрел на часы. – Вовремя пришел, секунда в секунду.

Речь шла о мужчине, который преследовал их по всему Порт‑Локу.

– Хорошо, что это не голем, – буркнул Корлакис.
– Все учтено. – Джон скривился. – Голема на себя взяли Пелтер и мистер Кран. Голем тут фигура номер один. Только эта баба сможет справиться с мистером Краном, если дела пойдут худо. А они пойдут.
Мужчина остановился на тротуаре и поднял руку. Наверняка он ожидал, что ему позволят сесть в теплую сухую машину, поскольку его дежурство закончилось. Стэнтон повел машину так, чтобы она развернулась пассажирской дверцей к незнакомцу. Корлакис нажал на кнопку на дверце, и стекло повернулось под углом. Из кармана куртки он достал маленький, но объемистый пистолет с диаметром дула, превышавшим его длину.
– На заднее сиденье, – велел Стэнтон. – Нужно оставить место в багажнике.
– Как скажешь, – отозвался Корлакис.
Они подлетели прямо к мужчине. Он наклонился, чтобы заглянуть в окошко, дружелюбно улыбаясь, – наверное, что‑то хотел сказать о погоде. Однако усмешка сразу покинула его, поскольку Корлакис выстрелил ему в лицо.
– Черт побери, он же нам живой был нужен!
– Ты меня уж совсем за дурака не считай. Я стрелял нервно‑паралитическим ядом кратковременного действия в форме небольшой капсулы. Красавцем он не будет, но жив останется.
– Хорошо… хорошо. – Джон посмотрел на часы и, как только антигравомобиль опустился на землю, достал из верхнего кармана небольшое переговорное устройство. – Свент, как там у тебя?
– Он направляется к кафешке. Тут мы его и сделаем.
– Не волнуйся, если мы немного опоздаем. Меннекен пошел за девахой‑котоадаптом.
– Ладно, – ответил Свент. – Я как раз хотел кофейку попить. До скорой встречи.

Стэнтон переключился на другую линию и сообщил:

– Мы взяли всех четверых.

Послышался холодный, сдержанный голос Пелтера:

– Это было самое легкое. Теперь нам нужно разделаться с големом.
– Вы сейчас где?
– В районе свалки неподалеку от космопорта.
– Голем все еще где‑то рядом?
– Судя по всему, да. Она отлично работает. Возможно, использует хамелеонный камуфляж.
– Помощь нужна?
– У меня есть мистер Кран.
Джон отключил переговорное устройство, ему было больше нечего сказать Пелтеру. Он открыл дверцу, вылез и подошел к Корлакису. Тот обыскивал парализованного выстрелом мужчину. Вытащив из его кармана пистолет, он бросил его на пол под пассажирское сиденье, где уже лежал точно такой же. Затем он извлек из другого кармана маленькое переговорное устройство и внимательно рассмотрел его.
– Отключи, – велел Стэнтон. – Может, оно с трейсером.
Он огляделся по сторонам. Вокруг не было ни души, но все равно нужно было торопиться.
Джон распахнул заднюю дверцу (она теперь плохо закрывалась, поскольку Меннекен прострелил замок), подхватил мужчину под мышки и поволок к дверце. Затем ухватил его за воротник и за ремень и забросил на заднее сиденье. Корлакис стоял и молча смотрел. Он понимал, что Стэнтон, с его искусственно накачанными мышцами, лучше справится с этим делом.
Они уселись в антигравомобиль, Джон развернул его в ту сторону, где он изначально стоял.
– Скоро он прочухается? – осведомился он, указав большим пальцем на заднее сиденье.
– Через полчаса‑час.
– Тогда ладно. Оставайся тут и глаз с него не спускай. А я пойду гляну, чем твой братец занимается.
– Да я сам мог бы его поискать, – заметил Корлакис.
– Верно, но не будешь. Ты останешься здесь.
– Как скажешь.
Стэнтон открыл дверцу и вышел. Внимание его привлек сухопутный скат – тот подполз к краю переполненной водосточной канавы и вытаскивал оттуда длинного и скользкого белого червя. Чуть поодаль в канаве извивалось еще несколько таких червей. Судя по тому, что Джон помнил об этих тварях, это были самцы – передвижные упаковки, наполненные спермой, и их задача состояла в том, чтобы разыскать кладку яиц и излить на нее сперму. Раны, нанесенные Меннекеном скату, оказались легкими, поверхностными, но после борьбы с червем скат все равно должен был издохнуть. Стэнтон миновал его и пошел навстречу другой смерти.
Оказавшись на темной улице, Стэнтон увеличил остроту зрения. Он вытащил из кармана переговорное устройство и настроил его так, чтобы получать сигнал от рации Меннекена. Маленькая стрелочка на прозрачном дисплее показала, что наемник находится впереди справа. Появившиеся чуть ниже цифры указали расстояние в восемьдесят пять метров, и это расстояние увеличивалось. Джон побежал трусцой, внимательно глядя под ноги. Тут тоже попадались скаты, и там, где они проползли, земля стала скользкой. Премерзкая погода, просто ужас. Дождевик не спасал: за ворот струйкой стекала вода, одежда промокала. Мысли были под стать погоде: «Мен‑некен, конечно, профессиональный киллер, но, похоже, мало‑помалу становится маньяком. Надо было отказать парню, когда тот вызвался участвовать в деле».
Ночную тишину разорвал пронзительный крик, Стэнтон побежал быстрее. Он бросил взгляд на дисплей, и стало ясно, что Меннекен больше не удаляется. Поворот стрелки показал ему, что наемник свернул в переулок, по обе стороны которого тянулись стены, сложенные из сваренных между собой плит пластобетона. Новый вопль – и Джон увидел, что наемник схватился с женщиной‑котоадаптом. Наверное, она пряталась за старым гидрокаром, ржавевшим неподалеку. Меннекен заломил руку женщины за спину и повалил ее на землю, щедро приправленную слизью.
– Хочешь позабавиться, маленькая киска? – полюбопытствовал он.
Стэнтон на бегу вытащил из кобуры импульсник и оставил оружие болтаться на поясе. Меннекен прижал женщину к земле и начал резать кинжалом ее одежду. Она взвизгнула, а он вонзил кончик лезвия в ложбинку между ее грудями. Стэнтон прицелился, но растерялся. Потом все же совладал с собой и потянул спусковой крючок. Женщина дернулась, и большая часть содержимого ее черепной коробки расплескалась по пластобетонной мостовой. Меннекен вскочил и развернулся с жуткой гримасой на лице и кинжалом наготове. Стэнтон прицелился в него. У него было сильное подозрение, что команда Пелтера вот‑вот уменьшится на одного, самого активного члена.
– Меннекен! – гаркнул Корлакис за спиной у Стэнтона.
Меннекен замер, его лицо выражало неприкрытую ненависть, однако бандит быстро овладел собой и успокоился. Он отвернулся, вытер кинжал об одежду убитой женщины и убрал в ножны. Когда он снова взглянул на Джона, ничего не выдавало его недавней ярости.
– По‑моему, я велел тебе оставаться в машине, – заметил Стэнтон, обернувшись к Корлакису.

Тот показал свою рацию.

– Я увидел, что он недалеко, и подумал, что мог бы помочь.

Джон кивнул и убрал в кобуру импульсник.

– Меннекен, – распорядился он, – отнеси ее к машине. – И с этими словами развернулся и пошел прочь. Корлакис нагнал его.
– Он становится маньяком, – буркнул Стэнтон.
– Не такой уж он плохой.

«А кто же тогда „плохой“?»
Он мог бы помочь Меннекену нести труп женщины, но не хотел. Меннекен сам был виноват в том, что женщина убежала так далеко от машины.
Они приблизились к антиграву, и Джон уже собрался включить рацию, как вдруг увидел, как по улице к стоянке, пошатываясь, приближаются трое пьяных.

– Попраздновали ребятки, – заключил Корлакис.
Издалека казалось, что все трое сильно пьяны, но когда Стэнтон пригляделся получше, стало ясно, что только средний почти не держится на ногах, а двое других его поддерживают, и что эти двое – Свент и Дюсаш. Джон нырнул в кабину ATM и открыл багажник.
– А я думал, что вы торопиться не будете, – сказал он, когда двое наемников со своей ношей поравнялись с машиной.
Свент кивком указал на незнакомца. У того из одной ноздри текла кровь, а голова неестественно болталась из стороны в сторону.
– Сынок занервничал, когда мы вошли. Ну, так я его и обнял по‑дружески. Народу там было мало, а мне жуть как надоело, что он в молчанку играет.
Джон огляделся по сторонам. Кроме нескольких гуляк, вошедших в бар отеля, вокруг никого не было. Самая подходящая ночь для убийств. Жертва Свента тоже отправилась в багажник, а за этим несчастным последовала женщина‑котоадапт, которую Меннекен выволок из переулка.
– Фу! Ну и несет же от тебя, Меннекен, – поморщился Свент, когда все они забрались в машину, и указал на лишившегося чувств сотрудника ЦСБЗ. – А это кто такой?
– Пелтеру «язык» нужен, – объяснил Корлакис.
Все, кроме Стэнтона, дружно расхохотались. А он поднял антигравомобиль в воздух и направил к окраине города.

Пелтер убрал в карман рацию, остановился и равнодушно уставился в темноту за занавесом дождя. Как поведет себя женщина‑голем? Она, конечно же, подслушала разговор.
Ариан понаблюдал за каплями, падающими с веток акаций, скользнул взглядом по разбитому антигравомобилю, затем его внимание привлек валявшийся поодаль, посреди кустов, ржавый грузовой отсек небольшого катера. Видимо, голем поняла, что произошло, и теперь размышляла над тем, как спасти своих товарищей. Но она не могла знать, что на самом деле означала эта отрепетированная беседа. Пелтер поднял руку, прикоснулся к чешуйчатому модулю и через командный блок передал инструкции мистеру Крану. Модуль работал изумительно точно и быстро. Пелтер словно бы видел мир в=друтом свете.
Вскоре, как он и ожидал, женщина‑голем вышла из укрытия и направилась к нему.
– Что вы собираетесь делать, Пелтер? – спросила она.
«А ведь как похожа на красивую женщину, – подумал Ариан. – Даже жалко немного».
– Я собираюсь убить человека, – ответил он.
Голем остановилась и склонила голову к плечу. Казалось, она озадачена. Пелтеру не понравилось то, что даже в такой ситуации она все равно пыталась подражать человеческим манерам и реакциям.
– Не понимаю, – неохотно призналась она. – Вы взяли троих моих спутников.
– Так и есть.
– Как вы намерены с ними поступить?
– На самом деле тебя должно волновать, как я поступлю с тобой.
– Правда?

Она запрокинула голову и презрительно посмотрела на мистера Крана.

– Правда. Я выманил тебя сюда для того, чтобы мои люди могли без помех разобраться с твоими напарниками. А еще я выманил тебя потому, что знаю: мистер Кран без труда расправится с тобой, но без шума не обойдется.

И снова андроид одарила его и Крана взглядом, полным презрения.

– Я – голем двадцать. А у этого существа – металлическая кожа. Его собрали за пределами зоны Правительства из разрозненных деталей и продали слишком дорого кому‑то из таких, как ты.

Пелтер зловеще ухмыльнулся.

– Ты здорово ошибаешься. Мистер Кран когда‑то был големом двадцать пять и работал на ЦСБЗ. Его моральные установки были нарушены вследствие загрузки сенсорного блока с содержимым разума психопата, а потом он был перепрограммирован для наших целей. Металлическая кожа, которую ты видишь, на самом деле – закаленный керамаль, пронизанный нитями сверхпроводника и надетый поверх обычного скелета из керамаля. Он работает от четырех, отдельных микрореакторов, а все моторы, которыми снабжены его суставы, намного мощнее стандарта «Cybercorp».
– И я должна в это поверить? – уточнила андроид.
– Позволь мне убедить тебя.
Пелтер обернулся к мистеру Крану, дабы дать тому приказ. Не то чтобы андроид в этом нуждался, просто Пелтеру хотелось, чтобы приказ услышала голем.
– Мистер Кран, разорви эту наглую машину на части и разбросай эти части посреди всего этого мусора.
Кран с места развил необычайную скорость, в воздух взлетели здоровенные комья земли. Голем только и успела повернуться к нему, а он уже нанес ей первый удар. Звук получился такой, как если бы стальная глыба рухнула на автомобиль. Ноги женщины ушли глубоко в землю. Она отбивалась от Крана, нанося ему стремительные, почти невидимые удары, все они были подобны выстрелам, но не причиняли ее противнику видимого вреда. Кран нагнулся, взял голема правой рукой под правую руку, а левой обхватил ее бедра, а потом скрутил ее. Порвалась одежда, треснула искусственная кожа. Сквозь прорехи в мышцах стали видны вспышки коротких замыканий и системные диоды. Женщина начала издавать высокий пронзительный звук, ведь даже андроиды не любят умирать. Звук прекратился, когда Кран наконец разорвал ее пополам, а потом принялся методично разделять половины на более мелкие части.
– Вы далеко? – спросил Пелтер, включив рацию.
– Скоро будем, – отозвался Стэнтон. – У вас там все в порядке?
– Да, конечно, – ответил Ариан и, выключив рацию, неотрывно уставился на мистера Крана. Новый модуль позволил ему с невероятной ясностью почувствовать желание андроида.
– Нет, мистер Кран, – сказал он строгим тоном, – ее голову ты себе не оставишь. Нельзя.
Мистер Кран неохотно швырнул свой трофей в кусты и, выполняя безмолвную команду хозяина, развернулся к подлетавшему антигравомобилю. Пелтер снова включил рацию.
– Это ты, Джон?
– Я. А где красотка‑андроид?
– Вокруг. Лучше, пожалуй, не скажешь, – ответил Ариан.

15

Наномашины. Микроскопические устройства, созданные на молекулярном уровне для специфических целей. Как правило, они обладают способностью к самостоятельному воспроизведению и не подвержены никаким разновидностям мутаций. Обычно наномашины могут работать только в особой окружающей среде. Они не стали панацеей, как когда‑то надеялись люди, и не избавили человечество от всех проблем, поскольку для создания даже самых, простых наномашин требуются огромные затраты процессорной мощности. По крайней мере, нам так говорят. Поневоле задумаешься о том, не засекречена ли эта отрасль науки из‑за ее безграничных возможностей. Такие чудеса, как наномицелий и нанофабрики, долго были предметом широкого обсуждения. Есть большие сомнения в том, что они по‑прежнему существуют.

Из «Руководства для квинсов» (составленного людьми)

Попав в зону турбулентности, шаттл встал на дыбы, а в стекло ударил шквал из черных кристалликов. Кормак не очень испугался, но все же было не слишком приятно сидеть внутри полушария из чейнгласса в передней части кабины. Этот шаттл не имел главного корпуса, но такая его конструкция, судя по всему, говорила об опосредованном управлении им, а не о том, что его, образно выражаясь, «пасут». Кроме того, под ногами была просто уйма свободного места.

– Скорость ветра на данной высоте – сто пятьдесят километров в час, – сообщила Джейн.
– Значит, не будет проблем с распылением, – отозвался Ян и бросил взгляд на сверкающие капсулы, прикрепленные к крыльям. Каждая из этих капсул представляла собой аэродинамическое покрытие и по совместительству устройство для обогрева распыляющих головок, находящихся внутри.
– Проблемы могут возникнуть. Нам следует распылить контрагент в соответствии с направлением воздушных потоков после взрыва, а мы в точности не знаем этого направления.
– ИР «Гибрис» определил, что нужно опылить девяносто процентов поверхности Самарканда.
– Верно. Большая часть материала попадет в верхние слои атмосферы, а там погодные условия во время первичного остывания планеты наверняка были гораздо хуже, чем теперь. Тогда ветер дул со скоростью четыреста километров в час. Часть мицелия почти наверняка пропутешествовала вокруг всей планеты.
– Понятно… Но противоядие до него доберется?

Андроид кивнула.

– Со временем. А этот участок поверхности будет насыщен контрагентом.
– Этого будет достаточно?
– В случае использования мер предосторожности и устранения керамаля из всех конструкций. Так или иначе, его теперь почти везде заменяют чейнглассом.
Кормак посмотрел вниз и стал думать о том, что здесь произошло. На мгновение его охватила жуткая злость, но он все же нашел в себе силы совладать с нею. Что бы ни говорили о людях в сравнении с андроидами, все равно эмоции ухитрялись мешать эффективной работе.
– Подлетаем к первому участку, подлежащему обработке, – предупредила голем.
Она нажала на пульте управления последовательность клавиш. На дисплее, демонстрировавшем вид позади шаттла, Ян увидел, как зазмеился за одной из капсул инверсионный след. Теплый контрагент соприкоснулся с холодным воздухом. С помощью другого дисплея можно было наблюдать, что происходит еще дальше. Облако контрагента делилось на части и разносилось в стороны жестокими порывами ветра. Джейн убрала руку со штурвала и откинулась на спинку кресла.
– Автопилот проведет нас по кругу диаметром в пятьдесят километров.
Индикатор скорости полета показывал девятьсот пятьдесят километров в час. Значит, десять минут.
– Распыляющую бомбу, как я понимаю, ты приберегла напоследок?
– Да, – ответила андроид. – Сначала распылим четыре капсулы на этой высоте, потом снизимся и сбросим бомбу. Решение произвольное. Никакой разницы, в каком порядке этим заниматься.
Кормак встал с сиденья и направился в салон шаттла поискать чего‑нибудь перекусить или выпить. Ничто не мешало ему остаться на борту «Гибрис», поскольку его присутствие здесь не требовалось, но он был сыт по горло ожиданием каких‑либо событий или важных находок. Шален и работавшие под ее началом инженеры были заняты подготовкой рансибля к спуску на поверхность Самарканда, таким образом поговорить с ней у Яна возможности не было – да не только с ней, но и с кем‑нибудь еще, если на то пошло. К тому же именно отношения с женщиной ему были нужны сейчас меньше всего. Но может быть, Ян обманывал себя?
Что касается Мейки, то биолог с головой ушла в изучение драконидов и уже успела привлечь себе на помощь четверых спаркиндов, а также несколько членов экипажа. Остальные занимались заменой поврежденных мицелием компонентов и суперструктуры корабля. Естественно, почти во всех аспектах во всей этой деятельности участвовал ИР «Гибрис», и при этом он еще постоянно сканировал планету. Кормак чувствовал себя лишним среди этой бурной деятельности, поэтому обрадовался первой же возможности покинуть звездолет. Ему тоже хотелось действовать, а не размышлять.
Под одним из сидений в передней части шаттла Кормак обнаружил ящик с продуктовыми запасами, откуда извлек упаковку из фольги с этикеткой, согласно которой внутри лежали «сандвичи с яичным майонезом». Наклейка‑логотип на крышке ящика свидетельствовала о том, что он являлся собственностью ЦСБЗ. Секретные припасы спаркиндов? Ян усмехнулся, взял из коробки еще и саморазогревающуюся банку с кофе и отвинтил крышку.
Он нажал на язычок на донышке банки и, пока кофе нагревался, изучал взглядом шарообразные контейнеры, стоявшие вдоль стенок, и сплетение труб, уходящих под пол. Полным‑полно контрагента. Почему‑то вспомнилось изображение, которое показала ему Мейка на дисплее своего наноскопа. У крошечного существа – подумать только! – имелись лапки и рот. Кстати о рте…
Прожевав кусок сандвича с майонезом и запив его обжигающе горячим кофе, Ян вернулся в кабину.
– Сколько времени это займет? – спросил он у Джейн.
– Четыре часа. – Андроид повернула голову и посмотрела на него. – Вы уже привыкли жить без подключения? Стало легче?
– Намного. Мне кажется, что до сих пор я жил как бы чужой жизнью: все мои соприкосновения с внешним миром перешли в разряд второстепенных. Блегг был прав насчет того, что двадцать пять лет – это предел. Мне следовало отключиться от системы десять лет назад.
– Очевидно, необходимость в вас перевешивала заботу ЦСБЗ о вашем психологическом здоровье.
– Мне не так много времени понадобилось на восстановление.
– На борту «Гибрис» – пятьдесят восемь человек.

Он удивленно взглянул на Джейн. А она продолжала:

– Четверо из них – спаркинды; двадцать два – члены экипажа, остальные – инженеры и техники. Вы этого не знаете – и неудивительно. Пробыв столько лет подключенным, обнаруживаешь, что существует масса вопросов, которые и не знаешь, как задать. Если бы у вас было все в порядке с социальными взаимодействиями, вам это сразу стало бы ясно.
– Хотите сказать, что я еще не восстановился.

Не так‑то просто ему удалась наглая ухмылка.

– Ваша работоспособность не так уж сильно пострадала…
Кормак мысленно вернулся к разговору с Блеггом и понял, что имеет в виду Джейн: пострадала его человечность. Но ему казалось, что она ошибается – или все же нет? То, что он избегал Шален, как раз могло быть частью этого самого дефицита человечности. Но с другой стороны, это очень даже по‑человечески – желание избегать эмоциональных потрясений. Короче, вопрос спорный.
– Может быть, мне стоит проводить больше времени в зоне отдыха? Но сейчас все настолько заняты, что я только впустую потрачу время.
– Вам решать, как себя вести. Я всего лишь высказываю свои впечатления.
«Кукла‑воспитательница». Ян улыбнулся и мысленно поздравил себя – а что, вполне человеческая мысль!

Затем разговор перешел на дракона и возможные мотивы его деятельности, а шаттл тем временем передвигался от одного к другому из четырех участков, подлежащих опылению контрагентом. Оказывается, в памяти Джейн хранились все диалоги дракона с людьми. Они вели беседу, и Кормак размышлял о том времени, об Астер Колоре. Тогда он был подключенным всего пять лет, но агентом прослужил гораздо дольше. Сильно ли он изменился за прошедшие годы? Не могло ли быть так, что Джейн путала его собственные природные резервы с последствиями длительного подключения ? И Ян снова улыбнулся: сначала подумал об андроиде с презрением, а теперь усомнился в ее способностях. С каждой секундой он становился все более и более человечным  и очень скоро будет относиться к Джейн, как ко всем остальным, а она только этого, видимо, и хочет.
Когда инверсионные следы в воздухе окончательно растаяли, Джейн повернула рычаг управления, и шаттл начал по спирали опускаться к нижним слоям атмосферы. Они миновали толстый слой желтых облаков, здесь стекла кабины с шипением царапали плоские кристаллы льда размером с ноготь. Преодолев облака, шаттл полетел над пустынной местностью, которую можно было бы назвать тундрой, если бы здесь имелась хоть какая‑нибудь растительность. Кормаку в голову пришло одно‑единственное определение: «арктическая пустыня». Рельеф почвы здесь напоминал поверхность песка в зоне прилива, в узких расселинах возвышались ледяные скульптуры, похожие на замерзшие волны. Впереди возвышалась высокая гора, имевшая очертания гигантского песчаного вала в окружении заваленных снегом склонов. Джейн сбавила скорость шаттла, установив ее ниже скорости звука, чтобы можно было облететь вокруг горы.

– Изначально она называлась «Высота 65», но за двадцать лет семеро человек погибли, пытаясь взойти на ее вершину. Теперь она называется гора Прометей. Прометей был прикован к горе Зевсом, и каждый день к нему прилетал орел и клевал его печень, но каждую ночь его печень восстанавливалась.
– Замечательно! И кто‑нибудь в итоге сумел взобраться на вершину?
– Женщина по имени Энойда Дикон как‑то раз совершила восхождение, имея с собой только лишь термальный скафандр и баллоны с кислородом. Больше никто на эту гору не поднимался. А Энойда Дикон поселилась в городе около рансибля.

«Значит, теперь она мертва».
Они пролетели над горой и понеслись над ледяной равниной Нового моря под белесым безоблачным небом. Как только берег скрылся из виду, полет словно продолжался между двумя чуть изогнутыми хлопковыми простынями. Джейн перешла на сверхзвуковую скорость. Вскоре на горизонте появились клубы копоти. Через не‑нмл сколько минут шаттл миновал дальний берег – линию скал, похожую на край хлебной корки. Потом – снова арктическая пустыня, но на этот раз с большими плоскими участками замерзшей воды. Вдалеке виднелось здание тепловой станции, возможно, той самой, внутри которой им довелось побывать, впрочем, на этом берегу таких станций было много. Вскоре появились жилые дома, большинство из них не пострадало. Впереди темнел крут очага поражения.

– Пристегнитесь, – посоветовала Джейн. Кормак перебросил через плечо ремень безопасности и защелкнул пряжку. Такие удобства, как искусственная гравитация, имелись только в салонах пассажирских шаттлов. Этот был военным, потому противоударным полем также оснащен не был. ЦСБЗ не был склонен баловать своих сотрудников. Джейн потянула на себя штурвал, и шаттл свечкой взмыл в небо. Кормака сильно прижало к спинке кресла, но давление вскоре ослабло, как только пилот выровняла шаттл и сбавила скорость. Вскоре они зависли прямо над очагом поражения. Антигравитационный двигатель работал на полной мощности.
– Бомба пошла, – сообщила Джейн, последовательно нажав несколько клавиш на пульте.
Кормак устремил взгляд на дисплей, показывавший, что происходит внизу, и увидел, как отделился от шаттла серебристый шар и, падая, быстро уменьшился в размерах. Через несколько секунд сверкнула вспышка, и на дисплее после нее на миг осталось черное пятно, а потом вокруг этого пятна образовалось кольцо из восьми вспышек: это кластерные бомбы разнесли контрагент по очагу поражения. Довольно скоро вверх поднялась туча ледяной пыли и закрыла собой землю. Когда же разорвало на части тело отважной Энойды Дикон? Теперь или раньше? Ей, конечно, уже все равно.

Джейн развернула шаттл и снова направила его под углом вверх.
* * *
Когда шаттл вплывал через мерцающее защитное силовое поле внутрь «Гибрис», Кормак обратил внимание на то, что большая часть шаттл‑палубы заменена. Двое членов команды еще работали у дальней переборки, рядом с межпалубной шахтой, но впечатление создавалось такое, будто все повреждения ликвидированы. Ян и Джейн еще не успели выйти из кабины, как его тут же обступили члены экипажа. Не менее десяти инженеров и многочисленные роботы взяли на себя размещение шаттла на месте.

– Ну вот и конец каникулам, – сказал он.
– Вы отдохнули?
– Да. У меня такое чувство, что пройдет несколько дней, и я буду вспоминать о нашем маленьком путешествии с ностальгией.
Кормак расстегнул пряжку ремня безопасности и встал. Хорошо, что андроид не сказала ему на прощание ничего покровительственного. А каникулы для него действительно закончились. Возможно, люди, работавшие на борту «Гибрис», за это время успели узнать что‑то новое. Ян припомнил замечания Джейн и, едва заметно кивнув, направился не в мизантропическое одиночество своей каюты, а в зону отдыха. С ИР «Гибрис» он мог поговорить и там.
В коридоре, ведущем в столовую, он увидел Шален. В помятом, с темными пятнами пота комбинезоне она удалялась в другую сторону с кем‑то из инженеров. В дальнем конце коридора они остановились, поцеловались и пошли дальше. На миг Кормаку стало тоскливо, но он тут же усмехнулся. Наверное, у нее в каюте по‑прежнему барахлил душ.
Столовая была почти пуста – трое инженеров ели, не сводя с глаз с дисплеев портативных компьютеров, и вели спор на тему механики пятимерной сингулярности. Кормак услышал, как один из инженеров упомянул об N‑пространстве, а другой что‑то сказал насчет векторов времени Скайдоновой чаши. Что ж, в таком разговоре ему вряд ли удалось вставить словечко. Кормак кивком поприветствовал инженеров и направился к устройству выдачи еды. Круглый экран ожил, как только он нажал последовательность клавиш на выдвижном пульте, который кто‑то забыл убрать в стену.
– У вас есть чейнские белые пирожные?
На экране появилась надпись: «Имеются в наличии», затем в правом нижнем углу вспыхнул значок: «Ожидайте».
– Возьму чейнские пирожные, свежевыпеченный хлеб, масло и какое‑нибудь хорошее белое вино.
На экране появилась надпись: «Заказ принят», и буквально через несколько минут из широкой щели под экраном выехал закрытый крышкой поднос. Кормаку случалось летать на кораблях, где обслуживание бывало похуже. Он нашел столик как можно дальше от инженеров (а их спор уже дошел до стадии размахивания пластиковыми ножами), уселся и включил настольный дисплей.
– «Гибрис», есть что‑нибудь новенькое?
Не теряя времени, Ян рассмотрел бутылку. Оказалось, что вино изготовлено из винограда, выращенного в условиях невесомости; Кормак одобрительно поджал губы и взял с подноса бокал.
ИР «Гибрис» ответил не сразу. Дисплей загорелся, и на нем появилось изображение. Что‑то медленно передвигалось, спускаясь вниз по шахте с гладкими стенками.
– Глубинное сканирование обнаружило черное пятно под корой планеты. Эта шахта ведет туда. Пятно находится на глубине два километра от поверхности земли. Я направил в шахту зонд.

Что за черное пятно?
И тут Кормак вспомнил: черными пятнами называли все, от чего различные разновидности сканирующих лучей отскакивали, не получая обычных спектрометрических данных, также в эту категорию попадало все то, откуда лучи не возвращались, – например, черные дыры.

– Ответ получен?
– Полное отражение. Продолговатый объект. Из какого материала – пока неясно. Ширина пять метров, толщина – два метра.
– Для каких материалов свойственно такое отражение?
– Подобных материалов зарегистрировано сто пятьдесят шесть…
– Не надо, не перечисляй. – Кормак задержал взгляд на дисплее. И тут ему кое‑что пришло в голову. – Будь я проклят, а этот зонд опустится прямо туда? А как же мицелий?
– Все керамалевые детали в этом зонде заменены чейнглассовыми.
Вспомнив о том, что ему рассказывала Джейн, Кормак негромко фыркнул и стал есть. Картинка на дисплее была неинтересная, и он лишь изредка поглядывал на нее. Покончив с едой, он налил себе в бокал остатки вина.
– Сведения, полученные в дальнейшем, показывают, что шахта слишком узка для того, чтобы объект мог быть спущен по ней в его нынешней форме.
– А откуда мы знаем, что он туда спустился? – спросил Ян.
– Мы этого не знаем, но это представляется вероятным.
– Тогда был бы кратер. Какие‑то следы падения.
– Не обязательно. На Самарканде еще недавно наблюдалась вулканическая активность.
– «Недавно» – это когда, конкретно?
– Две тысячи лет назад.
Кормак обдумал эту информацию, сравнил с тем, что говорил о своем возрасте дракон, и стал гадать, с чем же ему, будь оно трижды неладно, здесь пришлось столкнуться. Он вернулся к главному вопросу.
– Может быть, эту шахту пробурили жители Самарканда, – предположил он. – Возможно, хотели поднять эту штуковину на поверхность.
Изображение, передаваемое зондом, изменилось. Прибор замедлил ход и повернулся. На экране появилось нечто, с виду напоминавшее покрытое изморозью черное стекло. Вот только Ян сильно сомневался, что изморозь – это кристаллики водяного льда.
– Стенки шахты состоят из спрессованного стекла, – сообщил ИР «Гибрис». – Это означает, что горная порода была расплавлена и сжата. Обычный метод прокладки туннелей состоит либо в прорубании породы, либо в ее выпаривании. Здесь, на холодной планете, где имеются излишки энергии от деятельности рансибля, предпочтительнее второй метод. Но нет никаких сведений о том, чтобы был использован как первый, так и второй метод прокладки скважины. Вообще не существует записей о подобных работах.
– Все записи могли погибнуть вместе с рансиблем, разве не так?
– Обнаружение и последующее извлечение подобного объекта заинтересовали бы и все ИР Правительства, и многих экспертов‑людей. Самаркандский ИР не стал бы держать такую новость в секрете.
Кормак умолк и постарался переварить это сообщение. Походило на то, что тут орудовали не люди, а кто‑то другой. Кто же? Опять дракониды?
– ИР, ты пытался обнаружить какое‑либо оборудование возле отверстия скважины?
– Да. Прежде чем приступить к глубинному сканированию, я сканировал поверхность всей планеты.
– Ясно, – немного растерянно отозвался Кормак и перевел взгляд на почерневший дисплей. – «Гибрис», где изображение?
– Изображения больше нет. Что‑то уничтожило зонд.

Кормак вышел из кабины подъемника на шаттл‑палубу и сделал глубокий вдох, чтобы немного успокоиться. Тревожило его не то, что они могли обнаружить на планете, а тот краткий инструктаж, который ему следовало провести. Его ожидали все четверо спаркиндов и инженер, первый заместитель Шален. Сама она, по ее словам, была слишком занята подготовкой рансибля к установке и поэтому прийти не смогла.
Оба голема «тридцатых» имели рост более двух метров и служили образцами человеческого совершенства. Таких андроидов производила только компания «Cyberсогр». Если верить их рекламе, то все прочие андроиды бледнели в сравнении с этими. И действительно, среди «прочих» можно было встретить ряд жутких человеко‑копий: металлокожих или таких, которые больше походили на коллекцию протезов, чем на нечто цельное.
Эйден, с его коротко стриженными светлыми волосами и голубыми глазами, выглядел воплощением мечты Гитлера. Идеальный тевтонский тип внешности. Сен‑то, курчавый брюнет с карими глазами и смуглой кожей, напоминал ожившую статую Аполлона. Что касается заместителя Шален, Карна, то он не отличался высоким ростом и немного походил на обезьяну. Он косил бородку примерно такого же фасона, как Торн, но волосы у него были длинные, стянутые в «конский хвост». За ухом у инженера находился похожий на хрустальную пулю церебральный модуль, а еще у него были разные глаза. Правый глаз с желтым, под цвет модуля, зрачком, явно был искусственным, а левый имел светло‑карий цвет. Кисть левой руки выглядела, словно была выкована из серебра. От локтя до плеча на обеих руках размещалось множество инструментов, так же как на ремне термального скафандра. Ян подумал: «У него, наверное, внутри инструментов еще больше, чем снаружи», – и ощутил к этому человеку нечто вроде родственного чувства. Он шагнул вперед и обратился ко всем:
– Вероятно, вы знакомы со сложившейся ситуацией, но я все же, на всякий случай, повторю. Два часа назад ИР «Гибрис» заметил на дисплее черное пятно. Имело место скорее отторжение лучей, нежели поглощение, так что вероятнее предположить, что мы имеем дело с артефактом. Объект имеет продолговатую форму, длину около пяти метров и толщину около двух. Затем было установлено, что он находится внутри полости площадью около ста метров. Скважина, ведущая к этой полости, проложена с помощью методов, которыми мы обычно не пользуемся. – Он немного помедлил. – Чем дальше, тем больше уверенности в том, что эта скважина и этот объект – не дело рук человеческих. Может быть, скважину в земле проделал сам объект, хотя он сам по себе больше ее диаметра. Однако все это всего лишь гипотезы. Час назад с борта «Гибрис» был отправлен зонд. На глубине в один километр зонд был уничтожен. – Кормак отошел в сторону и взялся рукой за края крыла шаттла. Мимоходом он обратил внимание, что рядом на полу лежали какие‑то упакованные и подготовленные к погрузке предметы. Монолог продолжался: – Что бы ни уничтожило зонд, оно по‑прежнему находится там, внизу. Трудно предположить, что данный объект не имеет совершенно никакого отношения к гибели рансибля. – Он кивнул Карну. – Я хочу, чтобы вы точно определили, что это такое. Вы свою работу знаете. Вопросы есть?
– А больше ничего при сканировании скважины обнаружено не было? – спросил Гант.

Кормак покачал головой.

– Слишком глубоко. ИР «Гибрис» заметил объект только потому, что тот представлял собой черное пятно. Что‑либо еще на такой глубине обнаружить было бы сложно.

Гант опять проявил любопытство:

– Вы включили в перечень необходимого альпинистское снаряжение. Мы взяли с собой несколько мотков канатов из чейнхлопка и моторизованные блоки. Шахта строго вертикальная? Будет непросто, если что‑то пойдет не так.
– Нет, скважина уходит вниз под углом примерно в тридцать градусов. Но ее стенки покрыты льдом.

Украинец постучал кончиками пальцев по крышке ящика, на котором сидел.

– Ботинки с шипами. Мне не понравилось, как мы ходили по поверхности в прошлый раз. А как насчет освещения? Хотелось бы отправить вперед дроны‑фонари, если есть такая возможность.
– Попробуем. Что‑нибудь еще?

Заговорил Карн. Голос у него оказался негромкий, но решительный.

– Вы понимаете, что если этот объект непроницаем для дальнего сканирования, то он может оказаться непроницаемым и для обследования с помощью переносного оборудования в непосредственной близости?
– Такая возможность не исключается, согласен…
– Я просто хотел удостовериться в том, что вы осознаете все сложности. Вероятно, объект придется… переправить на корабль.
«Достав его с двухкилометровой глубины?» Карн смотрел на Кормака, едва заметно улыбаясь. Ян кивнул.
– С этим можно подождать. Внизу мы можем обнаружить и другие вещественные доказательства, которые не захотим уничтожать… как и то, что погубило наш зонд. Это все?

Все согласно кивнули.

– Тогда пошли.

Щаттл нырнул в атмосферу с аэродинамической легкостью булыжника. Полоски на индикаторах температуры подскочили прямо к красным отметинам, дисплеи показывали лучистое свечение на обшивке носа и переднего края крыльев. Антигравитационные и реактивные двигатели так надрывались, что переговариваться было почти невозможно. Кормак радовался тому, что не забыл пристегнуться, и надеялся, что Сенто понимает: люди все‑таки более хрупки, чем андроиды. Когда шаттл вонзился в слой желтых облаков, послышалось не шуршание
НИЛ 3IIIFP кристалликов льда, задевающих обшивку, а жуткий рев, и позади остался широкий след в виде полосы пара. Сен‑то относился к технике не так бережно, как Джейн. Он словно бы проверял шаттл на прочность и вел его жестко. Возможно, у этого была веская причина – или просто ему так нравилось. Кормак заметил довольную и злорадную ухмылку на лице андроида, когда тот садился в кресло пилота. «Интересно, в своем ли уме был тот ИР, что его программировал?» – подумал он.
Впереди виднелись тучи, и с каждым мгновением они становились все темнее, а под тучами проглядывала поверхность планеты, покрытая потрескавшимися каменными глыбами.
– Тут скоро наступит ночь! – прокричал Сенто.
И действительно, на Самарканде есть день и ночь, но при том, что планета вращается очень медленно, день и ночь здесь по продолжительности равны солстанскои неделе.
Когда наконец шаттл совершил посадку, замечание по поводу полета высказал только Карн.
– Хорошо, что мы выявили и ликвидировали весь мицелий, – буркнул он, отстегивая ремни безопасности.
Кормак, надевая шлем, согласно кивнул. В конструкции этого шаттла насчитывалось много керамалевых деталей. Сенто и Эйден встали с кресел и прошли к люку. У Сенто был довольный вид. Эйден вел себя со всей тевтонской выправкой: даже в салоне шаттла, где было так мало места, он шел почти маршевым шагом. Только теперь Ян заметил, что андроиды не в скафандрах. Эти големы считали, что внешний вид не так важен, как все остальное. Хороший знак!
Прежде чем все вышли из салона, Гант продемонстрировал альпинистское снаряжение. Он вытащил из ящика ранцы, к которым была присоединена цилиндрическая коробка. Сжав в руке широкое кольцо, он вымотал из коробки немного каната – настолько тонкого, что его с трудом можно было разглядеть.
– Мы с Сенто наденем эти ранцы на спину. Канаты закрепим на скалах наверху. У всех остальных коробки с канатами будут надеты на боку и соединены с нашими тросами. Пользоваться ими довольно просто. – Он указал на небольшой тактильный пульт управления спереди. – Вот тут – регулировка скорости спуска и подъема. Но возможно, все это нам не пригодится. Мы будем спускаться вниз в шипованных ботинках, поэтому выставим фрикционные параметры. Если возникнет чрезвычайная ситуация, избегайте полной скорости. Эти малышки вас понесут на скорости тридцать километров в час.
Закончив объяснения, он кивнул Кормаку, но тот не успел ничего сказать: его опередил Карн.
– А как насчет чейнхлопка? Малейшая ошибка – и можно лишиться руки.
– Нет, здесь я этого демонстрировать не могу – не та температура, но снаружи трос, как только начнет выматываться, сразу будет покрываться особой пеной, в зависимости от выставленной скорости. При сматывании троса пена от него отскакивает.
Карн удовлетворенно кивнул. Яну добавить было нечего, и он дал всем знак выходить.
Воздух за бортом шаттла оказался очень холодным. Кормак поймал себя на том, что ждет, что с губ Айдена сорвутся облачка пара. Температура составляла сто пятьдесят градусов по шкале Кельвина, и если бы обычный человек снял шлем, то первый же вдох превратил бы его легкие в тончайшей работы ледяную скульптуру, которая рассыпалась бы на мелкие осколки на выдохе.
Над линией горизонта замерло анделланское солнце, похожее на маленькую медную монетку на ослепительно белой простыне. Темная туча, под которой приземлился шаттл, была настолько плотной, что казалось, будто они оказались под навесом. Сенто совершил посадку на поверхность замерзшего озера. Тепло, исходившее от шаттла, придавало льду такую температуру, при которой он становился обычным, водяным. При этом лед играл разными красками. Странно было видеть на фоне этих огней черный силуэт шаттла.

Кормак обернулся и увидел, что Карн смотрит на тусклое солнце.

– Здесь утро. А на месте установки – полдень. Пройдет одна солстанская неделя – и там настанет ночь. Станет гораздо холоднее.

Инженер кивнул.

– Я знаю. И Шален тоже. Она нервничает. Захватив оборудование, отряд двинулся от шаттла к ближнему берегу озера. Здесь громоздились плоские каменные глыбы, словно стопки монет. Кое‑где они походили на округлые ступени. Усевшись на одну из этих глыб, все надели ботинки с шипами и облачились в альпинистское снаряжение. К входу в шахту нужно было немного подняться, он находился за шершавой лиловой скалой. Через десять минут отряд уже был на месте.
Отверстие скважины представляло собой правильный овал, темневший на плоской поверхности земли; почва здесь то ли изначально была ровная, то ли ее специально разровняли. Стенки скважины покрывал тонкий слой белесого инея, сложенного кристалликами углекислоты, кое‑где зеленели примеси сульфатов. Присев на корточки на ее краю, Гант открыл крышку коробки. Внутри лежали серебристые шарики, похожие на яйца в магазинном контейнере.
– Я их заранее запрограммировал, – сказал он и достал один из шариков. Оказавшись у него в руке, шарик сразу загорелся и стал похожим на электрическую лампочку. Гант бросил его в шахту. Шарик начал опускаться вниз. – В этой коробке их шестьдесят. Мы будем зажигать по одному каждые тридцать пять метров, и еще останется парочка, чтобы осветить пещеру.
– Должно хватить. – Кормак удовлетворенно кивнул. – Предлагаю держать дистанцию в двадцать метров, когда начнем спуск. Вы можете забрать светильники вниз.

Украинец кивнул.

– Как скажете. Начальник тут вы.
Ян улыбнулся, но вспомнил, что Гант не видит его губ за лицевой пластиной шлема. Он собрался сказать что‑то еще, но в это мгновение сзади послышался резкий хруст, и рука рефлекторно метнулась к кнопке быстрого запуска сюрикена.
Сенто держал в руках длинную трубу с двумя рукоятками. Затем зарядил трубу новым снарядом и нажал на капсюль. В паре метров от первого фиксирующего штыря в землю вонзился второй. Кормак медленно выдохнул. До этого мгновения он не осознавал, насколько напряжены его нервы. Он выпрямился и стал наблюдать за Сенто. Тот вытащил из коробочки на поясе кольцо, потянул за него, и тут же послышалось негромкое шипение. Облеплявшийся пеной трос из чейнхлопка становился похожим на канат. Казалось невероятным, чтобы веревка такой толщины могла вылезти из такой маленькой коробки.
Гант подошел к Сенто и пристегнул свой трос к его тросу, и вскоре они вдвоем уже начали спуск в скважину. Кормак и Карн пристегнули свои моторизованные блоки и последовали за ним. Сначала регулировка силы трения давалась с трудом, но довольно скоро Ян понял, что нужно идти, немного наклонившись вперед.

Спуск начался.

16

Дракон. Этот дракон с Астер Колоры быстро уходит в область преданий, но нам известно, что он существовал. Потому что мы знаем, что на этой планете обитало существо, состоящее из четырех соединенных между собой шаров плоти, и диаметр каждого из этих шаров равнялся одному километру. Мы знаем о псевдоподиях и гигантском варане. О тех из нас, кто не видел изображений этих существ, можно сказать, что они провели лучшую часть своей жизни в пещере. Теперь подвергают сомнению и «Диалоги с драконом». Похоже, они были написаны человеком по фамилии Дарсон, который, едва не лишившись рассудка из‑за отсутствия свидетельств эволюции дракона на Астер Колоре, затем занялся фабрикацией запутанной мистификации. Ему почти удалось убедить всех в том, что дракон был чем‑то вроде межгалактической биологической конструкции. Однако мистификация рухнула из‑за того, что там имелись ссылки на Яна Кормака (см. «Дракон в цветке», примечание 1126А), который, как мы знаем, является вымышленной фигурой.

Из «Руководства для квинсов» (составленного людьми)

Пелтер не умел ждать. Он сидел в удобном кресле у окна в своем номере и смотрел на дождь. Ему казалось, будто перед ним – глубокий аквариум с зеленоватой водой. Он зашел на местный сервер, чтобы узнать что‑нибудь об этом климате, с которым люди здесь так легко мирились. Сведения, как в случае с любым модулем, начали поступать в зрительный центр головного мозга. Ощущение было подобно тому, как если бы человек обзавелся третьим глазом, смотрящим на экран компьютера. Короче говоря, требовалось время, чтобы к этому привыкнуть. На дальнем плане этого экрана (чего при пользовании другими модулями не возникало) стояла величественная стена живой плоти, покрытой чешуей размером с человеческую ладонь.
В конце концов, сведения оказались не те. Его совсем не интересовало то, сколько литров воды падает на землю каждую секунду, не желал он знать и о грандиозном пожаре, бушевавшем далеко на юге и подпитывавшем климатическую систему. Немного поразмыслив, Ариан включил одну из поисковых программ модуля, задал параметры и дал команду. Тут же появилась информация, которая его интересовала: несколько цифр на белом фоне. Значит, два часа. Пелтер прервал связь с сервером и приступил к отключению модуля.
«При системном подключении информация загружается в твое сознание напрямую». 

– Кто это сказал?

«Не обязательно говорить вслух, Ариан. Я слышу твои мысли». 

– Дракон. – Он не желал молчать о том, что ему хотелось произнести, это было слишком личное.

«Да». 

– Я ждал этого. Он еще на Самарканде?

«Да, но тебе не следует лететь туда». 

– Я лечу, куда хочу.

«"Гибрис" на Самарканде. Думаешь, тебе удастся проскользнуть туда незамеченным?» 
Пелтер сдержал прилив злости. Зеленая пелена ливня за окном начала принимать очертания. На ее фоне проступили чешуйки.

– Что же ты предлагаешь?

«Я скажу тебе, где ты сможешь подстеречь его. Где, когда пробьет час, ты сможешь его убить». 

– И когда же пробьет час?

«У меня тоже есть своя цель». 
Где‑то, озаренная алым светом, шевелила губами голова птерозавра. Комнату наполнил запах чеснока – настолько сильный, что Ариан неприязненно поморщился. Он услышал шаги мистера Крана у себя за спиной.

– Твоя цель в том, чтобы увидеть его мертвым?

«Конечно». 
Ему удалось заметить мгновение растерянности и вовремя среагировать. Он почти инстинктивно включил модуль Сайлэка и активировал соединение с мистером Краном. Что‑то прикоснулось к этому соединению. Он почувствовал это так, как хозяин догадывается, что в его дом забрался вор. Он понял, что те чешуйки, которые он видит, – это другие модули, тесно и близко соединенные между собой.

– Где мне следует ждать?

И опять эта растерянность.
«Виридиан. Ян Кормак со временем прибудет на Виридиан. Ты будешь ждать его там». 

– Благодарю. А ты знаешь, чем он там будет заниматься?

«Захочет кое‑кого убить». 
–  Кого?
«Это не твоя забота, Ариан. Пусть выполнит свое задание, потом ты его убьешь». 
Что, если с помощью модуля Сайлэка разобраться в хаосе чешуек? Программа сортировки показала ему нечто вроде паутины, в центре которой находился силуэт тучного человека. Кроме того, от человека тянулось управляющее соединение к инородной личности, причем весьма сильной.

– Кто будет с ним? Знаешь, сколько человек?

«Вероятно, четверо спаркиндов. Возможно, другие люди, но они не имеют значения». 

– Зато спаркинды имеют.

«У тебя достаточно оружия. И еще у тебя есть мистер Кран». 

– Не переживай. Как только он выйдет из станции рансибля, сразу станет мертвецом.

«На Виридиане, Ариан Пелтер. Я хочу, чтобы ты ждал его на Виридиане. Пусть делает то, ради чего прибыл». 

– Это всего лишь слова. Он станет ходячим мертвецом. Я послушаюсь тебя – в благодарность за то, о чем ты мне рассказал. Но скажи, откуда все это тебе известно?
Чешуйки постепенно исчезали. Пелтер увидел свое злорадное лицо, словно бы отраженное в зеркале. Ответ прозвучал еле слышно:

«Искусственные разумы их рансиблей, Ариан Пелтер, настолько дерзки и самоуверенны, что считают, будто их нельзя подслушать. А я слушаю их все время и порой узнаю кое о чем, что они пропустили. Жаль, что я не понял этого раньше. Самарканд… не… понадобился бы…» 
Присутствие инородной личности оборвалось. Растаяла голова птерозавра. Но остались на месте все соединения. Пелтер вызвал образ пистолета, приставленного к его лбу, и воспользовался им как якорем. Колоссальным усилием воли он переборол холодную бо. ль в виске и отключился от модуля дракона. Чешуи потускнели, угасли набравшие силу соединения. Запах чеснока постепенно слабел.
Ариан шумно выдохнул через нос и встал.

– Черта с два! – Он подошел к прикроватному столику, взял с него переговорное устройство и сделал особый вызов.
– Ариан, – ответил Грендель. – Теперь… у тебя есть то, что тебе нужно?
– С одной стороны, да. С другой – нет.
– Не понимаю.
– Речь снова о «железе». Можешь встретиться со мной на складе?
– Ливень такой…
– Это важно, Грендель, а ливень вот‑вот закончится.
– Хорошо. Примерно через час жду тебя там, договорились?

Пелтер выключил переговорное устройство и повернулся к мистеру Крану.

– Никто не будет управлять мной, и никто не будет управлять тобой, кроме меня. Неужели они меня за дурака приняли?
Он посмотрел в окно. Дело было не в модуле как таковом, а в силе личности, стоявшей за модулем. За счет прямого соединения дракон мог превратить его в лепешку, но в данном случае соединение, конечно же, прямым не было. Дракон находился где‑то в глубинах Правительства. А его связным был толстяк, называвший себя Гренделем.

На протяжении последних пятидесяти солстанских часов не смолкал приглушенный гул. Водосточные канавы на старых улицах, некогда служивших каналами для гидрокаров, с трудом вмещали образовавшиеся потоки. На Хьюм пришла долгая ночь. Время от времени, когда ветер разрывал пелену дождя, можно было увидеть слой облаков, висевший вверху, будто потолок из древней зеленой яшмы.
Стэнтон посмотрел вниз. Гидрокар ехал через стоянку антигравомобилей. Машин там осталось мало, а те, что имелись, были прикреплены к тем самым щитам‑навесам, которые недавно его так озадачили. Под каждым из навесов находился гравитационный контур, взаимодействовавший с антигравитационным двигателем машины. Фактически машина прилипала к земле. Джон по достоинству оценил эту меру предосторожности, когда увидел, как ветер гонит по улице АГМ без водителя. Он отошел от окна.
– Иди в постель, – позвала его Джарвеллис.
– Знаешь, – признался Стэнтон, – я начинаю нервничать. А Ариан наверняка уже магмой плюется. Это плохо. Нам это совсем не нужно – после того, как мы истребили группу людей ЦСБЗ, работавших тут под прикрытием.
Джарвеллис села и, отодвинувшись назад, прижалась спиной к спинке кровати. С отсутствующим видом она принялась ласкать свою грудь. Джону случалось участвовать в сражениях, после которых он уставал меньше, чем за двадцать часов наедине с этой женщиной.
– Плохо, – сказала она. – Но все‑таки тебе не пришлось законопачивать один из грузовых отсеков «Лирика», а потом выкачивать оттуда тысячу литров дождевой воды и грязи. Мне покруче досталось… – Неожиданный прерывистый сигнал заставил ее замолчать. – Это еще что за дрянь? – осведомилась она, отпустив сосок.
Стэнтон подошел к кровати, сунул руку под подушку и вытащил маленькую рацию.
– Ты это взял в постель? – возмутилась Джарвеллис.
Он прижал палец к губам, а большим пальцем другой руки нажал на клавишу сбоку.
– В баре, через пять минут, – прозвучал из динамика голос Пелтера.
– У‑тю‑тю. – Джарвеллис игриво потянулась к любовнику.

Джон одарил ее свирепым взглядом.

– Прекрати немедленно, а не то я скажу ему, что ты здесь. И хотя он согласился на цену, которую ты заломила, не сомневаюсь, он будет не прочь об этом потолковать.
– Я не позволю ему и близко ко мне подойти – ему и этому его куску гуманоидного дерьма.

Ухмыльнувшись, Стэнтон начал одеваться.

Отель по меркам Правительства был так себе. Номера не были оборудованы сонными полями, горячая вода в душе еле текла, обслуживали постояльцев дребезжащие роботы‑тележки, а вместо антигравитационных подъемников работали скоростные лифты. Стэнтон стукнул по клавише рядом с дверями лифта и стал с нетерпением ждать, когда подъедет кабина. Вскоре двери с шипением разъехались в стороны, и Джон увидел перед собой Дюсаша и Свента. Когда он оказался вместе с ними в тесном замкнутом пространстве, ему стало немного не по себе.

– Как думаете, будет дело? – спросил он.
– Угу, – одновременно отозвались наемники и переглянулись.

Свент добавил:

– На гостиничном сервере сообщение было, что дождь скоро кончится.
Двери зашипели и открылись. Свент, Дюсаш и Стэнтон вышли в вестибюль и зашагали по толстому ковру. Вдоль стеклянного фасада сновал робот в виде большого жука и убирал всевозможный мусор, набросанный постояльцами. Прежде чем повернуть к бару, Дюсаш вгляделся в зеленую пелену за стеклами.
– Это не дождь, это какое‑то море стоячее, – буркнул он.
Стэнтон с ним был в какой‑то мере согласен. Это действительно было стоячее море – до тех пор, пока ветер не превращал его в лежачее.
Он вошел в бар следом за двумя наемниками и огляделся по сторонам. За низким столиком сидели Корлакис и Меннекен и играли в карты. Рядом с Корлакисом возвышалась стопка монет, а его партнер сидел с убийственным выражением на физиономии. Как всегда, он рисковал и, как всегда, проигрывал.
– Где Пелтер?
Корлакис пожал плечами и продолжал сдавать карты. Свент и Дюсаш уселись за столик. Свент запрокинул голову.
– Он спускается, – сообщил он.
Пелтер, Дюсаш и Свент были коммуникативно связаны друг с другом – что в этом такого? Между любыми модулями могла быть налажена такая сетевая связь. Джону не нравилось другое: подобная связь была не очень свойственна Пелтеру и Дюсашу, так же как странным казалось то, что Свент носит органический модуль. Стэнтон подошел к стойке, за которой в почтительной неподвижности застыл металлокожий андроид.
– Водки со льдом.
Андроид мгновенно схватил стакан и поднес его к водочному крану. Стэнтон гадал, являются ли плохо сидящая на андроиде сорочка, съехавший набок галстук‑бабочка и мешковатые черные брюки образчиком местного юмора. Между тем бармен открыл контейнер со льдом, взял оттуда два радужных кубика и бросил в водку. Щипцы ему не понадобились: его металлические пальцы и представляли собой щипцы.
Джон только успел сделать первый глоток, как вошел Пелтер в сопровождении мистера Крана. Стэнтон поймал себя на том, что настолько привык к постоянному присутствию андроида, что почти перестал его замечать. Пожалуй, это не следовало вводить в привычку.
– Сейчас пойдем на склад, – сообщил Ариан.
– Ты уверен, что это хорошая мысль? – спросил Корлакис, оторвав взгляд от своих карт. – Еще немножко, и эта гадость утихнет, можно и подождать.
Пелтер подошел ближе, встал рядом со столом и не сводил глаз с Корлакиса до тех пор, пока наемник снова не поднял голову. Последовала неловкая пауза, затем Ариан снова заговорил:

– Хорошая это мысль или нет, значения не имеет. Вы сейчас пойдете и подгоните ко входу транспортер. Я сказал: сейчас. 
Корлакис бросил карты на стол, встал и направился к выходу. Злобный взгляд достался мистеру Крану, торчавшему за спиной у Пелтера. Меннекен поднялся и поспешил следом за приятелем. Стэнтон проводил их взглядом. Корлакис сделает все, что ему прикажут. Выполнит что угодно, любое задание, и возьмет деньги. Пелтера он убить не посмеет, он не настолько глуп.

Ариан перевел взгляд на Джона.

– На два слова, – сказал он и кивнул в сторону барной стойки.
Остальные с любопытством наблюдали за ними, а они отошли на такое расстояние, что их разговор нельзя было подслушать. Возле стойки Стэнтон остановился и стал ждать, что же ему скажет Пелтер; тот поднял руку и прижал кончики пальцев к органическому модулю. Черты его лица исказились от видимого напряжения. Он опустил руку и посмотрел на мистера Крана. Андроид начал шевелить головой так, как уже несколько дней подряд не делал.
– У тебя есть пистолет‑парализатор?

Стэнтон похлопал по карману брюк.

– Мне понравился такой, как у Корлакиса, – пояснил он. – Они тут дешевые.
– Вот и славно. Как только мы прибудем к складу и я дам тебе команду, обработаешь этим парализатором Дюсаша и Свента.
– Что? Но зачем?
– Просто сделай это.
– Как скажешь, Ариан.
Пелтер зажмурился на мгновение, а потом открыл глаза и посмотрел на двоих наемников. Они глядели на него с озадаченным видом.
– Свяжись с Джарвеллис. Пусть она будет на своем корабле через час. Если хочет, может оставаться у себя в каюте, но главное, удостоверься в том, чтобы она открыла для нас отсек «В» и будет готова открыть отсек «А».

Джону все это начинало не нравиться. Джарвеллис, естественно, встретила новость потоком весьма цветистых ругательств. Стэнтон ухмыльнулся, положил в карман рацию и вернулся в бар.
– У нас там встреча с Гренделем? – спросил он у Пелтера.
– С ним, – ответил тот.
Все более‑менее вставало на свои места, и смысл происходящего уже не был тайной. Они молча ждали, пока к входу в отель от стоянки ATM не подплыл транспортер.

* * *
Поездка к складу вылилась в рискованное мероприятие. Старенький антигравитационный транспортер, фактически представлявший собой длинный ящик‑фургон из металлического сплава с кабиной впереди и турбинами по бокам, раскачивался и подпрыгивал, минуя дождевые волны. Детектор уровня земли у машины явно барахлил. Двигатели безбожно тарахтели, но все же не настолько оглушительно, чтобы заглушать негромкую ругань Корлакиса, севшего за штурвал.

– Можно было бы подняться, – предложил Меннекен после того, как яростный шквальный порыв ветра попытался ударить машину о стену дома.
– Это не лучшая твоя идея, братец, – буркнул в ответ Корлакис.
Стэнтон, как и все остальные вцепившийся в страховочные ремни, не мог не согласиться. Если Корлакис не справится с управлением на малой высоте, все, по крайней мере, останутся живы. Джон бросил взгляд на мистера Крана, стоявшего посередине фургона. «Не намагничены ли у него подошвы?» Казалось, будто андроид приплавлен к полу.

Наконец они покинули район, где пролегали старинные гидрокарные улицы, и оказались посреди обширного скопления построек, с виду напоминавших гигантские ангары Ниссенаnote 1 2  . Стэнтон, вглядевшись во тьму за ветровым стеклом, увидел расширяющуюся вертикальную полоску света – это открылись двери одного из складов. Корлакис провел транспортер внутрь склада и опустил на пластобетонный пол.
Ага, вот их самое последнее приобретение.
Катер походил на крылатое яйцо – когда его было видно. Стэнтон уже знал, что если смотреть на катер слишком долго, он как бы таял на фоне стен склада. А потом увидеть его вновь можно было, только переведя взгляд на посадочные опоры, а потом вверх. Разумеется, во время преодоления атмосферы опоры втягивались внутрь, и тогда катер становился практически невидим невооруженным глазом. Кроме того, его невозможно было выследить с помощью радара и довольно трудно засечь с помощью любой другой разновидности сканирования. «Все‑таки смешно, – подумал Стэнтон, – что Пелтер и ему подобные верят в свой шанс одолеть Правительство». Несмотря на то что модель устарела, катер превосходил многое из того, что имелось у сепаратистов.

– А это что за штуки? – поинтересовался Меннекен, указав на продолговатые пластины, прикрепленные к крыльям. Он видел катер впервые.
Пластины были хорошо видны, и если смотреть на них долго, начинало казаться, будто они подвешены в воздухе.
– Это антигравитационные подъемники для транспортировки катера, – объяснил Стэнтон.
– А у катера своей антигравитационной установки нет?
– Нет. Антигравитационные двигатели тяжелые, а катер должен быть как можно более легким. Кроме того, эти двигатели, даже когда они выключены, легко засечь. А уж когда они работают, то это почти все равно, как если бы ты трезвонил во все колокола или запускал фейерверки.
– Мог бы не устраивать тут ликбез, – буркнул Меннекен. – Я просто насчет безопасности подумал.
– С этим проблем быть не должно.
– А если будут?
– Тогда получится кратер. – Джон отвернулся, прекращая диалог.
Корлакис остановился около длинного открытого ящика и воззрился на его содержимое. Остальные подошли к Гренделю, которого сопровождали двое бритоголовых тяжеловеса‑телохранителя. Стэнтон совсем не доверял толстяку, но он вообще мало кому доверял. Он просто небрежной походкой двинулся дальше, по пути заглянув в ящик. Там лежали четыре снаряда, каждый из них был в два метра длиной и толщиной в ладонь в самом широком месте – то есть посередине. На концах снаряды были острые, как иглы.
– На сверхсжатом газе, – сообщил Корлакис, догнав Стэнтона. – Здорово.
Корлакис на этот склад попал впервые. Впрочем, побывать здесь раньше успели только Стэнтон и Пелтер.
– И они тоже без всякой антигравитации, – уточнил Джон. – Иначе засекут на спуске.
Меннекен одарил его раздраженным взглядом. Вскоре они поравнялись с остальными.
– Значит, все здесь, – сделал вывод Корлакис, обводя рукой другие ящики.
– О да, наш друг Грендель большой коллекционер классного «железа», – сказал Стэнтон. – Кстати, будьте начеку да присматривайте за Свентом и Дюсашем.
Корлакис недоуменно посмотрел на Стэнтона, но спрашивать ни о чем не стал, лишь провел пальцем по застежке куртки, и ее края распахнулись. Меннекен глянул на брата и сделал то же самое. Они встали позади Свента и Дюсаша.

Первым заговорил Грендель.

– Так вы довольны? – спросил толстяк, держа руки перед собой так, словно показывал размеры пойманной рыбы.
– Я доволен товаром, но не тем, где он хранится, – ответил Пелтер.

Пожав плечами, Грендель показал на потолок. Ариан продолжал:

– Мы можем забрать ящики и отвезти их на «Лирика». К тому времени, как мы с этим покончим, дождь утихнет настолько, что можно будет забрать «пташку».
– Как пожелаете. Теперь все это ваше, – сказал Грендель. Было видно, что он мучается сомнениями. – Вам еще что‑то нужно? – осведомился он.
– Увы, невзирая на то что ваш клиент снабдил меня полезными сведениями, я все же склонен не доверять вам.
– Я знаю, что вы… с ним говорили.
Стэнтон перевел взгляд с толстяка на Пелтера. Какой еще, к черту, клиент? О чем они болтали? Он сжал в потных пальцах рукоятку парализатора и боковым зрением заметил движение. Мистер Кран поставил на пол кейс. Ариан обернулся.
– Давай, – сказал он.
Выхватив пистолет, Джон дважды выстрелил. Свент и Дюсаш охнули, будто получили удары под ложечку, и ничком рухнули на пластобетонный пол. Корлакис и Меннекен были вооружены импульсниками, но, похоже, не соображали, в кого же надо целиться. Они отступили, стараясь держать под прицелом сразу всех. Стэнтон не обращал на них внимания.
– Ваш клиент сообщил мне, что со временем Ян Кормак отправится на планету Виридиан, – сказал Пелтер.
Грендель попятился назад. Двое телохранителей держали руки на кобурах и вопросительно смотрели на своего хозяина.
– В чем дело, Пелтер? – в испуге выговорил Грендель. – Мы так не договаривались.

Тот как ни в чем не бывало продолжал:

– На Виридиане я должен ждать Яна Кормака, и там я его убью. В этом плане намерения вашего клиента мне непонятны.
Неожиданно вперед бросился мистер Кран, подошвы его ботинок высекали искры из пластобетона. Привычным движением он схватил громил за грудки и поднял в воздух. Один пистолет, звякнув, упал на пол, второй выстрелил. Послышался глухой хлопок, и пальто мистера Крана задымилось, но он, похоже, не пострадал Андроид хорошенько стукнул телохранителей друг о дружку и бросил. Один из них рухнул на пол с треснувшим черепом и вылезшим из глазницы глазом. Из его ноздрей хлестала кровь. Второй успел вовремя поднять руки вверх, он был еще жив и пытался отползти в сторону. Грендель обернулся и в ужасе воззрился на своих охранников, повернул голову и залепетал:
– Вы не посмеете… Так нельзя… Мой клиент… они вас найдут…
Ариан покачал головой и постучал кончиками пальцев по поверхности органического модуля.

– Ты  всем здесь заправляешь. А я сказал, что мной управлять нельзя. Твой клиент  (это слово Пелтер словно бы выплюнул) слишком далеко и мало что может сделать. А без тебя некому тут будет приказывать. – Он бросил взгляд на Меннекена и Корлакиса. – Убейте его.
Двое наемников расправили плечи. Стэнтон заметил, как пропала обескураженность в их глазах – теперь они понимали, что от них требуется. Грянули в унисон два импульсника, и Грендель издал испуганный вопль. В его груди образовались две здоровенные дыры, но он был настолько массивен, что не сразу отдал концы. Третьим выстрелом ему оторвало руку до локтя, четвертый разряд попал в лоб. Удивительно, но он сумел сделать два шага, и только потом у него подкосились ноги, и он, обмякнув, опустился на пол, став похожим на сгнивший плод.
– К чему все это, не пойму? – Джон уставился на своего приятеля.

Сепаратист снова постучал кончиками пальцев по чешуйчатому модулю.

– Дракон пытался управлять мной через этого ублюдка. – Он указал на бесформенный труп Гренделя. – Он уже успел завладеть Свентом и Дюсашем и еще парой‑тройкой сотен ребят,
– Дракон. Ты имеешь в виду того, с Астер Колоры…
– Да, я имею в виду именно его.
– А как же теперь быть с остальными?
– Контроль очень тонкий. Теперь он уже не может ими управлять.
Раздался глухой звук выстрела слева от Стэнтона. Он повернул голову и увидел, что Меннекен прикончил второго бритоголового телохранителя. Мистер Кран стоял рядом и смотрел на мертвеца, по‑птичьи вертя головой. Пелтер посмотрел на него, и андроид замер.
– Теперь погрузим ящики. Ты полетишь в катере вместе со мной. Остальные поедут на транспортере.

Стэнтон кивнул.

– А с этими как? – спросил Корлакис, наставив им‑пульсник на Свента и Дюсаша.
– Удали их модули, – распорядился Пелтер.
– Без наркоза опасно.
Ариан не отрывал взгляда от Корлакиса. Тот пожал плечами и что‑то вынул из кармана. Послышался щелчок, блеснул чейнгласс.
– А как же с твоим? – осведомился Стэнтон. Пелтер закрыл глаза. Вид у него был такой, словно он сейчас рухнет в обморок. Но он поднял руку и сжал в пальцах чешуйчатый модуль. Модуль словно бы дернулся.
– Ты об этом? – Его голос прозвучал злобно и натянуто.
Джон отступил назад, взялся за рукоятку парализатора и постарался сохранить бесстрастное выражение лица. Кто знал, что мог вытворить Ариан Пелтер? А тот вдруг скривился и, резким движением оторвав от головы модуль, швырнул его на пол. В следующее мгновение модуль захрустел у него под ногами. В конце концов остатки модуля превратились в жижу.
– Вот так – с моим, – процедил Пелтер сквозь зубы.

Слой облаков трескался, будто хлебная корка, в нем образовывались лимонно‑желтые прорехи. Пелтер легко подал вперед штурвал, и катер плавно выплыл из складского ангара и поднялся в воздух. Подъем осуществлялся исключительно за счет антигравитационных транспортировочных пластин, да и вперед катер двигался благодаря различным углам их наклона. Из‑за того, что катер не был оборудован ни реактивными двигателями, ни какими бы то ни было иными, и в связи с его аэродинамическими качествами двигалась «пташка» завораживающе, даже страшновато бесшумно. «Просто как призрак какой‑то», – подумал Стэнтон, глядя в стекло и не сразу рассмотрев корпус и крылья катера, внутри которого он сидел.
«Пташка» начала набирать скорость, и тут наконец послышался звук – неприятный свист ветра. Пелтер потянул штурвал на себя, повернул антигравитационные пластины так, чтобы они сдерживали скорость, и включил воздушные тормоза на крыльях. Джон вцепился одной рукой в спинку кресла пилота, другой уперся в потолок кокпита. Кресла второго пилота в кабине не было, поэтому для хорошего обзора приходилось стоять. Впереди мчался транспортер, который вел Корлакис. По сравнению с «пташкой» он казался уродливым комком – если, конечно, нечто невидимое вообще можно с чем бы то ни было сравнивать.
Пелтер подал штурвал в сторону, и «пташка» накренилась набок над Порт‑Локом. Стэнтон с трудом удержался на ногах и посмотрел вниз. С высоты аркадные кварталы выглядели лабиринтом из кубиков с вкраплениями голубовато‑зеленых зарослей акаций и свежей изумрудной зелени, успевшей вырасти за время ливня. Повсюду вокруг в лужах и канавах отражались просветы в небе. Еще было видно озеро, поверхность которого рассекали быстроходные скутеры. Жители Порт‑Лока выбирались на волю после вынужденного затворничества. Джон невольно подумал: «Мне бы ваши заботы». К зависти примешивалось легкое чувство превосходства, а его трудно было не ощущать, пролетая в небе невидимкой.
Когда «пташка» миновала башни, увенчанные «луковками», и обширный район, застроенный отелями и офисами, Стэнтон крепче вцепился в спинку кресла. Озеро исчезло из виду, впереди он увидел полосу пустырей, отделявшую город от космопорта. Два звездолета – невыразительный серый внутрисистемный грузовик и еще один, объемистый, заостренный, с зеленоватой блестящей металлической обшивкой, – опускались на поле, где было очень мало свободных мест. Космопорт со множеством разномастных кораблей вдруг показался Стэнто‑ну маленьким городком на окраине мегаполиса, а в этих странных домах словно бы обитали представители иного народа.
– Поглядывай на эти корабли, когда будешь подлетать, – посоветовал он приятелю.
– Я знаю, что делаю, – отозвался Пелтер.
Джон посмотрел на него и увидел, что впервые с тех пор, как они покинули Чейн III, лицо сепаратиста отражает что‑то наподобие радости. Ариан вел «пташку» на посадку плавно и легко, пролетев всего в нескольких метрах над верхушками деревьев. Стэнтон посмотрел вправо, в сторону ворот. Четверо охранников наблюдали за транспортером, приземлявшимся рядом с «Лириком». «Пташку» они, похоже, не заметили.
– По закону все грузы следует провозить через ворота. Перелеты через забор чреваты серьезным штрафом. Как мы будем выкручиваться? – спросил Джон.

Пелтер склонился к штурвалу с неприятной гримасой.

– Они идут, – сообщил Корлакис по открытой линии связи с транспортера.
Четверо охранников шагами по полю к «Лирику». Стэнтон гадал, чем закончится стычка с ними.
– Можно было бы откупиться, – сказал он Ариану.
– Оставайтесь в транспортере, – распорядился тот. – Не выходите к ним. Сейчас я кое‑что попробую.

Стэнтон провел ладонью по лицу. Он‑то отлично понимал, что  попробует Пелтер. С тех пор как сепаратист избавился от чешуйчатого модуля, что‑то зловещее появилось в его поведении и все время искало выхода.

– Ты знаешь, – медленно начал Ариан, – что наша «пташка» почти целиком сделана из чейнгласса?
Катер теперь плыл всего в метре над землей, а охранники шагали плотной группой метрах в ста впереди. Пелтер немного прибавил скорость и нагнал четверку охранников.
– «Пташка» – это почти как здоровенный клинок.
В последнее мгновение он повернул две антигравитационные пластины перпендикулярно друг к другу. Катер завертелся по кругу. Стэнтон увидел, как одного охранника оторвало от земли и закрутило в воздухе, как рассекло пополам второго… Пелтер выровнял пластины, повернул их так, чтобы прекратить вращение, и направил «пташку» к «Лирику». Крылья катера стали красными.
– Ты должен понять вот что, Джон: я одерживаю победы потому, что быстро соображаю и умею находить самое быстрое решение проблемы, – заметил Пелтер.
«А я‑то думал, что это все потому, что ты безжалостный психованный ублюдок». Свои мысли Джон оставил при себе и устремил взгляд на открытый люк отсека «А» «Лирика». Шар звездолета был горизонтально разделен пополам, и верхняя половина держалась над нижней с помощью гидравлических домкратов. Пелтер поднял «пташку» над землей и провел ее в проем люка. Внутри отсека были готовы скобы и прочие устройства для того, чтобы надежно закрепить катер. Ариан остановил «пташку», послышался негромкий звон, затем он выключил механизм управления антигравитационными пластинами. . Джон покинул кабину и направился к боковой двери, по пути бросив взгляд на мистера Крана, сидевшего на корточках посередине кабины, и ему вдруг захотелось, чтобы все закончилось здесь и сейчас. Да, он начал сдавать и понимал это.
Стэнтон рывком открыл дверь, ступил на прозрачное крыло и соскользнул на палубу. К крылу прилипли два пропитанных кровью комбинезона. Он прошагал по палубе к отрытому люку и услышал, как вышли из катера мистер Кран и Пелтер. Стоя на верхней ступеньке трапа, Джон запрокинул голову и полюбовался тем, как лимонно‑желтый солнечный свет пробивается сквозь облака.
Между тем к «Лирику» направились двое таможенников. Меннекен и Корлакис были готовы к встрече с ними.
Стэнтон отвернулся и пошел помогать Свенту и Дю‑сашу загружать ящики в отсек «В».

17

Серия «голем». Серия андроидов, иначе говоря – искусственных людей, впервые была произведена компанией «Cybercorp» в две тысячи сто пятидесятом году. Утверждают, что голем первый (он был вьшущен в единственном экземпляре) просуществовал всего четыре часа. На него напали не то грабители, не то похитители внутренних органов для трансплантации, и, видимо, вследствие обстрела из парализующего оружия андроид загорелся. Впоследствии его память была восстановлена, и виновных в нападении арестовали. Второй голем был сложнее по конструкции и сильнее, однако его нельзя было назвать удачной копией человека. Только к выпуску голема восьмого «Cybercorp» удалось добиться почти идеального внешнего сходства. Продажи андроидов этой серии выдвинули «Cybercorp» в разряд крупнейших корпораций. Андроиды нашли применение во Всемирной Организации Здравоохранения, в Центре службы безопасности Земли, в различных религиозных организациях. Начиная с голема пятнадцатого, после сто седьмого пересмотра теста Тьюринга, андроиды этой серии были отнесены к категории обладателей искусственного разума и получили статус рабов. С тех пор каждый изготовленный голем должен трудиться по контракту, согласно которому он отрабатывает затраты на его производство и в итоге приносит ощутимую прибыль как компании «Cybercorp», так и тому, кто его приобрел. Серия до сих пор пользуется успехом. В настоящее время компания «Cybercorp» является межзвездной корпорацией.

Из «Руководства для квинсов» (составленного людьми)

Казалось, спуск будет длиться вечно, но Кормак старательно считал огоньки светильников, парившие в воздухе наподобие светящихся пчел, и поэтому знал, что пока отряд одолел всего полкилометра. Шахта не отклонилась в сторону ни на сантиметр. Не изменились и размеры туннеля. Только лед на стенках стал выглядеть немного иначе: белые цветы, образованные замерзшей водой и льдом с голубыми и зелеными примесями, напоминали диковинные пещерные рисунки.

– У меня определяются странные параметры, – сообщил Карн, глядя на прибор, пристегнутый к запястью.
– Какие? – спросил Кормак.
– Небольшие колебания температуры и кое‑какие изменения плотности воздуха. Что‑то движется.
– Механизм или живое существо?
– Какая разница?
Яну показалось, что он уже с кем‑то разговаривал в таком духе, но не смог удержаться от попытки добиться более четкого ответа.
– Самодетерминизм? – спросил он.
– Этим обладают только машины. Назовите мне форму жизни, которая не является рабом генетически запрограммированных посылов?
– Да‑да, конечно… У вас хоть какая‑то догадка есть насчет того, что там, внизу?

Карн снова взглянул на детектор.

– Не знаю. Я посылаю сигнал через головы Сенто и Ганта, но по‑прежнему есть помехи. Трудно сказать,
– Возможно, наши светильники взбудоражили что‑то или кого‑то… Гант, у вас с вашими огоньками обратная связь имеется?

Гант оглянулся через плечо.

– Три самых нижних с самого начала не посылали сигналов, но у нас есть возможность отправить несколько светильников прямо в пещеру.
Кормаку стало не по себе. Кто отключил светильники? Какая‑то автоматическая система или нечто пытающееся укрыться в темноте?
Когда отряд спустился на километровую глубину, стало ясно, что именно здесь был уничтожен зонд. Обломки аппарата вонзились в камень, лед почернел от дыма. Ниже во льду виднелись длинные царапины, от стекловидной породы, из которой были сложены стенки, были отломаны плоские куски.
– Похоже, зонд на что‑то налетел, – сказал Гант.
– На какую‑то преграду, барьер? – предположил Ян.
– Тогда бы он остановился. – Карн привел весомый аргумент. – Кроме того, тут нет никаких признаков искусственного крепежа.
Царапины были очень похожи на отметины, оставленные когтями, и ему ужасно не понравился возникший в уме образ. Некто, встретившийся на пути зонда, изо всех сил цеплялся за стенки, чтобы удержаться. Это ему не удалось, но по всей окружности шахты остались следы, красноречиво говорившие о размере того, кто их оставил. У Кормака возникли серьезные опасения.
– Внимательнее, – сказал он и заметил, что Сенто и Гант уже взяли оружие наизготовку.
Когда до подземной полости оставалось еще полкилометра, у Яна вдруг странно запульсировало за ключицей. Частота пульсации нарастала, она распространилась на все тело и превысила предел чувствительности. А потом тьма поглотила огоньки внизу, и послышался такой звук, будто тонна металлического лома прокатилась по льду и камню. Просвет шахты заполнился темным силуэтом, который начал быстро приближаться. Это было нечто среднее между огромным тарантулом и клещом, но сделано было «насекомое» из отполированной хромированной стали.
– Господи Иисусе! – воскликнул Гант.
– Стреляйте в него! – прокричал Кормак. Тварь явно спешила им навстречу не для того, чтобы радушно поприветствовать.
Туннель озарили ослепительные вспышки. Со стен начали падать капли расплавленной горной породы. Ян увидел, как отскочила одна хромированная лапа, а потом, когда туннель заполнился расползающимся во все стороны облаком углекислотного пара, чудовище напало на Ганта и Сенто.
– Назад!
Трос, привязанный к Карну и тянущийся к Сенто, дернулся в сторону, и Карн ударился о стенку шахты. Посреди облака пара сверкнули новые вспышки, послышался такой звук, словно заработал компрессор.
– Они отскакивают от него! Господи! Сенто! – прозвучали крики Ганта.
Стреляя на ходу, он появился из облака, ему под ноги падала страховочная пена. Потом появилось чудовище, старавшееся цепляться лапами за стенки туннеля. Теперь нескольких лап у него не хватало, и его туловище, имевшее форму слезы, избороздили царапины, но все же казалось, что тварь не замечает повреждений. Ее мандибулы, оснащенные трезубыми клешнями, раскрылись и обхватили Ганта, хотя тот непрерывно палил прямо в пасть твари. Он вскрикнул и выругался.
Кормак вытащил из футляра сюрикен. Он знал, что позади Эйден и Торн навели оружие на чудище. Но четкого прицела не получалось, к тому же тварь начала пятиться назад, унося вопящего Ганта. Катушка блока, на которую с бешеной скоростью наматывался чейнхлопковый трос, издавала пронзительный свист.

Ян убрал сюрикен в футляр и скомандовал:

– Вперед.
Они продвинулись дальше по туннелю, к тому месту, где у стенки лежал Сенто, вцепившись пальцами в камень с такой силой, что кожно‑мышечное покрытие отъехало назад, обнажив металлический каркас. Голову и одну руку у него оторвало, большая часть кожи отделилась. Андроид лежал совершенно неподвижно. – Кормак обернулся к Эйдену.
– Улавливаешь что‑нибудь?
– Его система самосохранения в порядке.
– Ладно. Займи его место в цепочке, его оставь здесь. Нам нужно попытаться выручить Ганта. – Он посмотрел на Карна. – Ждите здесь, пока мы вас не позовем. В противном случае – улепетывайте отсюда к чертовой матери.
Кормак и Торн пошли вперед и углубились внутрь постепенно оседавшего облака углекислотного пара. Гант все еще кричал, и, наверное, это был хороший знак. Они побежали трусцой под уклон, выставив параметры трения на максимум. На бегу Кормак задал на пульте футляра особую программу атаки для сюрикена, из футляра послышалось довольное урчание – это заработал на полную мощность источник питания.
– Нужно заставить эту тварь отпустить Ганта, – бросил Кормак через плечо угрюмо‑зловещему Торну. – Как только она это сделает, мой сюрикен, пожалуй, сможет ее одолеть.
– Гант говорил, что наши снаряды от нее отскакивают.
– Это были легкие снаряды… и они отскакивали от туловища… но повредили лапы… и усики…
Как раз в этот момент крики Ганта вдруг смолкли, и трос провис. Новое облако углекислотного пара поползло вверх по туннелю. Кормак понял, что это значит: порвался термальный скафандр. Торн тоже, по‑видимому, об этом догадался,
Вскоре они добрались до того места, где были уничтожены светильники. Торн швырнул вперед два фальшфейера, и подземная полость озарилась ядовитым розовым светом.
– У этой сволочи нет глаз, – заметил англичанин. – Она пользуется сонаром, заметили?

Ян утвердительно кивнул. Ему тоже так показалось.

– Этот паук уничтожил огоньки, когда они двигались. Вероятно, он тут для того и посажен, чтобы уничтожать все, что движется.

Он обернулся и увидел, что их быстро нагоняет Эйден.
В зареве пламени фальшфейеров они увидели что‑то наподобие сверкающей дуги – слишком громадное, чтобы это могло быть туловище гигантского паука. Один из фальшфейеров погас. Торн бросил в пещеру еще два, и тогда он, Кормак и Эйден отпустили страховочный трос и, спрыгнув вниз, приземлились на выпуклую металлическую поверхность. Она была слишком гладкая, совсем не создавала трения, и все трое сползли на пол. Паукообразная тварь бросилась на них, скользя по останкам Ганта. Торн и Эйден без промедления открыли огонь на поражение. Кормак метнул сюрикен с максимально расправленными чейнглассовыми лезвиями. Перед стеной огня тварь остановилась, и тут по ней ударил сюрикен. Раздался душераздирающий вой, посыпались искры. От туловища гигантского паука отделился кусок, а звездочка отлетела назад, замерла в воздухе – и ударила снова. Чудовище повалилось на бок, а сюрикен все подлетал и наносил удар за ударом. Пещера наполнилась углекислотным паром. Торн и Эйден палили вслепую. Кормак слышал, как тварь скребет по полу лапами и пытается уползти, как всякий раз перед новым ударом свистит в воздухе сюрикен. Вскоре скрежетание стихло. Торн и Эйден подняли бластеры к плечу.

– Подох он, что ли? – спросил англичанин.
– Если вообще был жив, – буркнул в ответ Ян. Сюрикен продолжал наносить удары до тех пор, пока Кормак не нажал на кнопку возврата. Звездочка вылетела из углекислотного тумана, втянула в себя лезвия и стряхнула клочки чего‑то зеленого, замерзшего, похожего на осколки изумруда. Ян поднял руку, и сюрикен нырнул внутрь футляра.

Туман охладился, начал падать снег.
Существо, похожее на гигантского паука, лежало, разорванное на куски, в замерзшей зеленой луже. Не глядя на него, Торн поспешил к тому, что осталось от Ганта. Увы, тот тоже был разорван на части. Кормак сокрушенно покачал головой и задержал взгляд на вмерзшей в пол руке солдата.

– Работа Тенкиана, – проговорил Эйден, встав рядом с Кормаком.
– Угу, – отозвался он, наблюдая за Торном, который, разыскав голову Ганта, отрывал ее от пола вместе с пластиной замерзшей крови.
– Вряд ли можно надеяться на его выздоровление, – сказал Торн.

Шутка получилась слишком горькой.

– С ним все будет в порядке, – сказал Эйден Кормаку, перейдя на особый канал связи. – Торн знает, что риск неизбежен, и к смерти относится философски. На борту «Гибрис» он помянет Ганта, а потом мертвецки напьется. А потом будет жить дальше. Украинец поступил бы точно так же.
Кормак взглянул на голема «тридцатого», гадая, на самом ли деле тому ведомо чувство сострадания или андроид его просто мастерски воспроизводит. Уже несколько столетий этот вопрос не давал покоя человечеству.
– Карн, можете спускаться, – сказал Кормак и прошел мимо останков спаркинда к артефакту, ради которого отряд стремился попасть сюда.
Существо лежало на полу, похожее на гигантскую каплю ртути. В свете фальшфейеров оно тускло блестело, и казалось, будто его покрывает тонкий слой изморози. Приглядевшись получше, никакой изморози на поверхности объекта Кормак не обнаружил. Он прижал руку к объекту и сильно нажал. Рука соскользнула. Поверхность не создавала трения, но вблизи было видно, что структура у объекта мелкокристаллическая, и, по идее, на ощупь он должен быть хоть немного шероховатым.
Карн осторожно спустился в пещеру и довольно долго смотрел на убитое существо, потом перевел взгляд на останки Ганта и поспешно вернул свое внимание к неопознанному объекту. Он отстегнул от ремня устройство, похожее на медное блюдечко, и прижал его к поверхности артефакта.
– Это металлургический тестер – или, короче, М‑тестер. Мы пользуемся такими для обнаружения каверн в металле, идущем на изготовление обшивки звездолетов, да и не только. Этот прибор умеет также замерять напряжение металла, изменение его плотности, конфигурации сплавов… – Он замолчал, посмотрев на Торна, сидевшего на корточках у стены и державшего в руках голову друга, и поскорее перевел взгляд на маленький дисплей М‑тестера. – Невероятная плотность, – скороговоркой выпалил он, присел на корточки и осмотрел поверхность объекта в том месте, где тот соприкасался с полом. – Наверняка он полый внутри.
– Почему вы так думаете? – поинтересовался Кормак.
– Если бы он был цельный, он бы весил несколько тысяч тонн. Тогда он бы впечатался в пол гораздо глубже и… – Карн посмотрел на дисплей прибора на запястье, – нет никаких признаков антигравитации.
Он снова прижал к поверхности артефакта М‑тестер и отдернул руку, успев поймать выпавший тестер.
– Трения на поверхности нет, параметры массы мизерные. Определенно он полый.
Карн снял с пояса мини‑компьютер и подсоединил к нему М‑тестер, чтобы запустить программу, затем отсоединил тестер.
– Эйден, прижми тестер к поверхности на тридцать секунд. Прижми крепко, чтобы он не сдвигался больше чем на миллиметр. Лучшей коррекции нам не добиться.
Эйден так и сделал: прижал М‑тестер к артефакту и замер настолько неподвижно, как ни за что не удалось бы человеку. Карн обернулся и посмотрел на Кормака. Ян заметил, что инженер дрожит, но явно не от холода.
– Будем надеяться, что нам удастся снять показания с поверхности. Эта штука слишком прочная, так что мы не сможем даже отскоблить от нее кусочек для анализа.
С этими словами он пошел вокруг артефакта. Время от времени он останавливался и прижимал руку к поверхности. Кормак обернулся и увидел, что Торн встал, уронил на пол голову товарища и перешагнул через нее. Он ненадолго вышел из строя, но… спаркинды хоронили мертвых только в том случае, если была опасность инфекции.
– Мне очень жаль, Торн, – сказал Кормак. Англичанин отвел взгляд в сторону, а потом ответил:
– Ему было сто шестьдесят три года. Он знал, что такое риск… И я об одном вас прошу: дайте нам остаться тут до конца. Хочу встретиться лицом к лицу с тем, кто посадил сюда эту тварь.

Кормак задумался. Посадили  ли сюда гигантского паука? Или он находился тут по собственной воле? Имелась ли какая‑то связь между этим местом и аварией рансибля? Пока было собрано слишком мало улик для того, чтобы делать выводы.
Обернулся Эйден – он отделил М‑тестер от поверхности объекта.

– Здесь отверстие, – послышался голос Карна с противоположной стороны. Все пошли к нему.
В сверкающей поверхности темнела дыра сантиметров двадцать в поперечнике. Казалось, словно что‑то выплавило этот ход изнутри. Кормак обратил внимание на то, что материал тонкий, будто яичная скорлупа. Кормак посветил внутрь фонариком.
– Там ничего нет, – сказал он и взял у Эйдена М‑тестер. – Ага, есть показатели… – Он замолчал и долго не сводил глаз с дисплея прибора.
– В чем проблема? – поинтересовался Кормак.
– Этого не может быть, – отозвался Карн.
– Чего не может быть? – чуть раздраженно спросил Торн.
– Таких показателей, какие… Это адамантий…
– И? – поторопил инженера Ян. Карн поднял голову.
– Мы умеем кристаллизовать адамантий. Иногда его кристаллы используют в обрабатывающих технологиях, когда нет возможности применить силовое поле или лазеры… Но насколько мне известно, теоретически невозможно придать адамантию форму…
Новые вопросы… Кто изготовил этот объект? Что находилось внутри него? Откуда взялся паук‑дозорный? Дракон? Возможно, скоро он об этом узнает.
– Хорошо. Прямо сейчас вы еще что‑то выяснить можете?
– Если честно, мне нужно больше оборудования.

Кормак повернулся к англичанину.

– Соберите несколько кусков «паука». Доставим их Мейке для исследования. – Как только Торн отошел и отстегнул от пояса сумку для сбора образцов, Кормак обратился к Карну: – Я бы хотел, чтобы вы собрали группу и сразу же вернулись сюда.
– Шален это не понравится. У нее техников и так мало.
– Ей придется смириться. Рансибль не будет спущен на поверхность Самарканда до тех пор, пока мы не получим ответы на пару вопросов.

«Дракон приближается…»
Кормак устремил взгляд на то, что некогда было Гантом.

– Его останки можно будет собрать потом. Пойдемте отсюда.
Торн еще раз посмотрел на расчлененный труп друга, резко кивнул и отвернулся. Риска инфекции не было. Скорее всего, Гант уже нашел свою могилу.
Карн и Кормак пошли первыми, Торн и Эйден – позади. Андроид нес за спиной искореженный каркас Сенто. В отличие от украинца его ожидала новая жизнь, осталось только отремонтировать тело. Его разум, в целости и сохранности, хранился в бронированной коробке, расположенной внутри грудной клетки. Жаль, что Гант был лишен такой участи. Медицинские технологии добились невероятного продолжения жизни человека. Границы смерти отодвинулись очень далеко, но смерть все же осталась.
Сматывая страховочные тросы, они мало‑помалу одолевали подъем. Их сопровождал непрерывный негромкий шелест – это падала на стенки туннеля и словно бы «подсаливала» их отслаивавшаяся от троса засохшая пена. Когда отряд был уже совсем недалеко от входа в шахту, сверху вдруг посыпались градины размером с голубиное яйцо. Накрыв руками головы, оберегая скафандры, Кормак и его спутники переждали град. Шквальный ветер стих примерно через полчаса. Все вышли из шахты и удивились затишью и почти болезненной чистоте воздуха. К шаттлу добирались по толстому ковру градин. Кормак подобрал одну, чтобы рассмотреть получше. Зеленовато‑серое «яйцо» словно покрывала пленка.
– Водяной лед с примесью сульфатов и углекислота, кристаллизовавшиеся чередующимися слоями, – проговорил Карн, оглянувшись через плечо. – И еще тут масса всяких сложных соединений.
Ян кивнул, наблюдая за тем, как градина начала подтаивать у него на ладони под воздействием микроскопической дозы тепла, исходившего от скафандра, а затем бросил ее на землю. Градина, излучавшая тусклое, едва заметное свечение, оказалась посреди своих мертвых сородичей. Бесчисленные трупы. Что такое – еще один из многих и многих тысяч?
Ответ, конечно, всегда был один и тот же: этот человек был мне дорог. Кормак продолжил путь.
Они уже должны были войти внутрь шаттла, когда Эйден вдруг замер и словно бы прислушался. Затем он снял со спины остов Сенто и положил его на землю, после чего отошел в сторону. Трое людей наблюдали за андроидом, но никто из них не решался задать ему вопрос.
Эйден ничего не сказал. Он запрокинул голову, посмотрел на очищающееся от туч небо и ткнул пальцем.
– Другой корабль? – озадаченно спросил Карн.
Маленькое пятнышко, видимое с поверхности Самарканда невооруженным взглядом. Бури, бушевавшие в верхних слоях атмосферы, порой искажали его форму, но можно было не сомневаться: у планеты появилась новая луна. Кормак сильно подозревал, что поперечник этой луны – ровно один километр и что она состоит из живой плоти.
– Точнее, одна четверть, – обреченно проговорил он. Дракон прибыл.

18

Искусственный интеллект. Мы имеем дело с искусственным разумом с конца двадцать первого столетия. Различие между обычным компьютером и ИР состоит не в вычислительной мощности, а в формировании «эго». К моменту сто седьмого пересмотра теста Тьюринга стало ясно, что в дальнейших пересмотрах смысла нет. ИР способен с легкостью пройти любой тест и не нуждается в том статусе, который этот тест ему может дать. Искусственный разум, как правило, способен сам о себе позаботиться.

Из «Руководства для квинсов» (составленного людьми)

Озаренный светом звезд, повсюду был космический вакуум, и в нем сияли планеты, такие далекие, что их невозможно отличить от звезд. Неожиданно откуда‑то появилось нечто светящееся и извивающееся – словно луч лазера пытался пробить перспекс note 1 3  . Из этого света в сопровождении инверсионного следа, образованного спонтанно генерируемыми атомами водорода, появилась конструкция из трех шаров – звездолет «Лирик». Корабль сильно накренился, но вырвавшееся из дюз синее пламя скорректировало его полет. Когда звездолет начал спускаться к звездной системе, включился ионный двигатель, и на главном дисплее расцвело белое солнце. На борту «Лирика» не было систем, оснащенных ИР, поэтому они не могли оценить поэтичность зрелища. Системы попросту занимались тем, что снижали скорость корабля на входе в систему Мендакс в звездном скоплении Шира и производили ряд корректировок для того, чтобы курс «Лирика» пересек орбиту планеты Виридиан. Затем бортовые системы включили программу размораживания первой анабиозной капсулы.
Как только открылась крышка, Джарвеллис приподнялась, села и сильно закашлялась. Она уверила себя в том, что подхватила заразу на треклятой сырой и холодной Хуме и что теперь, когда ее иммунитет сильно упал после анабиоза, по ее организму без привязи гуляла какая‑то гадская инфекция. Женщина перебросила ноги через край капсулы и не очень уверенно встала на ноги. Затем она подошла к кухонной зоне, где ее поджидала чашка горячего шоколада. Таков был ее ритуал на протяжении уже более чем тысячи перелетов. Только сделав первый глоток шоколада, Джарвеллис вспомнила о том, какой именно груз везет на этот раз. Она ругнулась, подошла к пульту, установленному перед панорамным дисплеем, и нажала на клавишу. В одном из углов дисплея загорелся вспомогательный экран, на котором появился отсек «В».
Посередине отсека выстроились шесть криокапсул. У дальней стены разместился штабель закрепленных скобами ящиков. На миг Джарвеллис охватило чувство, близкое к панике, и она поспешно переключилась на другой ракурс. Ей сразу стало спокойнее, когда она увидела мистера Крана, покрытого инеем, – он сидел, прислонившись спиной к одному из ящиков. Андроид вроде бы раскладывал перед собой на полу какие‑то предметы. Стало быть, все было в порядке.
Джарвеллис, не надевая комбинезона, уселась в кресло пилота и поставила на пульт чашку с шоколадом. Из‑под пульта она вытащила диагностический манжет и нацепила его на руку, после чего снова принялась пить маленькими глотками свой любимый напиток. Не распечатать ли все капсулы, кроме той, внутри которой лежал Джон, и потом, когда все эти сволочи прочухаются, не открыть ли наружный люк отсека? Эту идею пришлось отвергнуть почти сразу. Не было никакой гарантии, что из‑за резкой потери воздуха из отсека в космос вылетит мистер Кран, и к тому же при нем находился кейс с сапфирами. Диагностический манжет пискнул, Джарвеллис глянула на дисплей и снова ругнулась. Стащив манжет с запястья, она положила его на полочку под пультом. Она не могла сообщить об этом Джону, да и вряд ли ему стало бы легче, если бы он узнал, что она от него беременна. Джарвеллис откинулась на спинку кресла и долго смотрела в обзорный иллюминатор на далекое солнце. Потом, поняв, что выходит из графика, сердито нахмурилась. Пора будить Пелтера и его подручных. Этому психу нужно было время, чтобы проинструктировать молодчиков, а тем – чтобы подготовить оружие. Но сначала – кое что еще…
Джарвеллис повернулась в кресле на сто восемьдесят градусов, встала и подошла к шкафчику у переборки. Она набрала на пульте код, дверца шкафчика скользнула в сторону, выехала вешалка, на которой висел объемистый мешковатый скафандр. Скафандр был ужасно старый, и Джарвеллис им давным‑давно не пользовалась. Все наружные ремонтные работы проводились тогда, когда корабль находился на стоянке, а на тот маловероятный случай, если бы потребовалось что‑то сделать во время перелета, на «Лирике» имелись два робота, специально предназначенных для работы на обшивке, и их манипуляторы были куда как более ловкими, чем руки человека.
Скафандр раскрылся, будто разрезанный ножом батон хлеба. Застежка шла от шеи до бедер и спускалась вниз по обоим бедрам до их середины. Джарвеллис сунула ногу в одну штанину, ухватилась за вешалку, подтянулась, сунула ногу в другую штанину. Вешалка сложилась и отъехала назад, скафандр застегнулся спереди, потом – на бедрах. Шлем представлял собой ребристый шар из чейнгласса и в сложенном состоянии напоминал толстый прозрачный воротник. Джарвеллис вышла из шкафчика. Возможно, это паранойя, но с самого начала этого полета ей почему‑то казалось, что теперь Пелтер обзавелся чем‑то таким, с помощью чего он сможет пробиться через шлюзовые камеры к ней в отсек. Женщина приняла решение: один только намек на то, что он сможет это сделать (и привести с собой мистера Крана), – и она выключит все системы корабля и уйдет через люк в своем отсеке. «Джону, – думала она, – придется самому о себе позаботиться. А у меня своих забот хватает».

«Лирик» продолжал сбавлять скорость, углубляясь в систему Мендакс. Ариан Пелтер собрал военный совет в отсеке «В». Он сидел на ящике, набитом игольными снарядами, а наемники слушали его сидя или стоя, как кому удобно, и прихлебывали напитки по своему вкусу, дабы взбодриться и согреться после криосна. Пелтер произносил короткие, четкие фразы. Каждый из наемников отлично знал, что неподалеку стоит мистер Кран.

– Сначала мы должны загрузить «пташку».
– Мы могли бы это и на Хуме сделать, – заметил Свент. Как и у Дюсаша, у наемника‑коротышки за правым ухом темнели корочки запекшейся крови, и к тому же правый глаз у него начал косить.
– На Хуме, – продолжал Пелтер, – у меня были другие заботы. А если ты еще раз прервешь меня и ляпнешь какую‑нибудь глупость, я велю мистеру Крану оторвать тебе правую руку.

Свент притих и задумчиво уставился в пол.

– Так вот, я сказал: сначала мы загрузим «пташку». На это уйдет все время, которое осталось до подлета к Виридиану. «Пташку» я поведу сам. Я намерен приводнить катер на озере примерно в тысяче километров от рансибля. Ближайший населенный пункт находится в ста километрах от этого места.
– Почему так далеко? – поинтересовался Корлакис. Стэнтон ответил ему, опередив Пелтера:
– У ИР рансиблей жутко мощные процессоры. Чуть что не так – и весь Виридиан обрушится на нас. Нужно держать безопасную дистанцию.

Ариан продолжал таким тоном, будто его не прерывали:

– Как только мы совершим посадку, нам понадобится антигравитационное транспортное средство. Вы вдвоем, – он указал на Свента и Дюсаша, – останетесь охранять «пташку». Меннекен и Корлакис пойдут со мной в ближайший город. – Он смерил наемников оценивающим взглядом. – Надеюсь, вы оба в хорошей форме для пробежки. Я хочу вернуться к озеру через сорок солстанских часов.
– А я? – спросил Стэнтон.
– Тоже со мной, конечно, – небрежно проронил Пелтер и продолжал: – В городе нам нужно будет увести два антигравомобиля. Вряд ли это будет так уж трудно, но сделать все, естественно, надо будет тихо.
Джон представил себе, что такое по понятиям Пелтера «тихо». Он вспомнил дикие крики агента ЦСБЗ в ржавом отсеке искореженного грузового корабля. Вспомнил и о том, как «тихо» работал Меннекен в темном переулке на Хуме.
– Ты говоришь: «сорок часов», – заметил Корлакис. – У нас что, расписание? Все по часам?

– По моим  часам, – отозвался Ариан. – Я хочу как можно скорее завершить подготовку. Хочу быть во всеоружии к тому моменту, когда появится этот засранец.
– А в том, что он появится, у тебя сомнений нет? – проговорил Корлакис, сам поняв, что этот вопрос лишний, и отвернулся, чтобы не видеть убийственного взгляда Пелтера. – Ничего, это я так.
– Через четыре дня мне нужна подготовленная база в ста километрах от станции рансибля. На станции должны дежурить Свент и Дюсаш. За это время превратить один из антигравомобилей в бронемашину. Есть вопросы, имеющие отношение к делу?
– С какими силами противника нам предстоит столкнуться? – спросил Стэнтон.
– Не знаю. Это станет ясно, как только прибудет агент Кормак. Скорее всего, с ним будут четверо спаркиндов и, может быть, кто‑то еще.
– Они крутые ребята, – отметил Стэнтон.
– Но не неузявимые. У нас будет преимущество: они не знают, что мы здесь.
– Мы нападем на него на станции? Это рискованно, – сказал Корлакис.
– Нет, по моим сведениям, он отправится с заданием в безлюдный район. Вот там мы и нанесем удар.
– А как насчет отхода? – поинтересовался Корлакис.
– Может быть, удастся воспользоваться рансиблем. У нас у всех есть… возможность проскочить под чужим именем. Если этот вариант покажется нам слишком опасным, на Виридиане – большой космопорт. Мы сможем кому‑то заплатить и смыться.
– Мы могли бы упросить Джарвеллис совершить посадку, тогда все было бы проще, – предложил Стэнтон.

Пелтер долго смотрел на него.

– Да, такой вариант возможен. В этом случае встанет вопрос о том, сколько это будет стоить. Она знает, кто мы такие, и цену заломит соответствующую. А вот в космопорте про нас никто ничего знать не будет, поэтому и цена, соответственно, будет ниже.
Джону этот довод показался сомнительным, но он промолчал. Не имело смысла спорить насчет планов, которые он так или иначе собирался нарушить. В какой‑то момент мистер Кран будет послан в бой против агента Кормака, и в это время Пелтер будет держать желанный чемоданчик. А потом сепаратист уже никуда не полетит, а остальные разберутся между собой – если останутся живы.

* * *
Вокруг планеты летала большая орбитальная станция, имевшая форму кольца. Казалось, будто металлическая покрышка со множеством заплаток катится по невидимой поверхности. Станция выглядела покинутой, и вполне вероятно, так оно и было. Зачем жить на станции, когда к твоим услугам сто планет?
Виридиан предстал в обзорном иллюминаторе шаром, окутанным облаками. Площадь суши на этой планете значительно превышала площадь океана. Дневную половину окутывала зеленоватая дымка. Когда «Лирик» покинул орбиту и станция осталась позади, Джарвеллис села в кресло пилота и стала наблюдать за наступлением ночи. В отличие от Земли другое полушарие было почти непроницаемо черным. Здесь и в помине не было сияния, исходившего от мегаполисов. Лишь кое‑где виднелись пятнышки света – небольшие города. Такой вид имело ночное полушарие до тех пор, пока не появился отраженный свет луны. Тогда ночь окрасилась в цвет крови. «Подходяще», – подумала Джарвеллис и, нажав поочередно две клавиши, получила на большом дисплее изображение с камер, наблюдавших за отсеками «А» и «В».
С того момента, как был открыт проход между двумя отсеками, большая часть оружия была быстро загружена. Андроид тоже отправился внутрь «пташки», и теперь наемники коротали время, проверяя личное оружие, играя в карты или просто тупо глядя в одну точку. Джарвеллис навела камеру на Джона и ощутила прилив желания. Ей захотелось прикоснуться к нему, слиться с ним в порыве страсти – или хотя бы поговорить. Но это было слишком опасно. Трудно сказать, что мог вытворить психопат Пелтер и что он мог приказать своему мистеру Крану. Как бы то ни было, если Пелтер узнает про их связь, доверие к ним сразу улетучится, и тогда Джон вряд ли сумел бы хоть пальцем пошевелить, чтобы осуществить задуманное.
Женщина поморщилась и поднесла руку в металлической перчатке к клавише включения интеркома.

– Мы сейчас над ночным полушарием, – сказала она. Пелтер обернулся и обвел взглядом потолок отсека.

Все еще пытался разглядеть скрытые камеры.

– Отлично, – отозвался он. – Как только мы займем места, я передам тебе частоту «пташки» и дам сигнал.
Он махнул рукой наемникам, и те принялись собирать оборудование, после чего направились к люку, ведущему в отсек «А». Наблюдая за вторым экраном, Джарвеллис увидела, как они входят в отсек «А» и поднимаются по самодельному трапу на борт «пташки». Выглядело это так, будто люди идут себе по трапу и пропадают в дыре посреди воздуха. Пелтер и Джон шли последними. Джарвеллис обратила внимание на то, что ее любовник шел позади Пелтера, вертя на пальце кольцо работы Тенкиана. Как только Ариан начал подниматься по трапу, Джон обернулся и посмотрел прямо в камеру. Он подмигнул, развернулся и следом за Пелтером вошел внутрь катера‑невидимки.
Джарвеллис посмотрела на экран, на котором демонстрировался отсек «В», и нахмурилась. Повсюду в беспорядке валялись упаковочные коробки и прочий мусор. «Вот неряхи! Как только они свалят, выкину все это через наружный люк». Она пару раз шевельнула пальцем, выключила этот экран и переключилась на другой, где демонстрировалось изображение, принимаемое наружной камерой. Теперь у нее была возможность наблюдать отсек «А» снаружи. Вскоре на дисплее появилась иконка с декодировкой частоты. Джарвеллис прикоснулась кончиком пальца к этой иконке, и послышался голос Пелтера.
– Минуту… Все пристегнулись? – В ответ послышался хор утвердительных ответов. – Отлично! Мы готовы.
Нажав на нужную клавишу, Джарвеллис откинулась на спинку кресла. Послышался приглушенный гул, распространившийся по кораблю: заработали высокоскоростные насосы, которые начали отсасывать воздух из отсека. Процесс продолжался пять минут, затем гул стих и сменился свистящим шипением – открылся наружный люк, и остатки воздуха поглотил космический вакуум. А затем снова донесся гул: заработала система гидравлики. Джарвеллис повернула голову, посмотрела на другой дисплей и стала наблюдать за тем, как раскрылся шаровидный отсек, как поднялась его часть на серебристых фермах. Выскользнувшую из отсека «пташку» она разглядела с большим трудом. Всего лишь тень на фоне вакуума и даже, пожалуй, меньше, чем тень. После того как катер‑невидимка отделился от корабля, о его положении можно было судить только по периодическим выбросам голубоватого пламени из единственной дюзы на днище «пташки». Потом и это пламя надолго пропало из виду. А потом далеко внизу Джарвеллис увидела оранжевую вспышку и подумала: «Наверное, кровь на крыльях обгорела».
Стэнтон, пристегнутый ремнями безопасности к креслу в кабине «пташки», чувствовал себя неуютно. Нервничал он не из‑за предстоящего дела, его беспокоило поведение приятеля. Чувствовалось, что Ариан пребывает в сильнейшем напряжении, в каждом его жесте и слове сквозило плохо сдерживаемое радостное злорадство. Кто же станет следующей жертвой?
Напротив Джона с перекошенной злобой физиономией сидел Свент, погруженный в раздумья. Меннекен с откровенной скукой таращился в иллюминатор в дальнем конце кабины. Оттуда был виден медленно удаляющийся «Лирик». Корлакис, сложив руки на ремне безопасности, закрыл глаза. Пожалуй, это он правильно придумал. Стэнтон прижался затылком к спинке кресла и попытался расслабиться.
Спуск должен был занять некоторое время. Задача состояла в том, чтобы не дать «пташке» слишком сильно разогреться, поскольку тем самым она могла себя обнаружить. Поэтому требовался очень осторожный пролет через разреженные верхние слои атмосферы, где катер без труда мог развить высокую скорость, но как раз этого допускать было нельзя. Однако Пелтер управлял «пташкой» умело: будучи отпрыском богатого рода, он с детства часто катался на космических глайдерах. И все же Стэнтон не был уверен в том, что Ариану хватит терпения. Продолжая развивать эту мысль, он скользнул взглядом вдоль стенки кабины.
Мистер Кран сидел совершенно неподвижно, прикантованный к стене, как и несколько ящиков с оружием. Очевидно, такая неподвижность андроида требует прямого управления им, каким бы тонким это управление ни было. Вероятно, Пелтер не хотел, чтобы Кран вытаскивал свои игрушки и возился с ними во время спуска и посадки. При таком режиме спуска все должно было быть надежно закреплено и неподвижно. Да и жутковато выглядел бы андроид‑киллер, играющий с маленькой резиновой собачкой.
– Джон, тебе стоит на это глянуть.
Пелтер обернулся и смотрел на него с выражением крайней степени злорадства. Он указал на дисплей, установленный в дальнем конце кабины и производивший полное впечатление дополнительного иллюминатора.
– Джарвеллис, слышишь меня? – спросил Пелтер.
– Слышу, – отозвалась Джарвеллис. – Что тебе нужно?
– Просто хотел сказать, что с тобой было приятно иметь дело… Джон, я же тебе сказал: смотри на дисплей.
У Стэнтона зародились очень нехорошие подозрения. Он поднес руку к пряжке ремня безопасности, и тут же в его затылок ткнулось холодное дуло маленького пистолета‑парализатора Корлакиса.
– Смотри на дисплей, Джон, а руки держи так, чтобы я их видел. О, и вот еще что: если совершенно случайно в твоей правой руке окажется нечто колюще‑режущее, имей в виду: воспользоваться этим тебе не удастся.
Стэнтон убрал большой палец с кольца. Кинжал работы Тенкиана мог без труда оказаться в его руке. Другое дело, что Корлакис мог нажать на курок раньше.
– Что там у вас происходит? – спросила Джарвеллис.

Стэнтон уловил в ее голосе страх.

– А ты слушай и сама поймешь. – Ариан вернул свое внимание к Стэнтону. – Смотри на «Лирик», Джон.
Стэнтон повернул голову к дисплею. Увеличение стало таким, что он четко видел звездолет.
– Так вот, – с ухмылкой проговорил Пелтер, – ты же, наверное, помнишь, что я приобрел у нашего приятеля Гренделя очень симпатичную планарную взрывчатку?

Стэнтон не спускал глаз с корабля. «Нет, нет, это невозможно».

– Отвечай, Джон.
– Да, я помню.
– Будь я проклят, если я забыл взять ее с собой.

Меннекен хихикнул, и тут все пришло в движение.
Стэнтон нажал на стопор пряжки страховочного ремня и обернулся. Щелкнул курок парализатора Корлакиса, и противное онемение сковало правое плечо. Кинжал работы Тенкиана распорол карман его штанов и оказался в его ладони, а он даже не смог сжать пальцы. В следующее мгновение он стоял на коленях на полу.

– Джарв, уходи, – только и сумел с трудом прошептать он.
Ариан поднял руку и прикоснулся кончиками пальцев к модулю за ухом. Эту привычку он сохранил.
– Прощайте, капитан Джарвеллис.
Стэнтон повалился на бок, жалея о том, что падает именно так, потому что слишком хорошо ему стал виден дисплей. «Лирик» взорвался. Диск белого пламени вылетел из отсека «В» и врезался в две оставшиеся сферы. Последовало еще несколько взрывов, и корабль превратился в шар, образованный обломками, на фоне которых светящийся диск начал гаснуть и постепенно про‑нил пал. Изображение на дисплее уменьшилось, взорвавшийся корабль стал виден издали. Отдельные вспышки показывали, как загораются обломки на входе в атмосферу позади «пташки».
– Джарв…

Теряя сознание, Джон услышал, как Ариан говорит остальным:

– Вот еще плюс для нас: теперь мы можем продолжать спуск намного быстрее. Какие бы тепловые метки ни засек ИР, он решит, что все дело в обломках.

Тьма поглотила Стэнтона под звук хихиканья Меннекена.

19

Антигравитация. На протяжении первых трех веков этого тысячелетия люди продолжали смотреть на гравитацию с тем же недопониманием, с каким их примитивные пращуры относились к свойствам магнитного железняка. (А могли ли эти самые пращуры хотя бы близко представить себе, что произойдет, если по медной проволоке, обернутой вокруг куска железа, пропустить электрический ток?) Антигравитацию считали сферой деятельности сочинителей научной фантастики, а настоящие ученые посмеивались над неспособностью данных сочинителей уяснить простейшие факты. Но то, что ученые мужи упорно держались за свою точку зрения, в то время когда их коллеги весело расшатывали основы специальной и общей теории относительности Эйнштейна, показывает, что они были напрочь лишены дара предвидения. Совсем как тот зажиточный господин из викторианских времен, который, услышав, какие новые способы путешествий откроются за счет введения парового двигателя, категорически заявил, что всякий, кто осмелится ездить быстрее двадцати миль в час, непременно расшибется насмерть.

Из «Руководства для квинсов» (составленного людьми)

Эйден подал штурвал вперед, и шаттл скользнул к стене облаков. Затем он наклонил штурвал вбок и нажал на клавишу справа. Взвыли турбины, и судно устремилось к верхнему краю облачной преграды. Кормак бросил взгляд вниз, на горные хребты, похожие на сморщенные желтые рубцы, на отливавшую золотом поверхность замерзших морей. Самарканд был красивой планетой, но красотой арктической пустыни лучше было любоваться с высоты, а не внизу, где эта пустыня могла тебя убить.
Вскоре шаттл уже мчался над тучами, похожими на другой мир, на другую сушу, где белая метель мела над желтыми прожилками. И у этого мира было свое красное солнце, не испускавшее света: чуть приплюснутый шар диаметром около километра, который, казалось, катился по облакам. А поверхность шара уж точно шевелилась – по ней ходили медленные волны, однако они были настолько грандиозны, что их движения можно было и не заметить.

– Просто оскорбительно осознавать, что может существовать нечто подобное, – признался Карн. – Ах да, я совсем забыл. – Инженер наклонился вперед – возможно, своим искусственным желтым глазом он сканировал объект. – Его держит на высоте отнюдь не его орбитальная скорость, – сообщил он и взглянул на мини‑компьютер, который держал в серебристой руке. – Я так и думал. Он использует антигравитацию.
– И, наверное, это самое малое, на что он способен, – заметил Эйден. – Не могу вспомнить ни одной станции рансибля, где бы ворота были с километр шириной. – Он на миг умолк, прислушался и сказал: – «Гибрис» сообщает о том, что, когда он появился, имели место искривления гиперпространства по типу тех, какие производят звездолеты. Похоже, система передвижения у дракона почти такая же, как у «Гибрис».
Все наблюдали за гигантским шаром, дрейфующим в тысяче метров внизу и немного впереди шаттла. Зрелище было завораживающее и пугающее. Что представлял собой дракон? Живое существо или машина во плоти? Вряд ли на этот вопрос когда‑либо кто‑то смог бы дать однозначный ответ.

Эйден медленно прибавил скорость и подвел шаттл ближе.

– Слишком близко не нужно, – посоветовал ему Кормак. – Не думаю, чтобы он пришел в восторг, если мы на него сядем.

Эйден уравнял скорость шаттла со скоростью полета дракона.

– «Гибрис» сообщает, – сказал он, – что объект не отвечает ни по одному из каналов связи, даже через гиперпространство, но при этом сам словно бы производит мощное сканирование планеты и принимает обратный сигнал.
– Он не может знать о том, что мы здесь, – с сомнением проговорил Торн.
– А мы хотим, чтобы он об этом знал? – осведомился Карн и снова стал наблюдать за показаниями приборов.
Кормак пристально смотрел на дракона. Где же остальные шары? Почему здесь всего одна четверть гиганта? Он явился за драконидами? Может быть, он просто‑напросто отправил своих агентов, чтобы те уничтожили самаркандский рансибль, а теперь прибыл, чтобы их забрать? Какая связь между драконом и той штуковиной под землей? Ян понял, что отчаянно хочет поговорить с драконом, какими бы завуалированными и хитрыми ни оказались бы его ответы. Он играет в свои странные игры – ну и пусть.
– Приготовиться и передать то, что я скажу, на всех каналах связи.

Эйден настроил аппаратуру и отстранился от пульта управления.

– Все каналы открыты, кроме гиперпространственного. Такой функции на шаттле нет. Хотите, чтобы я установил связь с «Гибрис»?
Кормак покачал головой и сосредоточился на том, что будет говорить. Передатчик шипел и издавал странные звуки, похожие на стоны или вой. «Гибрис» ответа не получила, а он – сможет ли он получить ответ?
– Дракон, это Ян Кормак. Зачем ты здесь?
Жалобный стон зазвучал громче. Кормак продолжал, вспоминая о последней встрече с драконом:
– Быть человеком означает быть смертным. Ты играешь в шахматы? Я знаю, ты любишь игры, но привык жульничать.

Стон утих.
Эйден проговорил:

– «Гибрис» сообщает, что сканирование планеты прекратилось.
– Похоже, вы привлекли его внимание, – не слишком радостным тоном заметил Карн. – Его поверхность шевелится.
Кормак присмотрелся и увидел, что гигантский шар подернулся рябью. Потом поверхность рассекла извилистая линия, и рябь сосредоточилась вокруг нее. Линия становилась все шире и шире – темная, как запекшаяся кровь. Это была щель.
– Уводи шаттл отсюда, скорее!
Эйден резко потянул штурвал на себя в то самое мгновение, когда поверхность дракона ощетинилась псевдоподиями, похожими на столб дыма над кратером вулкана. Из‑за ускорения Торна и Карна швырнуло на пол. Ян мельком увидел гигантскую голову, похожую на голову кобры, метнувшуюся к шаттлу. Последовал удар, и судно отклонилось в сторону. Однако через пару секунд оно уже было вне досягаемости.
Кормак обернулся и увидел, что Карн и Торн поднимаются с пола и усаживаются в кресла.
– Приближается, – сообщил Эйден, глядя на показания аппаратуры на панели управления. Присмотревшись внимательнее, он сообщил: – Летит с ускорением в восемь G.
– Господи Иисусе! – воскликнул Карн.
– Все пристегнулись? – уточнил андроид.
– Еще одну секунду, проклятье! – прокричал Карн.
– Ускорение!

Эйден включил бустеры.
По салону шаттла с грохотом прокатились какие‑то предметы – их не успели закрепить. Карн занудно ругался, пока у него в легких оставался воздух. Яну казалось, будто кто‑то пытается сорвать с его скелета кожу вместе с мышцами. Он видел перед собой только приборную панель, и перед глазами у него все плыло.

– Десять… G… – успел выговорить он и потерял сознание.

* * *

– … Из‑за вас у меня теперь, черт подери, рука сломана, – возмущался Карн.
Это было первое, что услышал Кормак, когда пришел в себя. Ощущение было такое, словно по нему проехалась газонокосилка, когда он валялся на булыжной мостовой. Чтобы окончательно овладеть собой, ему потребовалось несколько секунд. Ян несколько раз моргнул, чтобы прогнать светящиеся токи, пляшущие по краю поля зрения, и увидел впереди открывающиеся створки люка шаттл‑палубы «Гибрис».
– Сколько? – спросил он, когда уверился в том, что сможет правильно выговаривать слова.
– Около трех минут, – ответил Эйден.
Мерцающее силовое поле прикоснулось к носу шаттла и отодвинулось назад, обтекая его, – они словно вплыли в вертикальное озеро. Поле объяло судно целиком, прошло по кокпиту расширяющимся кольцом, а в следующий миг они уже были внутри отсека. Пилот включил передние и боковые дюзы, чтобы замедлить ход и развернуться. К тому моменту, когда шаттл был на середине отсека, его кокпит был повернут к кругу силового поля. Включилась гравитация, шаттл с грохотом опустился на палубу.
– Оставайтесь внутри шаттла, подготовьте его, существует опасность столкновения, – послышался из динамика на приборной панели голос ИР «Гибрис».
На шаттл‑палубе замигали красные огни. Пальцы Эйдена забегали по клавишам с такой скоростью, что слились в пятно. Кормак услышал и почувствовал глухие удары: это из палубы выдвинулись скобы и обхватили шаттл.
Дальнейшие слова ИР, по‑видимому, транслировались по всему кораблю:
– Приготовиться к столкновению. Приготовиться к столкновению. Всем членам экипажа пройти в аварийные модули.
Кормак почувствовал вибрацию. Сквозь прозрачный кокпит шаттла были видны палубные иллюминаторы.
Присмотревшись, Кормак понял, что «Гибрис» набирает скорость. Вид поверхности Самарканда за иллюминаторами сместился в сторону люка и быстро пропал из поля зрения. Радужный круг силового поля перекрыл диафрагмальный люк, потом с боков выехали тяжелые бронированные двери. Точно такими же ставнями закрылись и иллюминаторы.
– Столкновение через три минуты пятьдесят секунд. Внимание. Столкновение через две минуты тридцать секунд. Внимание. Приготовиться к. столкновению.
Кормак посмотрел на дисплей заднего вида. Все внутренние люки шаттл‑палубы были закрыты. Бронированный щит перекрыл вход в шахту подъемника.
– Столкновение неизбежно! Столкновение!
Ян ухватился руками за подлокотники кресла. Предстояло нешуточное испытание. Наверняка будут раненые.

Но все оказалось гораздо хуже.
Звук был такой, словно кто‑то ударил в гигантский гонг – и этот гонг треснул. Кормаку показалось, будто у него разбит череп, а кишки размазывают по позвоночнику. Он слышал, как корежится, скрежещет и лопается металл. Сломались скобы, шаттл заскользил по палубе и стукнулся кормой о двери люка. От удара Кормака швырнуло вперед, ремни больно впились в его тело. Из носа потекла кровь. Навалилась чернота, отступила, снова навалилась. Он помотал головой и увидел, как кровь стекает по стеклу кабины. Чейнглассовый кокпит, конечно, не пострадал, но его вдавило в кабину шаттла. Сам шаттл лежал под углом к наружному люку. Но и это еще было не все. Хуже всего был противный вой, распространявшийся по всему кораблю. Казалось, из громадного надувного шара выходит воздух, а он всеми силами пытается удержать его. ¦ ,

– Черт, черт, черт, черт…
Кормак обернулся, посмотрел на Карна. Тот повис на страховочных ремнях и обнимал здоровой рукой сломанную. Рядом с ним в таком же положении висел лишившийся чувств Торн. Изо рта у него текла кровь. Первым пошевелился Эйден. Он отстегнул ремни, спрыгнул вниз и ухватился руками за искореженную металлическую стенку рядом с носовым иллюминатором. Каким‑то образом ему удалось добиться нужного угла, ногами он при этом воспользовался как гидравлическими домкратами. Иллюминатор со скрежетом подался вперед. Еще два удара ногами – и иллюминатор отвалился в сторону, повиснув на куске искореженной обшивки. Эйден без промедления выпрямился, перебрался через пульт управления, через свое кресло и подошел к Карну. Кормак, отстегивая ремни, поморщился от боли и ощущения того, как проминаются под рукой сломанные ребра. Очень осторожно он спустился к выдавленному иллюминатору и выбрался из шаттла. Затем он подхватил под мышки Карна, которого Эйден передал ему, держа одной рукой за ворот термоскафандра. Следующим был Торн.
Вскоре все четверо уже находились на палубе отсека. Прихвативший с собой из шаттла аптечку первой помощи, Эйден наложил шины и повязку на сломанную руку Карна и ввел ему обезболивающее. Торн очнулся, его вырвало.
– Члены аварийной бригады, в третий отсек с огнетушителями. Автоматическая система пожаротушения вышла из строя. Все пробоины в обшивке временно заделаны. Все подъемники не работают. Первый сектор закрыт для всех членов экипажа, пока не будут выявлены и устранены все утечки охладителя…
И так далее, и тому подобное в том же духе, но ни слова о том, что случилось с драконом.
– «Гибрис», что происходит? Что делает дракон?
Вспомогательная аудиосистема продолжила перечислять неполадки, а из динамика на палубе послышался ответ ИР «Гибрис»:
– Дракон обхватил корабль своими псевдоподиями. Он тащит нас назад к Самарканду. Мне пришлось отключить двигатели в связи с утечкой охладителя. Все попытки удалить псевдоподии ничего не дали. Применять энергетическое оружие на таком близком расстоянии я не хочу.
В это мгновение весь корабль снова содрогнулся. Шаттл издал жалобный стон и со скрежетом заскользил по палубе.
– Что за чертовщина? – в отчаянии воскликнул Карн. ИР «Гибрис» ответил:
– Дракон пытается прорваться на шаттл‑палубу. Предлагаю вам покинуть этот отсек и пройти в жилую зону.
Все четверо как один обернулись и уставились на бронированные двери наружного люка – они шатались и потрескивали.
– Я на время включил первый подъемник, – сообщил ИР «Гибрис».
Бронированная крышка отползла в сторону, первым в антигравитационную шахту вошел Карн, и подъемник тут же переправил его на жилой уровень. За ним последовал Торн. Кормак обернулся и увидел, что тяжелые двери люка медленно отползают в сторону. Силовое поле было отключено, но опасаться утечки воздуха не приходилось. Отверстие люка было плотно заткнуто стеной живой плоти, покрытой чешуями. А в щель уже просунулись псевдоподии, похожие на гигантские посиневшие пальцы.
– Он за мной гонится? – помотав головой, спросил Ян.
– Пошли, – поторопил его Эйден, и они вошли в шахту подъемника.

Они собрались в зоне отдыха: Кормак, Эйден, Торн, Мейка, Шален, инженеры и члены экипажа. Кормак заметил, что один из инженеров прижимает к макушке окровавленную тряпку. Другой сидел, обхватив руками грудную клетку, – наверное, у него были сломаны ребра. Сколько еще раненых?
ИР «Гибрис» показал на большом дисплее то, что творилось на шаттл‑палубе. Теперь наружный люк был открыт нараспашку, псевдоподии заполонили отсек, их концы, похожие на головы кобр, обшаривали стены, будто пальцы слепца.
– Механизмы защиты от вторжения включе…
– Нет, – приказал Кормак. – Повремени с этим. Свяжи меня с шаттл‑палубой.
– Вы на связи. Механизмы защиты от вторжения отключены.
– Дракон, почему ты напал на корабль?
На самом деле Ян знал ответ на этот вопрос. Он обидел дракона, и тот явился по его душу. Вряд ли поиски будут долгими.
– Теперь он сосредоточился на люке, ведущем внутрь шахты подъемника, – сказала Шален. – Показатели напряжения повысились.

ИР «Гибрис» сообщил:

– Неавторизованный доступ к базам данных. Данные выкачиваются из зоны шаттл‑палубы.
– Это еще что за дребедень? – вопросила Шален.
На экране было хорошо видно, что какой‑то из псевдоподиев присосался к одной из компьютерных консолей, укрепленных вдоль стены отсека.
– Наверное, выясняет планировку корабля и еще что‑нибудь, что его может интересовать, – предположил Кормак.
На глазах у оторопевших людей люк шахты подъемника покрылся трещинами и сломался, в шахту устремились псевдоподии.
– Может быть, он принял «Гибрис» за дракониху? – спросил Торн. Кто‑то позади него хихикнул, но смех тут же умолк.
Кормак не стал обращать внимания на комментарии, он смотрел на экран, и у него зарождалась надежда. Псевдоподии спускались по шахте вниз, а не стремились вверх, к тому уровню, где находились они. Он вдруг понял, чего хочет дракон.
– «Гибрис», «в каком состоянии дракониды?
– При столкновении они не пострадали, но с тех пор претерпели изменения.
Экран мигнул, на нем появилось изображение помещения изолятора. Двое драконидов лежали на полу, свернувшись калачиком, их покрывали прозрачные коконы. Итак, они готовятся к возвращению, но можно ли было позволить дракону забрать их? Что, если поторговаться?
– Дракон, если ты будешь упорствовать, твои отпрыски будут уничтожены. Мы их…

Весь корабль снова сотрясся. Из динамиков интеркома послышался грохот.

– Псевдоподии только что взломали дверь рядом с изолятором, – сообщил ИР «Гибрис». – Вы желаете, чтобы дракониды были уничтожены?
Экран днова мигнул и показал, что происходит около изолятора. Псевдоподии заполнили все пространство коридора и толкали бронированные ставни, которыми было закрыто наблюдательное окно. А из динамиков интеркома донесся голос, который Кормак сразу узнал:
– Блефовать, Ян Кормак, могут те, на чьей стороне нет силы. Ты не уничтожишь то, что принадлежит мне, иначе я сокрушу этот корабль.

«Дракон…»

– Дракониды находятся в герметично закрытом помещении… А мне нужно всего несколько ответов. Зачем они здесь оказались? Что случи…
– Выбора у тебя почти нет. Открой эту запечатанную комнату, или я просто вырву ее из вашего корабля. Для этого мне придется разрушить несколько отсеков…

Дракон был прав.

– «Гибрис», открой изолятор, – поспешно проговорил Кормак.
Ставни разъехались в стороны, псевдоподии прорвались в окно. Одно мгновение – и они уже выскользнули из изолятора, и дракониды исчезли посреди мятущейся массы плоти.
– Они оттягиваются к шахте подъемника, – сказала Шален, хотя все это и сами видели. – «Гибрис», мы сумеем герметизировать пробоины, если дракон отсоединится?
– Материал для герметизации шахты подъемника готов, – ответил ИР.
На экране было хорошо видно, что псевдоподии отступают. Добравшись до шаттл‑палубы, псевдоподии втянулись в стену плоти, прижавшуюся к отверстию наружного люка. Корабль содрогнулся – в очередной раз. Одна из камер показала, как в шахту плавно вплывают герметизационные «заплаты», похожие на огромные монеты.
– Дракон отсоединяется.
Все ощутили взрыв и толчок – это вышел из отсека шаттл‑палубы воздух. Огромный шар отлетел от корабля в сторону. Вместе с кучей обломков из отсека выскользнул шаттл.
– Дракон отсоединился.
– Сенто… – вырвалось у Эйдена.
– Мы подберем шаттл, – успокоила его Шален. «Гибрис», включив аварийные двигатели, устремилась к орбите Самарканда.

– Дракон не знал обо всем, что тут происходило, – сказала Мейка, занимаясь пластикой ребер Кормака, хотя он просил просто забинтовать его.
Биолог настояла на операции, потому что, по ее мнению, какое‑то из сломанных ребер могло проткнуть легкое.

У него не было никакого желания наблюдать, что она с ним делает. В свое время он успел насмотреться на окровавленные и разодранные человеческие тела и в этом смысле трусом не был, но все совсем иначе, когда видишь свою кровь, свое изувеченное тело. На затылке у Кормака было закреплено устройство для введения нейроблокатора. У него уже онемело туловище от подмышек до бедер. Но как это обычно бывает при таких операциях, он все‑таки чуть‑чуть ощущал прикосновения и, естественно, слышал все звуки. Ян отвел взгляд в сторону, уставился на трубки, ведущие к аппарату искусственного легкого, и его вновь посетило пренеприятное чувство отсоединенности. Нейроблокатор отключил некоторые автономные функции организма. Его  сердце, его  легкие не работали, бездействовали.

– Почему вы так думаете?
Голос Кормака прозвучал в точности так же, как его собственный, хотя исходил из механической гортани, очень похожей на ту, какой снабжены големы. Эта гортань функционировала, принимая нервные импульсы, передаваемые аппаратом‑нейроблокатором, закрепленным на плече пластырем. Он походил на большую раковину улитки, изготовленную из голубоватого металла. Сбоку к раковине крепился маленький диск из оргстекла, внутри которого мигали огоньки.
– Дело в том, что дракониды – часть дракона. Я бы рискнула предположить, что они представляют собой нечто вроде зондов с дистанционным управлением, можно назвать их агентами‑разведчиками. Очевидно, дракон захотел получить отчет о проделанной работе.
Кормак почувствовал удар внутри грудной клетки и услышал неприятный, липкий и чавкающий звук.
– Мог бы просто попросить, – заметил Карн, сидевший неподалеку, потирая предплечье сломанной серебристой руки. Инженер с неподдельным интересом изучал раскрытую грудную клетку Яна.
– Думаю, вы правы. Все выглядело так, будто он отчаянно обшаривал планету, разыскивая их, а когда не нашел, обратил внимание на нас и с невероятной поспешностью забрал своих отпрысков.
– С поспешностью и отчаянием, – добавила Мейка.
– Не знаю. Уж конечно, на жизнь людей ему было совершенно наплевать. Нам еще повезло, что «Гибрис» выдержала это испытание.
Он замолчал. По меньшей мере многим из них повезло. Уже двадцать часов без перерыва Мейка помогала членам экипажа с разнообразными травмами. Трое членов команды находились внутри жизнеобеспечивающих капсул в ожидании реанимации. Они могли выжить, но им предстояло длительное время провести в регенерационных установках. Одной женщине из числа инженеров, обслуживавших рансибль, повезло еще меньше: ее голову размозжило, когда одна из деталей рансибля сместилась и прижала ее к стене.
– Как дела у Шален? – спросил Кормак у Мейки.
– Ремонтные работы идут полным ходом, но она нервничает из‑за того, что установка рансибля задерживается. Она немножко зациклена на своем рансибле.
Мейка подняла вверх руки в окровавленных перчатках и смотрела на дисплей, висевший над головой у Карна. На дисплее красовалась грудная клетка Кормака – изображение, переданное со сканера. Сам он на этот дисплей рискнул посмотреть только раз.
– Как Эйден? – поинтересовался он.
– Он вернул шаттл. Сенто помещен на хранение… и шаттл тоже, он не подлежит ремонту. Как только на шаттл‑палубе все приведут в порядок, туда поставят другой «челнок». Шален ужасно переживала из‑за грузового катера, но с ним все в полном порядке.

Мейка вернулась и снова принялась за работу над ребрами Кормака.

– Грузовой катер?
– Он в запасниках… Один грузовой катер и четыре мини‑шаттла. Грузовой катер нужен Шален для доставки рансибля.
– Ясно… Похоже, все у нас будет нормально… Мейка отозвалась не сразу. Кормак ощутил ее прикосновения, а потом послышалось негромкое гудение аппарата, с помощью которого сращивались кости. Ян на миг опустил глаза и сразу об этом пожалел. От солнечного сплетения до ключиц кожа и мышцы на грудной клетке были рассечены и отодвинуты в стороны. Биолог поддерживала пальцем края двух отломков ребра и водила кончиком прибора вдоль просвета между ними. В воздухе повис странный запах. Отдельные частицы кальция ухитрились улететь за границы электростатического поля, благодаря которому они должны были улечься в просвет и заполнить его.
– Думаю, да. – Женщина отошла в сторону, чтобы полюбоваться своей работой. – Но «Гибрис» придется какое‑то время побыть здесь. Нужны детали и материалы, их должны доставить с Миностры с помощью рансибля. До тех пор мы не сможем покинуть орбиту.
Она разместила прибор для сращивания костей в подставке‑стерилизаторе и откатила от стола другой аппарат. Судя по фирменному знаку, этот серебристый ящичек, установленный на каталке, предназначался для пластики тканей на клеточном уровне. Сверху на коробке размещался контактный дисплей, а сбоку из нее выходил пучок трубок и проводов. Эти трубки и провода заканчивались головкой, на которую можно было укрепить любую из насадок, лежавших на подносе под прибором. Мейка выбрала что‑то наподобие маленькой стеклянной лопатки.
– Для того чтобы фиксировать места соединения отломков ребер, я использовала скобки. Вряд ли в ближайшее время вам удастся соблюдать постельный режим. Скобки изготовлены из материала, который рассосется примерно за год. Этого срока более чем хватит для того, чтобы ваши ребра успели полностью восстановиться. Большинство поражений внутренних органов и тканей я также ликвидировала. Теперь я вас зашью.
«Почему врачи так обожают рассказывать пациенту обо всем, что они с ним делают?»
Прибор негромко загудел, от грудной клетки стали доноситься жуткие чавкающие звуки. Ощущение было такое, какое испытывает непослушный ребенок, которого мать тянет за собой, схватив за пуговицу на пальто.
– Ну вот, теперь все, – объявила Мейка, когда, как показалось Яну, прошла целая вечность. – Я оставила под швом две обезболивающие капсулы, они растворятся в течение ближайших дней. Время от времени будете ощущать покалывание, но сейчас будете чувствовать себя хорошо.
Кормак увидел за спиной женщины трубки аппарата искусственного легкого, очищавшиеся от крови, и ощутил легкое потягивание, когда она одну за другой отсоединила трубки. Он не успел ощутить недостаток кислорода, потому что Мейка сразу отключила нейроблокатор.
Не было никакого покалывания – просто к нему возвратилось его тело. Он сделал глубокий вдох и изумился тому, как громко забилось его сердце.
– С вами все в порядке.
Даже в такой ситуации она не задала вопроса типа: «Как вы себя чувствуете?»
Кормак расправил плечи и, опустив глаза, осмотрел свою грудную клетку. Чисто и гладко. После клеточной пластики не оставалось рубцов – по крайней мере, на коже. Он кивнул биологу, и она ответила ему мимолетной улыбкой.
Теперь настал черед Карна. Инженер разжал и снова сжал серебристые пальцы.
– Я потерял контакт с датчиками. Остались только обычные ощущения.
Ян задержал на нем взгляд. Так вот что собой представляла его серебристая рука! Как же, наверное, неприятно ему было обследовать артефакт с помощью приборов – а все из‑за того, что рука была спрятана внутри перчатки и перчатку снимать было нельзя.
Кормак свесил ноги с операционного стола и встал. Поднял с полу рубашку, натянул ее. Мейка перестала обращать на него внимание и целиком сосредоточилась на Карне. Он не стал ее отвлекать.
Подъемники пока не работали, однако из‑за этого особых проблем на борту звездолета не возникало. Это означало всего лишь, что нельзя было добраться до нужного уровня с помощью силового поля. Но можно было войти в шахту, где царила невесомость, и воспользоваться аварийной лестницей. Хитрость состояла в том, чтобы, как при любых маневрах в невесомости, не слишком разгоняться. Вскоре Ян притормозил на нужном уровне и направился к зоне отдыха, которая теперь стала центром управления. По пути он миновал коридоры, где трудились роботы‑сварщики, и другие зоны, где техники отдирали от стен поврежденные панели и переругивались на специфическом жаргоне. Кое‑где показатели гравитации колебались, а это было гораздо менее приятно, чем если бы сила притяжения отсутствовала совсем. Неисправная гравитационная платформа могла легко и просто размазать человека по полу.
Добравшись до зоны отдыха, Кормак застал там только Торна и Шален. Шален сидела за столиком и смотрела на дисплей, где демонстрировалась обшивка «Гибрис», облепленная роботами, словно какими‑то насекомыми. Торн крепко спал на кушетке, рядом с ним на столике валялась пустая фляжка, а рядом с ней стоял стакан, наполовину наполненный виски.
– Как дела? – спросил Кормак у Шален. Не отрывая глаз от дисплея, она ответила:
– Через семьдесят часов все пробоины будут полностью заделаны. Но «Гибрис» не сможет лететь со сверхсветовой скоростью до тех пор, пока мы не получим новые кожухи для двигателей. Кроме того, отключены таранные поля.

Кормак понимающе кивнул и сказал:

– По пути сюда мне встретилось несколько зон, где гравитация неустойчива.

Женщина даже не повернула к нему голову.

– Вовсе нет. Ты просто прошел по гравитационным пластинам, которые снабжаются от неустойчивого источника энергии. Мы испугались за один из генераторов и были вынуждены отключить его.
Лучше не спрашивать Шален о повреждениях на корабле. Наверняка перечень поломок был очень длинным.
– «Гибрис», как обстоит положение дел с драконом? – спросил он, подойдя к устройству выдачи питания.
– Дракон находится на орбите в семистах километрах впереди нас. На его поверхности имеет место некоторая активность, – сообщил ИР.
– Кофе, – вот и все, что заказал себе Кормак. Машина узнала его голос и должна была приготовить кофе исключительно по его вкусу. Он придирчиво пригляделся к чашке с белой слизью, которую ему выдало устройство, после чего набрал рецепт на пульте. Еще один пункт в перечне неисправностей. Получив наконец желаемый напиток, Ян вернулся к столику Шален и сел рядом с ней.
– Хорошо, теперь скажи мне, что это за активность?
Шален одарила Кормака раздраженным взглядом. Он пожал плечами в знак того, что просит прощения, и уставился на дисплей. По всей поверхности дракона ходили волны.

ИР «Гибрис» сообщил:

– Час назад имел место выброс энергии, направленный от звездной системы Анделлан. Это был лазерный пучок света полного спектра. Мощность его исчислялась несколькими гигаджоулями. Если в этом есть некая схема, то следующий импульс должен последовать через пятьдесят минут. Я перевожу корабль в положение над другим полушарием планеты и оставляю здесь только один наблюдательный зонд.
В это мгновение Кормаку вдруг нестерпимо захотелось оказаться на другой стороне галактики. Уж не готовился ли дракон уничтожить их? Если да, то положение у них было незавидное.
– Что‑нибудь еще?
– Кроме того, я улавливаю излучения по всему спектру. У некоторых из них присутствует определенная внутренняя логика и математическая когерентность, но пока я их не расшифровал. Эти импульсы не имеют направленности.
– Понятно.
На экран вернулось то изображение, за которым наблюдала Шален. Кормак пригляделся к женщине внимательнее и заметил, что она старательно сохраняет бесстрастное выражение лица.
– Я весь твой, – проговорил он с улыбкой.
– Большое спасибо, – буркнула она, отодвинула от столика стул и поднялась. – К сожалению, некоторым из нас нужно работать.
Кормак всеми силами попытался изобразить извинения, но Шален удалилась, а он так и не понял, сердится она на него, или ей просто забавно. «Интрига», – подумал он, стараясь не чувствовать себя виноватым. Он немного посидел, потихоньку прихлебывая кофе, потом снова вызвал на дисплее изображение, принимаемое зондом.
Рябь на поверхности дракона теперь гуляла активнее и быстрее, он утратил форму правильного шара.
– «Гибрис», ты думаешь, мы тут в безопасности?
– Нет, – искренне ответил ИР.
Прошло пятьдесят четыре минуты. Шестьдесят, шестьдесят пять… Сильная вспышка затмила изображение. А когда оно появилось снова, дракон опять стал правильной сферой, а волны по его поверхности двигались так, как в тот момент, когда Кормак в первый раз смотрел на дисплей.
– «Гибрис», куда был направлен этот импульс?
– На поверхность планеты. Сейчас дам изображение… Зонд провел съемку.
На экране появилось расплывающееся черное облако с адским алым пламенем посередине.
– Это была гора Прометей, – сообщил ИР «Гибрис». Ян покачал головой. Он был потрясен. Конечно, Энойда Дикон никуда не денется со своего места в учебниках истории, но что же, черт побери, вытворяет это чудовище?
– Я что‑то улавливаю. Дракон что‑то транслирует. Это – на всех человеческих языках.
– Если так, давай послушаем английскую версию. Из динамиков послышался громоподобный голос.
– Удрал! Смылся! Преступник! Ублюдок! Будь он проклят! Дерьмо! Дерьмо поганое!

20

Хамелеон. Довольно часто возникает недопонимание при использовании производных от этого слова. Например, термин «одежда типа „хамелеон“» относится исключительно к одежде, изготовленной из светочувствительных волокон и разработанной ЦСБЗ в 2257 году. Это всего лишь эффективная разновидность камуфляжа, и с помощью этой одежды нельзя стать невидимкой, можно только слиться с окружающей местностью. Однако «оборудованиетипа „хамелеон“» – уже совсем другое дело. Речь идет об аппаратуре, которая, используя эффекты силового поля, способна отклонить от объекта свет, ликвидировать исходящее от него тепловое излучение, нивелировать движение воздуха и сделать данный объект непроницаемым для обнаружения с помощью радара и сонара.

Из «Руководства для квинсов» (составленного людьми)

Прежде чем повести «пташку» на посадку, Пелтер сделал крут над озером. Дисплей, работавший в инфракрасном режиме, показывал все, что ему нужно было видеть, в пастельных оттенках синего и зеленого цвета, и это напоминало негатив цветной фотографии. Он включил систему воздушного торможения и заметил маленькие инверсионные следы позади крыльев катера, но на такой высоте это было не страшно. Глазами мистера Крана он наблюдал за неподвижно лежавшим на полу Стэнтоном и размышлял о том, каким именно образом отправить его на тот свет. Радость, испытанная Арианом от того, как ему удалось наказать дерзкую капитаншу, быстро улетучилась. Теперь он сам себе удивлялся: оказывается, ему не хотелось лично наблюдать за тем, как умрет Джон. Этот предатель должен был умереть, потому что задумал измену, но много лет он был ему хорошим другом. Пелтер смотрел на озеро и ощущал во рту привкус горечи. С помощью модуля он вызвал изображение Стэнтона и ввел его в нужное место программы в командном модуле мистера Крана. Эту же программу он использовал, когда давал Крану приказ разделаться с Тенелем и многими другими. Он решил, что запустит программу тогда, когда сочтет нужным, и кстати – вовсе не обязательно на это смотреть.
Как только были выпущены лыжи для посадки на воду, послышался свист ветра, и это был самый громкий звук за время долгого пути к поверхности планеты. Потом шум возник тогда, когда лыжи ударились о поверхность озера. Пелтер обернулся назад и увидел пенный след, и в этом не было ничего страшного, потому что теперь любые их действия не должны вызывать подозрений. Вернее – любые их действия с этого момента до тех пор, пока они не начнут использовать запрещенное оружие.
Ариан повернул катер и направил его к берегу озера, оказавшемуся довольно пологим. Вдалеке лежали груды валунов, а дальше начинался густой лес – вот только что за деревья там росли? Поблизости же земля была ровная, и самыми высокими объектами были прибрежные камыши и осока да еще сам катер. Всего лишь два раза взвыли пропеллеры, движимые сжатым воздухом, «пташка» пролетела по камышам и скользнула на топкий берег. Пелтер расстегнул пряжку ремня безопасности и обернулся.

– До рассвета, – сказал он наемникам, – несколько солстанских часов. До этого времени отдыхаем.
– А с ним как? – спросил Корлакис, ткнув пальцем в Стэнтона.
– Утром.
Пелтер откинул спинку кресла и закрыл единственный глаз. Остальные последовали его примеру. Некоторое время Пелтер понаблюдал за ними глазами мистера Крана и только потом позволил себе окончательно расслабиться и уснуть.

Его тело, лежавшее на мягкой земле, словно бы налилось свинцом. К горлу подступала тошнота, у него болело плечо, а в голове кто‑то старательно сверлил дырки, много дырок. В общем, противнее любого похмелья. Сильно пахло торфом, во рту ощущался привкус земли. Приоткрыв левый глаз, Джон увидел стебли бледно‑зеленых папоротников, растущих из черной почвы. Чуть дальше какая‑то трава была примята к земле и раздавлена. В первое мгновение он не мог сообразить, где находится и что с ним происходит. А когда к нему возвратилась память, Стэнтон обнаружил, что, оказывается, можно чувствовать себя еще хуже.

«Джарвеллис».
Он приподнялся, упираясь в землю локтями, и его вырвало желтой желчью. Каждый рвотный позыв откликался жуткой головной болью. Но уж пусть лучше такая боль…

– Вкати‑ка ему еще дозу, – распорядился Пелтер. Стэнтон только успел повернуть голову, как Корлакис присел рядом с ним на корточки и прижал к его шее инжектор. Лекарство подействовало почти мгновенно, тошнота начала отступать, а с ней – и головная боль. Он почувствовал, что может встать, но ему не хотелось. Другая боль наполняла все его тело.
– Вставай, Джон.
Что, если рассердиться? Но на это, оказывается, у него нет сил. Стэнтон заставил себя встать на колени, потом, пошатываясь, поднялся на ноги. Меннекен и Свент сидели на ящике, выгруженном из катера. Дюсаш стоял, прислонившись спиной к «пташке». Любопытное это было зрелище, потому что угол наклона спины Дюсаша казался просто немыслимым. Корлакис отошел в сторону.
Джон посмотрел на Пелтера – ну конечно, за спиной у приятеля мистер Кран. «К нему не подберешься». Конечно, будь у него возможность, он бы прикончил Ариана, но никто ему такой возможности не даст.
– Его ножичек, – сказал Пелтер.
Корлакис сунул руку в карман пальто Стэнтона, вытащил пластиковый сверток и швырнул его на землю.
– Это твой клинок, Джон. Подними его.
Стэнтон сделал, как ему было сказано. Что за игра началась теперь? Он с кинжалом против мистера Крана?
– И пистолет ему верни.
Корлакис удивленно уставился на Пелтера, но тут же вынул из кармана куртки импульсник.
– Только сначала вынь заряд.
Вытащив зарядную капсулу, он протянул пистолет Стэнтону, а капсулу передал Ариану. Тот развернулся и забросил заряд подальше, через черную топь. Джон проводил ее взглядом и увидел, что капсула упала где‑то посреди травы. Над тем местом, где она приземлилась, поднялась туча насекомых. Стэнтон воспринял это как очередной знак удачи. По всей видимости, зарядная капсула угодила в гнездо местных шершней.
– Не сомневаюсь в том, что вы с Джарвеллис что‑то замыслили. Я тебе доверял, Джон. Ты мне даже нравился, – сказал Пелтер.
– Ты никого не любишь, кроме себя, и даже это уже не так. Посмотри, на кого ты стал похож.
Ариан поднял руку и провел ею по лицу, но поняв, что делает, резко отдернул руку. Стоявший за его спиной Кран подался вперед. Стэнтон заметил, что кейс стоит на земле. Вот оно как, значит. Зачем же ему импульсник и клинок?
– Потому что я считал тебя другом, Джон, я отпускаю тебя. Просто уходи. Убирайся с глаз моих.
Стэнтон огляделся по сторонам. Ему определенно пришел конец. Он гадал, позволит ли Пелтер ему добраться до того места, куда упала зарядная капсула, или сразу пошлет Крана за ним в погоню. Джон убрал импульсник в кобуру, развернулся и трусцой побежал по топкой прибрежной земле. Инстинкт выживания, не раз спасавший его, уже брал свое. Ему даже было немного стыдно из‑за этого, но он ничего не мог с собой поделать. Через минуту он добрался до полосы, где росла трава. Вовсе не в осиное гнездо угодила капсула, а в развилку между двумя крупными листьями, выглядевшими так, словно они сделаны из расплавленного пластика. Стэнтон взял капсулу, зарядил ею пистолет. Оглянувшись назад, он увидел только Дюсаша, Корлакиса и мистера Крана. Корлакис держал лазерный карабин, уперев его прикладом в бедро. Объяснений не требовалось. Стэнтон развернулся и направился к далекому лесу, с каждым шагом набирая скорость.
Чем дальше он уходил от леса, тем тверже становилась земля под ногами. Папоротники и прочие травянистые растения сменились чем‑то вроде приземистого вереска. Посреди зарослей пролегали узкие звериные тропки. Стэнтон добежал до места, где рядом лежали три монолитных валуна, остановился и оперся рукой о шершавый камень, покрытый мелкими кристалликами и отпечатками окаменелостей. Он бросил взгляд назад. На берегу озера ничего не происходило. Кто‑то стоял и смотрел ему вслед, но с такого расстояния он не мог разглядеть кто.
Джон отправился дальше. Нужно было бежать как можно быстрее, чтобы уйти подальше, пока Ариан не заскучал и не пустил по его следам мистера Крана. Но может быть, он и не собирался этого делать? Смешно. С каких пор ему знаком оптимизм?
Лес, судя по всему, состоял из адаптированных хвойных деревьев. Приближаясь к лесу, Стэнтон разглядел деревья лучше и понял, что по форме они похожи на сосны, но при этом на ветках висели прозрачные красные плоды размером с кулак. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что хвоя представляет собой плоские «лезвия», а стволы выглядят так, словно их сложили из листов ламината. Пробегая между этих стволов, он снова обернулся. От берега озера за ним двигалась долговязая фигура. Джон помчался дальше, удивляясь тому, сколько энергии он способен выжать из своих накачанных мышц.
Бегом, бегом между деревьями, по хрустящему серому ковру опавшей хвои. Может, вынуть пистолет, взвести курок и подвести дуло под подбородок? Неизвестно, что задумал Пелтер, а так, но крайней мере, вышло бы быстрее. Но эту мысль он отверг. Бежать по земле между деревьями было легко.
Стэнтон поискал глазами какое‑нибудь укрытие, но тут же выругал себя. Кран обязательно услышит его хриплое дыхание, даже его сердцебиение. Справа донесся шум быстро текущей воды, и Джон прибавил шагу, надеясь, что это его шанс на спасение. Пришлось взбираться вверх по склону. Он снова оглянулся: Крана не было видно, но, возможно, андроид отправился в обход. Стэнтон сейчас менять направление не мог. В беге по прямой у него не было ни малейшего шанса победить, Кран бегал быстрее и не нуждался в передышках. Одна надежда была на реку.
Вскоре Джон оказался на склоне и увидел внизу быстро и мощно текущую воду. Он побежал вниз к тому месту, где вдоль берега лежали каменные глыбы. Хвойные деревья здесь сменились дубами с синеватой листвой. На земле валялись желуди, похожие на птичьи яйца. Обернувшись, Стэнтон получил новый повод прибавить шагу: между деревьев вприпрыжку бежал Кран. Андроид двигался довольно быстро, но из‑за своего большого веса увязал в хвое. Вот! Вот оно! Его вес! Достигнув камней, Джон обернулся и выхватил импульсник. Полная капсула – больше пятидесяти выстрелов. Он очень старательно прицелился и потянул спусковой крючок.
Белое пламя быстрым потоком пролетело к андроиду. Кран успел подпрыгнуть, но выстрел отбросил его назад. Заряд угодил в пальто. Во все стороны полетели дым, пламя и клочки ткани. Андроид приземлился, поскользнулся, Стэнтон еще несколько раз попал в него, и Кран рухнул на спину. Это дало несколько секунд преимущества. Джон нырнул в реку.
Вода оказалась ледяной, но он этого почти не замечал, а, изо всех сил работая руками и ногами, поплыл вниз по течению. Позади послышался громкий всплеск. Оглянувшись, он увидел плывущую по воде шляпу и не удержался от злорадной ухмылки. Кран продолжил погоню, забыв о том, что изготовлен из закаленного керамаля. Оставалось надеяться на то, что река глубока. Джон с удвоенной силой заработал руками, представив, что Кран топает по дну следом за ним. Шум впереди становился все сильнее. О счастье! Это был водопад.
Попытка отплыть к берегу не удалась, течение уже было слишком быстрым. Его подтащило к поросшему тиной камню, заволокло за его край в белую пену. Стэнтон полетел ногами вперед, надеясь, что так сумеет хоть немного смягчить падение.
Джон упал в глубокое холодное озеро и ушел под воду, шипящую и пузырящуюся, будто тоник в стакане. Задыхаясь, он вынырнул на поверхность прямо под водопадом и оглянулся. Позади него что‑то тяжело ударилось о воду. Стэнтон посмотрел вперед – там река широко разливалась по каменным плитам, – быстро поплыл, и вот его рука уже коснулась одного из камней. Еще несколько гребков – и оказалось, что он на мелководье. Он встал, вынул импульсник и побрел по воде так быстро, как только мог. Может быть, настало время подвести дуло пистолета под подбородок? Один выстрел, а у него осталось заряда еще на десять… Взгляд назад. Из воды поднялась бронзовая рука и схватила плывущую шляпу. Андроид‑придурок. Мистер Кран вышел из озера и расправил поля шляпы. Стэнтон развернулся и встал к нему лицом.
Говорить было нечего. Смотрел Пелтер на него глазами Крана или нет, но Джон не будет молить о пощаде. И будь проклято все, если он собрался сдаваться. Пытаясь отдышаться, Стэнтон ждал Крана, сжимая импульсник в опущенной руке, тот шел, по‑птичьи вертя головой.
Когда андроид приблизился на расстояние в пару метров, Стэнтон поднял пистолет и выпустил все оставшиеся заряды. Кран немного наклонился вперед. Каждая порция ионизированного алюминия вызывала краткую вспышку на бронированной груди – и крошечные вмятинки. Когда капсула опустела, Джон швырнул пистолет в андроида. Медная рука схватила оружие, сжала и сломала пистолет и отшвырнула обломки в сторону. Вот и все. Кран шагнул к Стэнтону, тот попытался ударить его ногой по колену. С таким же успехом он мог бы попробовать пинком сломать вековой дуб. Андроид ухватил его за куртку на груди, поднял в воздух и швырнул. Джон упал на спину на мелководье и ударился позвоночником о камни. Он попытался подняться, Кран тут же оказался рядом. От удара, который андроид нанес ему тыльной стороной ладони, Стэнтон отлетел и рухнул ничком на сырую хвою на берегу. Что толку сопротивляться?
Черный ботинок подцепил его и перевернул на спину. Кран наклонился над ним и устремил на него взгляд ничего не выражающих черных глаз. Точно так же убивать могла глыба металла. Медная ручища ухватила его за горло и снова оторвала от земли.
Может быть, глаза? Может быть, он мог хотя бы испортить эту игрушку Пелтера?
Джон быстро повернул на пальце кольцо работы Тенкиана. Натянулась штанина, и кинжал выскользнул через прореху, которую проделал раньше. Зелень хвои отразилась от желтого чейнглассового лезвия, рукоятка кинжала скользнула в ладонь. Стэнтон размахнулся, нацелившись на глаза Крана, но андроид резко сжал его запястье другой рукой. Кончик лезвия замер всего лишь на расстоянии ширины ладони от этих мерзких черных глаз. Кран моргал и ничего не делал, а потом вдруг неожиданно отпустил шею жертвы. Стэнтон вскрикнул, потому что весь вес андроида пришелся на его правое плечо.
Кран вынул клинок из пальцев Джона, а его самого небрежно отбросил в сторону. В рукоятке кинжала работы Тенкиана отчаянно мигали огоньки, она явно всеми силами пыталась ударить андроида током. Кран же к электрическим разрядам был нечувствителен, но его привлекли симпатичные огоньки и красота оружия. Он сжал клинок двумя пальцами и долго не отрывал от него глаз. Стэнтон лежал на земле и пытался отдышаться. Судя по всему, правое плечо у него было вывихнуто, а еще сломано несколько ребер. Убегать теперь никакого смысла не имело. Он просто ждал неизбежного.
Кран покончил с длительным изучением кинжала работы Тенкиана и аккуратно убрал его в карман пальто. Он посмотрел на Стэнтона, прижал к губам указательный палец, а потом перешагнул через него и удалился в лес.

Левая нога у нее чертовски болела. Внутри скафандра она чувствовала скопление чего‑то горячего и липкого. В каком‑то смысле она жалела о том, что герметичная прослойка между бронированной обшивкой и внутренним костюмом была настолько надежной. Будь это не так, ей бы не пришлось уже двадцать минут задыхаться. «Лирик» исчез, Джон или погиб или мог вот‑вот погибнуть – наверняка Пелтер об этом позаботится, – а она даже не могла снять гермошлем, чтобы поскорее умереть, настолько надежно он был пристегнут. Джарвеллис болталась в космосе над Виридианом и видела, как обломки ее корабля сгорают в атмосфере – когда слезы не застилали глаза.
Древняя кольцеобразная орбитальная станция плыла всего в нескольких сотнях метров в стороне. С трудом повернувшись, Джарвеллис разглядела свет в самой глубине станции, за полуразрушенными структурными элементами. Но и эта цель для нее была недостижима. Она успела израсходовать все топливо в двигателе скафандра, чтобы улететь подальше от места взрыва. «Уходи», – успел сказать ей Джон. Она его хорошо расслышала – в тот самый момент, когда открыла наружный люк и включила двигатель. Диск пламени рассек корабль прямо под ней, а потом ей в спину ударила взрывная волна, ее перевернуло раз, другой, третий. Наверняка по бедру ее ударил какой‑то обломок чейнгласса. Одна почувствовала не один удар, но только чейнгласс мог пробить керамалевую броню.
Мало‑помалу слезы высохли, и Джарвеллис снова попыталась связаться хоть с кем‑нибудь с помощью встроенной в скафандр рации. И снова получила в ответ молчание. Возможно, рацию повредили электромагнитные волны, распространившиеся после взрыва. Правда, была использована планарная взрывчатка, она таких волн не давала. Они, скорее всего, стали следствием одного из вторичных взрывов – например, тогда, когда взрывной диск рассек пополам гиперпространственный двигатель. Конечно, со временем с Виридиана должны были прибыть спасательные корабли, но уже будет поздно. Оставалось два варианта: умереть медленно внутри скафандра или… Джарвеллис опустила руку и отстегнула от ремня лазерный резак. Нет, шлем им вскрыть не удастся, потому что чейнгласс автоматически поляризуется. Нужно было направить резак на сердце. По ее подсчетам, пробить скафандр резак мог примерно за минуту.
И все. Никаких больше слез, никакой тоски. Все пропало, осталась только она. Потом… потом Джарвеллис вспомнила о том, что внутри нее зародилась новая жизнь, и из‑за этого все стало еще хуже.
Она посмотрела на зажатый в скафандровой перчатке лазерный резак – матовый цилиндр с кнопкой на одном конце.

«О, Джон…»
Она приставила головку резака к груди и нажала на кнопку. Точка контакта озарилась красным светом, вокруг образовалось оранжевое облачко из испаренного керамаля. Будет резкая боль, потом быстрая смерть… Лазер просверлил броню, но ожидаемая боль не пришла. Джарвеллис ощутила удар по груди, ее руку отбросило. Обернувшись, она увидела, как обломки лазерного резака летят по космическому вакууму сверкающим шлейфом.

– О, черт, черт…
Воздуха у нее осталось на пятнадцать минут, полоска индикатора неумолимо опускалась вниз. Она понимала, что произошло. Соприкоснувшись с вакуумом, герметик затвердел. Лазер прорезал его, но потом не выдержал давления воздуха внутри скафандра и разлетелся на куски. Но этим дело не кончилось. Вот почему эти древние скафандры со временем заменили на более модернизированные. Затвердевая, герметик, изготовленный на основе эпоксидных смол, терял огнеупорные свойства. Под воздействием прилива воздуха разогретая добела эпоксидка попросту взорвалась.
– Прощай, Джон, – проговорила Джарвеллис и подумала о том, что тени по краям поля зрения – это следствие резкого падения давления воздуха внутри скафандра. Нет, это элементы гигантской конструкции на фоне Виридиана. А в следующую секунду женщина ударилась о стену внутри кольца орбитальной станции. Счетчик воздуха показывал «ноль», дышать было нечем, но все же у Джарвеллис хватило юмора, чтобы оценить иронию судьбы.

21

Антифотонное оружие (АФО). В данном случае термин «антифотонное» употреблен неправильно, а виновато в этом пропагандистское ядро Иовианской организации сепаратистов (а если не они, значит, кому‑то очень хотелось выдать желаемое за действительное). Из этого оружия вылетает пучок протонов, которые разгоняются силовым полем до скорости, почти приближающейся к скорости света. Отчетливая лиловая вспышка или луч не являются – как в том нас пытаются заверить некоторые выдумщики – неким сказочным «темным светом». Это всего лишь флуоресценция, вызванная столкновением протонов с молекулами воздуха. В абсолютном вакууме пучок протонов невидим. Вышеупомянутым выдумщикам не помешало бы знать, что стрельба из протонного оружия – дело серьезное и что обычно в результате возникает изотопное загрязнение. Так что плохие ребята не просто исчезают в лучах элегантной лиловой вспышки.

Гордон. «Как это делается»

Мейка смотрела на дисплей, на котором демонстрировался вид шахты, ведущей к артефакту. Кормак увидел Карна, себя самого, Ганта и Сенто – со спины. Вверх по туннелю поднимался паукообразный дозорный.

– Господи Иисусе! – вскрикнул Гант.
Кормак ждал, когда раздастся его приказ стрелять по пауку. Но Мейка остановила кадр, как только странное существо стало видно самым крупным планом.
– Я скачала эту копию записи из памяти Эйдена, – сказала Мейка, не оборачиваясь.
– И какие у вас впечатления?
– Это пугает и завораживает.
– Все вместе, – сухо выговорил Кормак.

Она обернулась к нему.

– Если бы я не знала, что туннель возник вследствие плавления и сжатия горной породы, я бы сказала, что это существо каким‑то образом прорыло его, что это было нечто вроде его природного убежища до того, как упала температура. Туннель четко подходит под его размеры. Если бы не лед, этот «паук» смог бы взбегать вверх намного быстрее.
– И вы утверждаете?

– Утверждаю обратное: существо было специально разработано для этого туннеля. Этот охранник был специально сотворен  для этого места.
Биолог прошла мимо Кормака к длинному столу, на котором были разложены доставленные Торном обломки существа, обитавшего под землей. Она взяла серебристую лапу.
– Против энергетического оружия на самом деле защититься невозможно, но это существо обладало максимально возможной защитой: «шкура» наделена отражательной способностью и способностью эффективно распределять тепло. Кроме того, бронирующие свойства оболочки позволяли ему выстоять против почти любого огнестрельного оружия. – Она указала на экран. – А его размеры, как я уже говорила, очень хорошо подходили для передвижения по туннелю.
– Машина это или живое существо, – проговорил Кормак, припомнив другую беседу с биологом, – оно не эволюционировало здесь.

– Нет. Оно не наделено способностью к размножению. Существо было изготовлено.  И во многом поразительно напоминает драконидов. У него нет ДНК, оно пользовалось репликацией белка.

Ян задумался. Опять дракон?

– Вы только что сказали насчет того, что туннель мог быть его естественным жилищем до того, как на планете похолодало. Что вы имели в виду?
Мейка положила на стол серебристую лапу и взяла другой обломок «паука» – приплюснутый овоид с ребрами с одной стороны.
– Это одна из его ступней. Очень похоже на завершение конечностей таких ящериц, как обитающий на Земле геккон или шранк с Цирцеи. Идеально приспособлена для того, чтобы хвататься за каменные стенки туннеля при том, что на них нет льда. – Она положила ступню на стол. – Кроме того, судя по результатам тех анализов, которые я успела сделать, существо приближалось к порогу выживания. Если бы температура упала ниже ста шестидесяти градусов по Кельвину, оно бы впало в спячку. Еще ниже – неминуемая смерть.
– Но дракониды как‑то выживали, – возразил Кормак.

Мейка обвела взглядом коллекцию частей тела «паука».

– Организм этого существа был не настолько сложным. Оно не обладало способностью к адаптации…

– Возникают вопросы. – Ян перевел взгляд на дисплей. – Зачем  охранялся артефакт? Кто поставил там охранника? Кто бы это ни был, он не знал о грядущем похолодании. Существо было помещено в подземелье до аварии на рансибле. А вот дракониды… Были ли они посланы сюда для того, чтобы забрать артефакт? Такова  ли была цель дракона? – Он покачал головой. – Если так, то почему был уничтожен рансибль?
– Думаю, тут замешан кто‑то другой, – сказала биолог.
– Почему вы так считаете?

– Из‑за артефакта. Я просматривала диалоги дракона с людьми и другие документы. Вспомните, когда вы летали на Астер Колору – этот двухкилометровый периметр? Дракон не пользуется машинами. Все, что изготавливает он, более сложно, это живое.  Этот артефакт произведен не в соответствии с технологией дракона.
– Да… Может быть… но паук‑охранник? Мы ходим по кругу. Каждая находка, каждое объяснение вызывает все новые и новые вопросы…. «Гибрис», чем сейчас занят дракон?
– Дракон производит разрушения на планете. Сейчас у нас нет «картинки», потому что в результате первого взрыва был уничтожен зонд.

Обратившись к Мейке, Ян сказал:

– Вот у кого я надеюсь найти какие‑то ответы, какими бы зашифрованными они ни оказались.
– Дракон обычно лжет.
– Порой даже из вранья можно что‑то выжать.

Кормак обвел взглядом огромный главный отсек – ряды ящиков из пузырькового металла, катушки и рулоны сверхпроводящих кабелей и пластин, массивные силуэты скайдоновских рогов в противоударной упаковке. Один из этих рогов убил женщину‑инженера во время нападения дракона. Множество инженеров и рабочих, а также роботов занимались проверкой оборудования для установки рансибля, снимали показания приборов. Все пространство у дальней стены отсека занимал гигантский грузовой катер, его люки были открыты.
– Треклятый дракон, – процедила сквозь зубы Шален. Когда Ян спросил у нее, как дела, то по одному выражению ее лица понял, что она не радуется жизни.
– Есть повреждения?
– С рансиблем все в порядке, – сердито блеснула глазами старший офицер.
Кормак мысленно выругал себя. Неужели он стал настолько бесчувственным по отношению к смерти?
– Я очень огорчился, когда… узнал о…
– Ее звали Джентия. Она была чертовски хорошим инженером.
– Мне очень жаль.
– Что ты намерен предпринять? Тебя вообще по‑настоящему хоть что‑то интересует? Она погибла – ее, можно сказать, убили. Эта тварь могла нас всех прикончить, и, может быть, как раз этот мерзкий дракон и погубил всех жителей Самарканда. Так что Дарсон, вероятно, насчет него не ошибался.
– Ты всерьез предлагаешь мне арестовать чужака‑психопата весом в полмиллиона тонн?
Шален на миг отвела взгляд. А когда посмотрела на Кормака, на губах у нее играла смущенная улыбка.
– Я сказала глупость.
– Понимаю, но ты хотя бы осознаешь те проблемы, которые стоят передо мной? Я… Да может быть, только поэтому…
– Да, – прервала его Шален. – И ты, и я тоже. Не будем об этом… Знаешь, чем занимался дракон как раз перед тем, как вышел из строя зонд?
– Он изрыгал пламя и разрушал горы, – с очевидным облегчением ответил Кормак.
– Верно, и не только горы. Он занял геостационарную позицию над местом взрыва рансибля. А я еще надеялась использовать какие‑то из оставшихся там построек. Он и их с лица земли стер.
– Случайно?
– Наверное, можно и так сказать. Шахте тоже досталось: теперь она погребена под грудой щебня и расплавленной горной породы.

Неужели дракон на самом деле только изрыгал пламя?
Как бы то ни было, все прекратилось двадцать часов спустя.

– Оружие заряжено и готово к стрельбе, – невинным тоном сообщил ИР «Гибрис».
Речь шла о том оружии, с помощью которого, как в свое время намекал Карн, можно было бы извлечь из‑под земли артефакт: то есть заряда хватило бы для того, чтобы взорвать и распылить два километра горной породы. Сейчас орудия были нацелены в ту сторону, откуда выплывал дракон, – на фоне тусклого солнца он напоминал боевую машину из далекого кровавого прошлого Земли.
Никаких особых проблем: на таком расстоянии столкновение невозможно, а энергетический импульс от дракона сюда долететь не мог.
– Откройте канал связи, – распорядился Ян. – Давайте поглядим, что ему нужно.
– Дракон летит с ускорением в три G, – сообщил ИР «Гибрис».
– Нового столкновения с ним нам не выдержать. – Старший офицер сокрушенно покачала головой.
– Дракон, если ты приблизишься больше чем на сто километров, мы откроем по тебе огонь. Это наша граница, – объявил Кормак.
– Дракон сбавляет скорость… двести семьдесят километров… двести пятьдесят…
– Если покажется, что он намеревается выпустить очередной импульс, все равно стреляй в него! – Кормак обратился к ИР «Гибрис», не закрывая канала связи – пусть дракон все слышит.
– Где он? Где он? – послышался из динамиков громоподобный голос дракона.
– О ком ты, дракон?
– Преступник! Где преступник?
– Мы ничего не знаем ни о каком преступнике. Мы прибыли сюда для того, чтобы выяснить причину разрушения самаркандского рансибля и последовавшей за этим разрушением гибели десяти тысяч человек.
– … сто пятьдесят километров… сто сорок…

Когда дракон заговорил снова, его голос звучал тише, спокойнее.

– Он убил ваших людей. Я пытался остановить это, Ян Кормак, но он бежал и убил ваших людей. – Д сосуд‑темница должен был удержать его.

Кормак обернулся и вопросительно посмотрел на Карна.

– Сосуд‑темница?

Инженер пожал плечами.

– Кого, интересно, понадобилось удерживать с помощью адамантия? Но уж если он выбрался, то это, я вам доложу…

На вопрос ответил дракон.

– В сосуде был заключен Творец. Его народ сотворил  меня. Он и есть преступник… Вы бы, наверное, назвали его психопатом. Это энергетическое существо.

Кормак посмотрел на Шален.

– Психопат… Этот Творец… это он изготовил нано‑мицелий, повредивший буферы рансибля?
– Он. Я уловил колебания, понял, что в этом секторе происходят какие‑то аномалии, и, зная, что здесь находится сосуд‑темница, послал сюда свои создания с помощью ваших рансиблей, чтобы они все узнали. Они попали сюда после того, как Творец удрал из своего сосуда. Он оставил после себя мицелий, мицелий разрушил ваш рансибль, и мои создания не смогли последовать за Творцом.

Кормак на некоторое время перекрыл канал связи и обратился к Мейке.

– Это согласуется с тем, что вы выяснили насчет паука‑охранника. Я имею в виду – та самая технология, которой пользуется дракон. И если эта раса создала дракона, все выглядит правдоподобно.
– Правдоподобие – это еще не истина.
– Верно. И конечно, существуют ваши соображения насчет того, что способен, а что не способен создать дракон. – Ян многозначительно смотрел на нее.
– Это были… просто размышления, – призналась биолог, чуть скривив губы. – Сосуд для пленения какого‑то существа, наделенного энергетическими способностями, вряд ли мог быть произведен на свет биологическими методами.
– Может быть, просто нам такие методы неизвестны.

Выражение лица Мейки стало еще более раздраженным.

– Может быть, – сухо произнесла она. Кивнув, Ян снова открыл канал связи.
– Что ты имеешь в виду, говоря «энергетическое существо», и где оно сейчас?
– Субстанция, из которой оно состоит, большей частью газообразная и удерживается с помощью силовой решетки наподобие вашего мерцающего поля. Где оно теперь, я не знаю. Он бежал через вашу систему рансиблей.

Кормак снова закрыл канал связи.

– Вам не кажется, что наш разговор мало похож на предыдущие диалоги с драконом? – спросил он, обратившись ко всем присутствующим.

Ему ответила биолог:

– Он отвечает на ваши вопросы прямо.
– Вот именно. И это вызывает у меня нехорошие подозрения.

Кормак включил связь.

– Дракон, сейчас мы мало что можем сделать с этим существом. Мы прибыли сюда, чтобы установить новый рансибль, и нам хотелось бы приступить к этой работе. Ты прекратил поливать Самарканд огнем? – Он с большим трудом сдерживал сарказм.

Дракон ответил не сразу:

– Преступник должен быть найден. Опасность для вашего народа слишком велика. Он отнял десять тысяч жизней. В следующий раз отнимет миллионы.
– Повторяю: сейчас нам нужно установить рансибль, чтобы наладилась связь с системой. Тогда, возможно, мы смогли бы выследить этого Творца. Скажи мне, в чем он уязвим?
– У вас есть устройства… протонное оружие, противотеренные бомбы…
– С их помощью можно его убить?
– Если они даже не убьют его, то заставят обратиться в бегство. Теперь он знает о ваших рансиблях. Он побежит к ним.
– Но зачем ему бежать?
– Чтобы уйти куда‑нибудь еще.
Вот это уже больше походило на прежнего дракона: началась семантическая игра на тему о жизни и смерти. Ян немного поразмыслил, прежде чем продолжить разговор.
– Дракон, как ты намеревался поступить, если бы Творец, высвободившись из своего заключения, оказался здесь ко времени твоего появления?
– Вот теперь ты уяснил суть, Ян Кормак.
– Значит, ты убил бы его. И до сих пор можешь это сделать, – сделал вывод Кормак и добавил: – Но теперь мы должны установить рансибль.
– Я не стану вам препятствовать. Но вы можете взять на борт мои создания. Они вам помогут. Они будут повиноваться всем вашим приказам. Это я вам предлагаю в качестве репарации.
– Принимайте или сдохнете, – прошептал Торн.
Не самое лучшее предложение. Дракон, по обыкновению, о многом умалчивал. А особенно ему не понравилось то, что репарация предлагается без переговоров. Стоило ли отказаться и рискнуть стать мишенью для злости, свидетелями вымещения которой все они были? Кормак отодвинул от себя эту мысль и вдруг решил, что следует задать еще один вопрос:
– Дракон, а где… остальные части твоего тела?

Ответ последовал после паузы:

– Мы – по четырем углам вашей галактики, Ян Кормак.
Потрясающе придумано. Представить только: звездные карты, а на них – маленькие стрелочки, указывающие на тьму по краям галактики, и надписи: «Тут – драконы».
– От дракона к нам выпущен объект!
– Сканируй его. Если покажется подозрительным, уничтожь.
– Внутри объекта – двое драконидов.
– Ладно, впусти их.
Что еще оставалось делать? Ян не хотел ссориться с драконом именно тогда, когда начал получать от него хоть какие‑то ответы – правдивые или нет, не важно. Он перекрыл канал связи и обратился к Шален:
– Можешь приступать.

Она радостно улыбнулась и вышла.

– Многому ли из этого вы поверили? – спросил Кормак, обращаясь к присутствующим.
– Думаю, он позволит нам установить рансибль, и еще я верю, что он на самом деле охотится за тем, что находилось внутри артефакта. Все остальные его мотивы можно подвергнуть сомнению, – высказалась Мейка.
– Все выглядит правдоподобно, – сказал Эйден. – Нужно подумать о том, какие у каждого из вас причины не доверять дракону.

Ему ответил Кормак:

– Человеческая жизнь мало что значит для дракона. Это нам отлично известно. Почему вдруг его взволновала возможная гибель нескольких миллионов людей?

Эйден на миг задумался, потом кивнул.

– Вы правы. Он обратился к нам потому, что ему нужна наша помощь. Поэтому некоторые из его утверждений не кажутся правдивыми. Я согласен с Мейкой.
– Торн?
– Куча грязного вранья, – равнодушно улыбнувшись, ответил Торн.

Кормак сидел на койке, гадая, сумеет ли заснуть, когда в дверь кто‑то постучал.
– Войдите, – сказал он.
На пороге стояла Джейн, сейчас не слишком похожая на богиню, потому что на ней был мешковатый комбинезон.
– Садись, пожалуйста.
С завидной элегантностью, не сделав ни одного лишнего движения, Джейн опустилась на единственный в каюте стул. Она отличалась изяществом, которого не было у Эйдена. Но зато мужчина‑голем обладал грубой силой, которой не наделили женщину. Впрочем, и Джейн, и Эйден могли бы запросто превратить Торна в мокрое место, даже не задействовав свои искусственные потовые железы.
– Что вам нужно от меня? – поинтересовалась она, положив ногу на ногу.

Кормак потер ладонью лоб.

– Шален сказала мне, что твоя специальность – вторичная установка. Обычно ты имеешь дело с искусственными интеллектами, поэтому она и смогла в прошлый раз отпустить тебя со мной. Тогда у тебя почти не было работы.

Джейн улыбнулась.

– Да, это правда.
– Эта главная память, которую мы изъяли… ИР «Гибрис» не смог в ней разобраться. Нет ли у тебя каких‑нибудь соображений, как нам к ней пробиться?
– Было бы гуманнее отключить ее. Она была частью самаркандского ИР. Разрушение свело его с ума.
– Нет, я не могу позволить отключить ее.
– Можно спросить почему?
– Дракон.
– Думаете, в ней сохранились важные сведения?
– Я знаю только, что когда дракон испепелял своим пламенем планету, он ухитрился истребить все, что только осталось от самаркандского рансибля. Он отлично замаскировал свои действия, поскольку уничтожил все в округе. Но у меня все‑таки есть сильные подозрения.
– Думаете, он избавлялся от улик?
– Похоже на то.
– Что вы надеетесь обнаружить?
– Вероятно, какую‑то хронологию событий. Возможно, будут какие‑то указания насчет того, когда прибыли дракониды или когда отбыл Творец… – Он умолк. – Вот черт! Блегг!
– Прошу прощения?
– Он знал! Этот ублюдок знал!

Джейн ждала.
Кормак продолжал:

– Когда он посылал меня сюда, он сказал мне, что ИР рансибля сумел передать какие‑то сведения. Бьюсь об заклад: ИР сообщил Блеггу о прибытии драконидов. Вот почему он послал сюда меня.
– Значит ли это, что теперь субинтеллект можно отключить?
– Нет, конечно. Нет. Мы можем быть уверены только в том, что Блегг знал о драконидах, о катастрофе на рансибле. Но какие еще события произошли? Мне нужно узнать. Попробуешь?
– Если вам этого так хочется.
Джейн изящно поднялась, улыбнулась и ушла. А он улегся на койку. Блегг, старый мерзавец! Он снабдил его минимумом информации, чтобы Ян преодолел эффект системного подключения и подошел к решению проблемы без подсказок, без подготовки. Считал ли Блегг, что рансибль разрушил дракон? Или он до какой‑то степени разделял версию дракона? Каким бы ни был ответ, Кормак понимал: от Блегга он ответа не дождется. Как обычно, он был предоставлен сам себе. Полуправда и откровенная ложь, равнодушное убийство тысяч людей… да, Блегг знал, чем его расшевелить. Разумеется, он не уйдет, пока не получит кое‑какие ответы и пока не поджарит кого‑то или что‑то за все, что тут произошло. Ян Кормак терпеть не мог, когда из него делали дурачка.

22

Границы между науками за последние несколько столетий стерлись, а любые научные вопросы обретают философский, а порой – и религиозный смысл. Если мы можем создать человека, который до последней молекулы не будет отличаться от других людей, кого в результате мы получим? Вероятно, на этот вопрос отвечать не стоит. Возможность есть, но нет желания. Теперь мы умеем творить лучше самой природы. Мы умеем разрабатывать и производить машины, в сравнении с которыми некоторые образцы эволюции выглядят весьма неуклюже. Но… не есть ли это всего лишь продолжение эволюции – и тогда снова наступает черед философских рассуждений.

Гордон. «Как это делается»

Прослужив двадцать лет в регулярных войсках ЦСБЗ, Черил приобрела две вещи: полное разочарование в людях и почти сверхъестественное чутье на потенциально большие неприятности. Когда она увидела долговязого человека, стоявшего между рядами подвязанных лоз, она не крикнула ему: «Привет!» и даже не стала спрашивать, что он тут делает. Она проворно пригнулась и залегла, включила модуль и послала запрос сборщикам. Андроид с металлической кожей, ростом в два с половиной метра вряд ли явился наниматься на сбор пассифлоры или для того, чтобы закупить оптом сок для виноделов. Черил лежала совершенно неподвижно и надеялась на то, что андроид ее не слышит. Когда по междурядьям пошли первые сборщики, она испытала ни с чем не сравнимое облегчение.
Увидел бы этих сборщиков кто‑нибудь не местный, у него бы мурашки по коже побежали. Они были сконструированы таким образом, что могли передвигаться среди лиан, не причиняя растениям большого вреда, поскольку собирали только те плоды, которые достигли нужной степени зрелости. Обнаружив таковой плод, сборщик его не срывал, а обхватывал «челюстями» и высасывал из него сок. Как только мешкообразное туловище сборщика наполнялось до предела, он возвращался к одному из пунктов сбора сока, и там жидкость из сборщиков перекачивалась в цистерны. Разработчик сборщиков взял за основу земную форму жизни, идеально приспособленную для этой цели, в итоге получился черный пластиковый паук с туловищем размером с футбольный мяч.
Пауки проползли мимо андроида. Он повел головой из стороны в сторону. Черил внесла в программу работы сборщиков изменения, чтобы они обработали кусты пассифлоры неподалеку от андроида, а потом осторожно отступили. Теперь, если очень повезет, обладатель металлической кожи, может быть, и не заметит Черил. Она надеялась на то, что шуршание в кустах отвлечет его и он не услышит, как бьется ее сердце, как она дышит.
Оставив позади себя четыре ряда шпалер, Черил присела на корточки за небольшой цистерной сокосборника, похожей на силосную башню, и с помощью модуля передала сообщение столичным властям. Она не удивилась, обнаружив, что передача сообщений заблокирована. Не удивилась и тогда, когда увидела мужчину, шагавшего через два ряда от того места, где она притаилась, в сторону дома смотрителя. Мужчина был одет в простой деловой костюм, у него были черные волосы, а на глазах – темная повязка от солнца. Все бы ничего, если бы на плече у него не висела боевая винтовка системы Дрескона.
Черил с предельной осторожностью начала отступать в противоположную сторону. Мужчина не спускал глаз с дома смотрителя плантации и переговаривался с кем‑то по рации. Значит, были и другие. Что ж, можно лишний раз порадоваться тому, что за двадцать лет службы в войсках выработалась еще одна полезная привычка. Эта привычка очень помогала ей выслеживать отдельных обитателей Виридиана, любивших подкрасться и отлить сока из сборной цистерны, дабы потом продать его за пару шиллингов виноделам. Короче говоря, Черил постоянно носила камуфляжный костюм типа «хамелеон». И она не сомневалась: если бы не этот костюм, она уже давным‑давно была бы покойницей.
Справа от Черил послышалось пять негромких хлопков – явно эти звуки исходили не от того мужчины, которого она заметила. Она замерла, ей вдруг стало жутко. До того мгновения, как ее уха достиг противный комариный писк, последовавший сразу за выстрелами, ей еще казалось, что на поле, возможно, проводят какие‑то учения. Черт, все‑таки пули‑ищейки! Кем бы ни были эти люди, они стреляли пулями‑ищейками. Звон разбитого стекла еще сильнее подстегнул страх: стреляли по дому смотрителя. Если бы она оказалась внутри, пули уже нашли бы ее по теплу тела. Затем из дома послышалось два взрыва – видимо, пули разыскали два наиболее очевидных источника тепла, и центральное отопление приказало долго жить.
Черил завела руку за голову и, расстегнув карман на воротнике, вытащила из него капюшон. Натянула капюшон на голову, расправила маску на лице. Теперь можно было рискнуть встать и посмотреть. Из междурядий вышли трое мужчин и направились к дому. Они переговаривались и жестикулировали. Андроид следовал за ними. У Черил мурашки по коже побежали. Она включила программу увеличения изображения, довела показатель до десятикратного. Теперь можно лучше разглядеть диверсантов. Двое мужчин в деловых костюмах выглядели типичными здоровяками‑охранниками, каких нанимают на работу некоторые организации. Главным, судя по всему, был третий, одетый в сетчатую рубашку и мешковатые штаны от солдатской формы. С ним что‑то явно было не так.
Все, что Черил увидела, она загрузила как видеофайл и снова спряталась в кустах. Лицо третьего мужчины она взяла в рамку и с помощью особой программы отредактировала изображение. Получилось нечто жутковатое: оптический кабель, торчавший из его глазницы, видимо, плохо прижился, кожу покрывали морщины и прыщи. Черил снова встала, чтобы посмотреть, что будут делать захватчики дальше, и дала модулю команду записывать все, что привлечет ее внимание.
Один из здоровяков прошел по двору к транспортеру – антигравомобилю, представлявшему собой грузовик с открытым кузовом и рамкой, в которую можно было вставлять баллоны с соком. Другой направился за дом и вскоре вернулся, в кабине антиграва Черил. Так вот оно что – им был нужен транспорт! Отлично. Пусть забирают машины и выметываются отсюда. Теперь андроид отрывает раму от кузова грузовика. Оторвал, отшвырнул в сторону, уселся в кузов. Рама из пузырьковой стали жутко крепкая, ведь она выдерживала вес баллонов с соком.
Женщина сглотнула подступивший к горлу ком. Она правильно поступила, что спряталась. Второй громила забрался в ее ATM (интересно, как это им удалось взломать кодовый замок?), а одноглазый уселся за штурвал грузовика. Вскоре они взмыли в небо и с ревом промчались над головой Черил, включив все двигатели на полную мощность. Черил дождалась момента, когда они скрылись из виду, и только тогда встала и направилась к дому смотрителя. Она уже была около двери, когда ей на плечо тяжело легла чья‑то рука.
Черил не растерялась. Сжала руку обидчика, рванула вперед, ударила нападавшего локтем. Ей было не до шуток – жизнь или смерть. Напавший на нее в ответ на удар охнул. А потом он ухватил ее за куртку сзади, крепко сжал предплечье и рванул вверх. Черил упала на спину, согнула ноги в коленях и прыжком встала в боевую стойку. Перед ней стоял крепко сложенный мужчина с коротко стриженными рыжеватыми волосами. Вид у него был такой, словно ему довелось немало повоевать. Черил выхватила свой жалкий чейнглассовый нож для подрезки лозы, и у нее мелькнула невеселая мысль: «Черт, парень же накачан!»

– Я мог бы позволить тебе войти, – сказал Джон Стэнтон, прижав руку к груди и болезненно поморщившись.
Черил замерла. Если она побежит, незнакомец, чего доброго, может выстрелить ей в спину.
– Ты о чем? – осторожно поинтересовалась она.
– Они украли личный ATM. Значит, знали, что тут кто‑то есть.
– Ну и?
– Ты военнослужащая?
– Была.
– Тогда ты должна знать про пули‑ищейки. У них запрограммированный уровень прицела. Пять выстрелов и два взрыва. Что это означает, солдат?

Черил вдруг похолодела, поняв смысл того, о чем говорил этот человек.

– А ты… не с ними? – спросила она.
– Уже нет, – ответил Стэнтон. – И предлагаю держаться подальше от этого дома.
Черил сунула секаторный нож за пояс и выпрямилась. Потом кивнула и направилась к краю поля. Мужчина пошел рядом с ней. Черил обратила внимание на то, как он торопится, разглядела у него на шее пластырь. Вот почему незнакомец не ответил на ее атаку смертельным ударом – ему просто больно драться.
В следующее мгновение Черил отвела взгляд от него и, глядя на поле, сказала:
– Сборщики работают на химических батарейках, и эти батарейки греются.
Мужчина промолчал, но она заметила, каким стало выражение его лица, когда три сборщика выползли из междурядий и поползли к дому. Похоже, он хотел о чем‑то спросить, но промолчал и проводил сборщиков усталым взглядом, а те переступили порог и вползли в дом. Последовало три взрыва подряд, из одного из разбитых окон вылетело две черных пластиковых лапы.
– Кто они такие – и кто ты такой? – спросила Черил.
– У тебя тут больше антигравов нет?
– Нет, и ты не ответил на мой вопрос.

Стэнтон пожал плечами и ответил, потому что теперь незачем было молчать:

– Урод – это известный подонок, сепаратист по имени Ариан Пелтер. Андроид‑психопат носит кличку мистер Кран. Остальные – вроде меня, наемники.
– Зачем они здесь?
– Чтобы подохнуть, если все выйдет по‑моему. А теперь скажи, где ближайший населенный пункт?

Черил махнула рукой:

– Около десяти километров в ту сторону.
– А станция рансибля?
– От города еще тысяча километров.

Стэнтон посмотрел в ту сторону, обернулся, глянул на дом.

– Ладно. Мне нужна аптечка, еда и вода. Считай это платой за твою жизнь.
– Все в доме, – сказала Черил и пропустила его вперед. Когда он переступил порог, она отправила в столицу записи со своего модуля и оставила канал открытым для связи в режиме реального времени. Этот человек вряд ли доберется туда, куда собрался, как только полиция получит ее запись. А еще Черил подумала о том, что на Виридиан, скорее всего, в ближайшее время наведаются люди из ЦСБЗ.

Чистый кислород из дыхательной маски хлынул в лицо Джарвеллис, и она сделала судорожный вдох. Эйфорически закружилась голова, но только на мгновение. Боль чувствовалась не слишком сильно, живительный кислород постепенно наполнял клетки организма. Но по мере их насыщения боль начинала заявлять о себе.
– Подожди, – послышался чей‑то ворчливый голос.
Чьи‑то руки бережно прикоснулись к ее шее и прижали к затылку пластырь с обезболивающим лекарством. Перед глазами у Джарвеллис плыло, но она сумела разглядеть решетчатый потолок и тонкую руку с голубоватой кожей. Рука ушла в сторону. «Это космоадапт».
– Тут вокруг муфты все оплавлено, придется резать, – проговорил обладатель ворчливого голоса.
– Значит, режь, – ответил ему женский голос. – У нее, наверное, кровь до сих пор хлещет.
Почти сразу послышалось жужжание, похожее на звук бормашины. Джарвеллис почувствовала, что космоадапт тянет к себе ее скафандр. Боль потеряла остроту, но для полной блокады боли пластыря маловато. Ее дела были плохи, и для того, чтобы узнать, насколько они плохи, вовсе не обязательно видеть собственные травмы.
– Есть контакт. Пусть Сэм подойдет.
Захрустели места герметичных соединений скафандра, послышалось гудение моторчиков, с помощью которых он раскрывался.

Джарвеллис вскрикнула, ощутив резкую боль в бедре.

– Черт, тут кусок чейнгласса. Прости, милочка. Зашей‑ка эту артерию, Сэм.
Джарвеллис удержалась от крика – на этот раз в ее бедро словно бы вонзилось что‑то жутко холодное. Стали доноситься влажные режущие звуки, боль стала сильнее. Следующий пластырь прилип к ее животу, еще один – к колену, и только женщине показалось, что боль стала окончательно невыносимой – она стала понемногу стихать. Что‑то прикоснулось к ее груди – благословенное холодное онемение, волны анальгетиков заполняли ее кровеносные сосуды. Но узкая рука с голубоватой кожей не дала ей насладиться этим состоянием и похлопала Джарвеллис по щеке.
– He уходи. Хочу, чтобы подняла голову и посмотрела, – прозвучал ворчливый голос.
У нее не было никакого желания шевелиться. Джон погиб. «Лирика» больше не существовало. Все было кончено. Похлопывание сменилось пощечиной, голос прозвучал сердито:
– Очнись, черт подери!
После всего случившегося такое обращение показалось ей жестоким. Почему эти люди просто не могут оставить ее в покое? Джарвеллис открыла глаза и приподняла голову, чтобы обратиться к ним с гневной речью, но это у нее в итоге не получилось.
Она лежала на керамалевом полу в шлюзе переходного люка. Слева от нее разместился маленький робот, похожий на морскую двустворчатую ракушку. У робота было два суставчатых манипулятора, и когда Джарвеллис увидела, как он располосовал ее ногу для того, чтобы зашить артерию, только что вернувшаяся жизнь едва не покинула ее. В бедренной мышце торчало окровавленное чейнглассовое лезвие. Что было под повязкой на груди, женщине совсем не хотелось видеть. Она перевела взгляд на тех, кто находился рядом с ней в шлюзовой камере кроме робота.
Это были космоадапты – старик и старуха в мешковатых комбинезонах, но даже эта свободная одежда не могла скрыть их худобы. Предки этих людей когда‑то подверглись радикальной адаптации. Они идеально подходили для жизни на орбитальной станции, для условий невесомости. Стоило бы им оказаться на планете, где сила притяжения была бы более или менее близкой к земной, и они бы сломались, точнее, смялись, как куклы из бумаги. Джарвеллис заметила, что у мужчины вокруг губ запеклась короста, а на голубоватой коже выступили пятнышки крови. Точно, космоадапты способны в течение короткого времени выдержать космический вакуум. Наверное, это старик втащил ее в люк.
– Станция все еще вращается, – сообщил он ей.
Она попыталась понять, к чему он клонит. Старуха, стоявшая рядом с ним, держала в руке нейроблокатор. Почему, интересно знать, она его не использовала?

Старик продолжал:

– Слушай внимательно. Без надлежащей медицинской помощи ты погибнешь. Здесь, на самом краю кольца, гравитация составляет около одной четвертой G. Я тебя сюда подтащил с помощью лебедки. В одиночку мне тебя в глубь станции не дотащить, а нужное оборудование не работает. Короче, получится слишком долго.
Джарвеллис опустила голову. Вот оно что! Здесь, для этих людей, ее вес был неподъемен. Наверное, они с большим трудом стояли вертикально.

Она облизнула пересохшие губы и заговорила надтреснутым голосом:

– Моя нога.
– Сэм поставит зажим на артерию, но больше мы сейчас ничего не сможем сделать.
– Проклятье, – вырвалось у Джарвеллис, и она уставилась на стену за головой.
От задней части ее скафандра тянулся кабель к лебедке, поспешно прикрепленной к стене. Правой рукой она ухватилась за кабель и не стала опускать глаза и смотреть на свое бедро, ощутив резкую боль. Маленький робот по имени Сэм все‑таки поставил зажим.
Дюйм за дюймом, переживая адские муки, Джарвеллис подтягивалась и подтягивалась, держась за кабель, пока не высвободила из штанин скафандра ноги. С правой ногой никаких проблем не было. А вот левая словно отнялась. Освободив ее, Джарвеллис вскрикнула от боли, но не оставила попыток выбраться из скафандра. Космоадапты попятились назад. Случайный удар – ну, мало ли, оступится, поскользнется, – и их кости сломались бы, как леденцы. Наконец ей удалось боком вылезти из скафандра. Встать на ноги – об этом не могло быть и речи.

Старик отступил еще на шаг и нажал на кнопку у внутреннего люка. Диафрагмальный люк открылся, издав весьма немелодичный скрежет – тут все  было старое.

– В пятидесяти метрах отсюда – подъемник. Мы пойдем впереди тебя. Я даже не спрашиваю, сможешь ли ты добраться, потому что других вариантов у тебя просто нет.
Джарвеллис казалось, что другой вариант у нее есть, но она молча, терпя сильнейшую боль, поползла на боку. Маленький робот выгнулся буквой U и покатился чуть позади Джарвеллис. Похоже, он радовался возможности проявить себя в роли пастушьей собаки.

23

Скайдон был гением. Когда ему было шесть лет, он прошел один из тестов на определение коэффициента интеллекта по старой системе и набрал сто восемьдесят баллов. Говорят, что будто бы после того, как его поздравили с этим успехом, он сказал: «Если хотите, теперь я могу набрать сто девяносто, потому что знаю секрет этого теста». Всю свою жизнь Скайдон смеялся над теми, кого он называл «свинцовыми задницами с неполным приводом». Если хотите побольше узнать об этом, обратитесь к его многочисленным биографиям. Эта книга – о рансиблях. Теперь мы знаем об опасностях прямого интерфейса между человеческим разумом и компьютером (не путать с более опосредованными методами, такими как модулирование и подключение к глобальной системе). Скайдон первым сделал это и погиб, оставив человечеству в наследство напоминание о том, чем все может закончиться.
Он соединился с компьютером на двадцать три минуты, за это время он и компьютер «Крейштейн» превратились в самый блестящий разум, какой только когда‑либо знало человечество. Он оставил нам технологию, ставшую основой для мгновенных перемещений в пространстве, для эффекта антигравитации и многих аспектов теории и практики применения силовых полей.

В компьютере «Крейштейн», помещенном в подземный криосклеп в Лондоне на планете Земля, содержатся математические выкладки и чертежи рансибля. По не совсем понятным причинам Скайдон обожал дурацкий стишок Эдварда Лира и использовал слова из него в своих формулах для обозначения частиц и состояний существования, у которых в то время не было названий, вот почему, в частности, «зеленый горошек» note 1 4 – частица, которую теперь принято именовать «тахион».
Для того чтобы подойти к пониманию хотя бы части научного наследия Скайдона, прежде нужно разобраться с такой абракадаброй, как нуль‑пространство, ошибочно именуемое квантовой плоскостью…
Ашанта Гориан. «Формулы Скайдона». Введение

В обшивке «Гибрис» появились две щели и очертили участок, похожий на надрезанную корку апельсина. Этот участок обшивки выдвинулся вперед и вниз, и стала видна игра света и теней внутри корабля. Из отверстия показался блестящий нос грузового катера, потом катер задвигался быстрее и увереннее. Выяснилось, что он похож на гигантский металлический бумеранг, и размах его «крыльев» равнялся половине километра. Оказавшись за бортом «Гибрис», катер развернулся на девяносто градусов по отношению к быстро закрывавшемуся отверстию. Когда он оказался на безопасном расстоянии, включились ионные бустеры, из дюз вылетело оранжевое пламя, и катер на огромной скорости полетел к горизонту Самарканда.
Далеко в стороне над горизонтом висел дракон и наблюдал за происходящим.
Кормак занимался тем же самым: то есть стоял на шаттл‑палубе и провожал взглядом улетающий грузовой катер. На нем увезли автоматические бульдозеры, с помощью которых нужно было расчистить площадку к западу от прежней станции рансибля, поскольку на месте взрыва пока еще отмечались слишком высокие уровни радиации. Кроме того, были отправлены и машины‑«кроты» для прокладки туннелей и проводки сверхпроводящих кабелей, через посредство которых можно было бы напрямую получать тепловую энергию от буферов. Дракон почти ничего не оставил от первоначальной конструкции, таким образом сопровождавшая оборудование Шален наконец попала в свою стихию.
Когда катер превратился в маленькую точку на фоне Самарканда, Ян отправился к шахте подъемника, прибыл на нужный уровень и прошел к изолятору. Драконидов водворили на прежнее место, и Мейка продолжала за ними наблюдать. Впрочем, у смотрового окна ее не оказалось. Кормак нашел ее в небольшой каюте, где размещался центр наблюдения за всеми изоляторами на корабле. Она сидела перед стенкой с тремя дисплеями и не сводила глаз с того из них, над которым висела табличка: «Изолятор № 1». На двух дисплеях по обе стороны от этого шла непрерывная передача информации.

– У вас есть что‑нибудь для меня? – уточнил Ян.
– Да… Да, пожалуй, есть.

Кормак сел на стул рядом с ней. Биолог продолжала:

– Они изменены. Я даже не уверена, что это те же самые особи. Их костная и мышечная структура стала легче. Если прежде основным их качеством была сила, то теперь – быстрота.

Он не мог отвести взгляда от двух драконидов. Что еще задумал дракон?

Шален наблюдала за «кротами», отправившимися в долгий путь к Новому морю, и улыбалась. Импровизация в трудной ситуации – доказательство квалификации инженера. В отсутствие микроволновых принимающих антенн нельзя было использовать антенну‑передатчик, входившую в комплект оборудования рансибля. Но, как обычно, нашелся другой способ.
Похожие на гигантских серебристых мокриц «кроты» медленной вереницей ползли вперед и тащили на глубине два метра сверхпроводящие кабели. До цели «кроты» должны были добраться за двадцать часов. Хорошо бы, чтобы к этому времени площадка была расчищена. Шален обернулась и посмотрела, как работают автоматические бульдозеры. Машины трудились, поднимая облака пыли и щебня, и оставляли после себя ровный и чистый базальт.

– Надир, второй шаттл уже совершил посадку? – спросила Шален громким голосом, стараясь перекричать рев техники.
– Шаттл сел, все готово, – мгновенно послышался ответ из динамика интеркома.
– Передай Дейву, пусть летит к Новому морю и все подготовит к прибытию «кротов» и подсоединению термальных резервуаров. Там сверхпроводящие кабели не слишком сильно пострадали.
Хорошо, что дракон не уничтожил термальные резервуары. Сами термальные станции теперь представляли собой всего‑навсего кратеры, выстланные металлом, а вот резервуары находились под полукилометровым слоем льда.
– Он опять начнет стонать.
– Пусть стонет. По крайней мере, он этим не здесь будет заниматься… Грузовой катер отбыл по расписанию?
– Да, и к тому времени, как он вернется, мы уже будем иметь достаточно большую расчищенную площадку, чтобы можно было выгрузить на нее рансибль.
– Как идет работа по плавлению и полировке базальта?
– Мы не отстаем от бульдозеров и должны успеть установить фундамент и крепежные элементы для сферического корпуса к тому времени, когда катер отбудет за остальными частями.
– Какие вести от Джейн?
– Искусственный разум рансибля готов, осталось доставить его сюда и подключить. Затем настанет черед «рогов» и настройки силового поля.
Шален довольно кивнула: все шло по плану. По ее оценке, они должны были уложиться в пятьдесят часов, так и получалось. Она поздравила себя с тем, что все рассчитала правильно.

* * *

– … выстроенные во лжи в серых костюмах протянутые руки машущие крылья пепельный ворон посадить его в клетку кричащая орбита швырнули и разбили в сумме красота хаоса спокойное око бури ступица ось…
– У «Гибрис» не хватает мощности процессора для того, чтобы расшифровать запись, – объяснила Джейн. – Можно только еще сильнее повредить ее.
Они сидели в центре связи перед рядом пультов, к которым их очень неохотно подпустили фанатично охранявшие свои владения инженеры‑рансибелыцики.
– Значит, придется рискнуть. Мне деваться некуда. Я думаю, что многое из того, что нам наболтал дракон, неправда, но доказать не могу, а речь идет о жизни и смерти. Если я проколюсь, погибнут люди, убийцы же останутся безнаказанными. Вспомни, здесь лишились жизни десять тысяч человек.
– Не обязательно напоминать мне об этом, – проговорила Джейн, и это было очень похоже на настоящий гнев.
– Прости.
– … ось крики рев собственной мощи свастика очищение рвотный губка непонятного цвета дует вдоль ящерицы свет бегущий шлак окалина упали в новый день черепа ранец кожа плодородные пустоты съеденные осами. яблоки свинина ободранные до костей трескающиеся… умирающие… черные крысы…
– Вот оно, проклятье! Вот! – воскликнул Кормак. – «Ящерицы» – это запросто могут быть дракониды. «Бегущий свет» – может быть, это убегающий Творец. А трескающиеся черепа – десять тысяч человек.
– Очень вольная интерпретация… Но вероятно, можно было бы…
– … жующий вращающееся сердце не в лад сцепленный перед раскаленной докрасна решеткой вываливающиеся кишки умерли умерли…
– Прости, что ты сказала?
– Я сказала, – отозвалась Джейн, – что, вероятно, есть способ расшифровать эту абракадабру. Хотя Шален это не понравится.
– Мы ей не сообщим.
– ИР нового рансибля мог бы сделать это. Он пока еще не встроен в глобальную сеть, а мощность его процессора в пятьдесят раз превосходит мощность процессора «Гибрис». Такие параметры нужны, чтобы ИР мог разбираться в пятимерных математических выкладках и координатах нуль‑пространства.
Кормак немного помолчал, глядя на большой дисплей, установленный чуть дальше. Там был виден грузовой катер, возвращавшийся с Самарканда.
– Конечно! – Обернувшись, он устремил на Джейн яростный взгляд. – Сейчас. Мы сделаем это прямо сейчас.

Джейн пару секунд пытливо смотрела на него, а потом обратилась к ИР:

– «Гибрис», ИР нового рансибля находится в отсеке 5 А. Можешь подсоединиться к нему там? Или тебе нужна прямая линия?
– Прямая линия не нужна. Как только новый ИР будет инициирован, он сам сможет получить доступ ко всем системам. Он сможет также исправить любые ошибки, которые я совершу в передаче и приеме.
– Нужна немедленная инициация, – сказала Джейн. ИР «Гибрис» ответил:
– Есть риск. Этот ИР рассчитан на мгновенную инсталляцию внутрь глобальной сети.
– Опасность будет недолгой.
– Десять секунд. Столько времени понадобится ИР для оценки всех систем и собственного положения. Если мне придется инициировать его, сначала я должен буду передать предупреждение по всем рабочим местам.
– Инициируй.
– Я не могу сделать этого без непосредственного приказа от агента Кормака.

Ян вопросительно посмотрел на Джейн.

– О какой опасности речь?
– Инициация создаст непрограммируемое положение, и ИР мгновенно предпримет действия для собственной защиты. Он возьмет под контроль все доступные системы.

Кормак повернул голову и устремил взгляд на дисплеи.

– «Гибрис», – сказал он, – инициируй ИР рансибля. По всему кораблю разнесся голос бортового ИР.
– Всем постам, внимание. Все роботы остановятся. Вся текущая информация защищена и сохранена. Повторяю…
Кормак обернулся и увидел, что сотрудники центра связи изумленно переглядываются. Один из них – тот, что сидел за коммуникационным пультом, – громко провозгласил:
– Шален будет писать кипятком. Автобульдозеры остановились. – Он на миг прислушался и добавил: – Это с грузового шаттла. Хотят узнать, почему у них не открывается главный люк.
– Скажите им, что это временно, – отозвался Ян. – Все системы заработают в обычном режиме… скоро. – Он нетерпеливо забарабанил пальцами по краю клавиатуры.
– Загрузка завершена. Начинаю инициацию…
Звездолет вдруг внушительно тряхнуло. Гравитация снизилась наполовину. По дисплеям с огромной скоростью побежали строчки информации… и еще быстрее, и еще… В конце концов все слилось в серую дымку. Экраны и лампы начали бешено мигать.
Инженер‑связист, сидевший за коммуникационным пультом (Ян вспомнил, что его звали Эриен), продолжал комментировать:
– Включились орудийные системы. Заряжены протонные пушки. Похоже, что цель – дракон… Забронирован изолятор.

Кормак вцепился в край клавиатуры. У него по спине побежали мурашки.

– Системы защиты от вторжения… – Эриен прижал палец к уху. – Ага, это главная палуба. Роботы‑погрузчики включились и развернулись к людям. Они там кладут в штаны.

Кормаку нестерпимо захотелось вернуть обратно последние пять минут. Он был в ответе за все. Это был его  приказ.

– «Гибрис»… «Гибрис»?
Неожиданно вернулась нормальная гравитация. На дисплеях замерли отдельные фрагменты информации.
– Орудийные системы отключаются. Системы защиты от вторжения тоже… Роботы‑погрузчики останавливаются. Вот это да! А старушка Венолия, оказывается, знает пару‑тройку грязных словечек…
Постепенно прекратилось мигание ламп, воцарился порядок и на других дисплеях. Кормак расслабился.
– Только что на связь вышла Шален. Хочет знать, что за чертовщина тут происходит. Что мне ей сказать?

Кормак глянул на Джейн и перевел взгляд на инженера‑связиста:

– Скажите ей, что я дал приказ об инициации ИР рансибля. Это понадобилось нам для расшифровки главной памяти.
Пожав плечами, Эриен затараторил в микрофон. Через пару секунд обернулся и сообщил:
– Она поставила под вопрос личности ваших родителей, а потом обронила несколько слов насчет будущей судьбы на тот случай, если в самом скором времени автобульдозеры не вернутся к работе.
– Скажите ей – скоро. – Он обратился к Джейн: – ИР уже должен быть…
– Готов, – послышался голос, которому поразительным образом удалось вложить в одно слово всю скуку мудреца.
– Готов?
ИР, который можно было теперь с полным правом именовать «Самарканд II», продолжал:
– Я был инициирован преждевременно. Вероятно, для этого есть причина. Поэтому я готов выслушать ваши объяснения. Прошу вас, продолжайте. Прошло тридцать семь секунд – и я уже заметно скучаю.

Инженер‑связист снова подал голос:

– Шален снова на связи. И катер. Они не получают сигналов с «Гибрис». По‑прежнему вся техника стоит.
– «Гибрис»? – окликнул Кормак.
– Понятно, «Гибрис», – отозвался «Самарканд II». – Похоже, я поглотил ИР этого звездолета. Отделяю. Сделано.
– «Гибрис»?
– Да. Я «Гибрис».
– Техника пошла. Роботы разблокированы. Главный люк открывается. С изолятора снимается броня, – сообщил Эриен.

Ян облегченно вздохнул.

– «Гибрис», как там главная память?
– Я не обнаруживаю ее в киберпространстве.
– Это… Ты ищешь вот это? – уточнил «Самарканд II».
– … механ человек подготовил твердую почву детали двигателя звякают звякают кровоточат масляное мыло зеленое пузырится горячее…
– Именно поэтому ты инициирован, – сообщил Кормак искусственному разуму.
– Это главная память моего предшественника. В ней содержится информация, имеющая отношение к тому, что здесь произошло.
– Она у тебя? Ты уже получил эту информацию? – взволнованно спросил Кормак.
– Пока нет…
– … распростертая алюминиевая рука щит над зеленым вулканическим стеклом шар голова красные кварцевые стержни сера желтые зеленые сера желтые сера голубые вонь анисазерна пронаправлениеактиникабель‑комжив…
Монолог неожиданно прервался пронзительным визгом. «Самарканд И» сообщил:
– Мой предшественник во время взрыва действовал в течение девяти целых двух десятых секунды. Он обнаружил какие‑то сведения внутри себя, заблокированные вирусом. Эту информацию наряду со многими другими сведениями он передал в главную память, потому что к этому моменту уже не был подсоединен к глобальной сети.
– … Разбитые орехи под свинцовыми копытами. Конская голова – пустотелый оловянный цилиндр с глазами из звездчатых алмазов и ушами из ракушек. Малахитовые руки в лунном свете; ночная чернота и зелень над контрастной землей. Внеплановый перенос материи/энергии 32562331. Стеклянные драконы в зеленом небе алая луна…

Последовал комментарий:

– Внеплановый перенос материи/энергии произошел за сорок восемь солстанских дней до происшествия. Сомнения относительно сущности того, что именно было перенесено, с высокой степени вероятности указывает на то, что речь может идти о существе, именуемом «Творцом».
– … Ящерицы с тяжелыми костями. Дракон в цветке. Закон не препятствует. Псы, обезумевшие от зерна, связаны друг с другом грибковыми волокнами. Рыбоголовые рептилии. Горячие озера, наполненные кусками людей. 326222400…
– Двое драконидов прибыли за день до взрыва буферов. Эта информация была передана в глобальную сеть перед взрывом.

Кормак удовлетворенно потер руки:

– Очень похоже на то, что мицелий – дело рук драконидов. Дракон, конечно, скажет, что мицелий активизировался, как только они прибыли, и что оставил его Творец.
– А зачем распространять мицелий, если Творец уже убежал?
– Они об этом знали?

Джейн заметила:

– Мне кажется, вы относитесь к дракону с предубеждением. Эти сведения не говорят о его вине.
– Возможно, – задумчиво кивнул Ян. – «Самарканд II», есть хоть какие‑нибудь данные о том, кто распространил мицелий? И куда подевался Творец?
– Послушайте ответ.
– Нет предупреждения взрыве буферов. Нет данных источнике мицелия. Перенос материи/энергии направлен звездное скопление Хира, система Мендор, планета Виридиан, смотри ссылку АВ87.

Именно то обстоятельство, что орбитальная станция представляла собой центробежную «баранку», говорило о ее преклонном возрасте. Резкий скачок в технике управления гравитацией был подстегнут открытиями Скайдона, но в дизайне орбитальных станций эти новшества прижились не сразу. Нужно было, чтобы в них поверили люди, привыкшие к определенным требованиям к среде обитания. На станции Нике работал обычный лифт – подлинное свидетельство дорансибельной эры, самый настоящий раритет. Таковой являлась и обшарпанная керамалевая палуба, по которой сейчас ползла Джарвеллис. Много времени должно было миновать, и много ног должно было протопать по палубе, чтобы в сверхпрочном керамалевом покрытии образовалось столько вмятин.
– Давай, давай, у тебя получится, – повторил Талл уже в который раз.

Примерно так же, только менее искренне, Джарвеллис подбадривала его жена Джетnote 1 5  . Вполне понятно было, почему она не рада. Оба космоадапта были напутаны: они впустили в свой дом женщину, которая могла запросто прикончить их, дружелюбно похлопав по спине.
Талл – настоящий храбрец: сначала он втащил ее внутрь станции, совершив выход в открытый космос, а потом еще пощечин надавал.
Минуты тянулись как часы, но Джарвеллис в конце концов доползла до края металлического ящика и обернулась. Потом сделала последнее усилие и вползла внутрь кабины лифта. Космоадапты встали, прислонившись спинами к стенкам. Джет протянула худую руку к Джарвеллис. В тонких пальцах она держала приплюснутый шарик‑нейроблокатор.

– Ради меня – можешь не шевелиться? – спросила она.
Джарвеллис закашлялась. Ее легкие были наполнены жидкостью. Все тело у нее ныло, а левый бок превратился в полосу дикой боли. У нее кружилась голова, ее мутило. Джет осторожно приблизилась и прижала блокатор к затылку раненой. Волокна нейронного шунта проникли в кожу, тело захлестнула волна блаженного онемения. Талл нажал на кнопки на небольшой панели. Джарвеллис не почувствовала, как тронулась с места кабина. Она просто понимала, что ее везут к центру станции, а потом вдруг полузабытье оборвалось, когда ей показалось, будто пол в кабине провалился. Она стала невесомой.
Как только космоадапты почувствовали, что им больше не грозит опасность, они быстро подхватили Джарвеллис и вытащили ее из кабины в похожий на трубу туннель. Даже это усилие стоило им труда – раненая женщина стала невесомой, но обладала инерцией. Пришлось им вдвоем напрячься, чтобы сдвинуть ее с места. Стены туннеля имели многоугольные вмятины, помогавшие упираться ногами или хвататься руками. Кроме того, через равные промежутки здесь к стенам крепились поручни и скобы. Джарвеллис снова скользнула в, полузабытье и сонно наблюдала за маленьким роботом. Он прыгал вперед, хватался за скобы и своими действиями напоминал металлического гиббона.
Наконец ее доставили в комнату с выгнутыми стенами, где не было, по большому счету, ни пола, ни потолка. Всюду стояли и висели всевозможные приборы, и Джарвеллис испытала огромную радость, увидев современного робота‑медика, аппарат для пластики тканей на клеточном уровне и прочие устройства, с помощью которых тело человека можно было починить как всякую другую машину. Джет и Талл водрузили Джарвеллис на хирургический стол, приспособленный к условиям невесомости – решетку с передвижными скобками, – и зафиксировали с помощью этих скобок ее тело. Талл снял с ее груди повязку, а Джет подкатила к столу робота‑медика, дабы тот занялся бедром Джарвеллис.
– Я постараюсь, как могу, – сказал Талл, – но вам обязательно нужно будет посетить хирурга‑косметолога. Вам понадобится регенерация и реконструктивная хирургия. Утрачено слишком много жировой клетчатки в молочной железе.
Джарвеллис попробовала заговорить, но у нее так пересохли губы, что ничего не вышло. Талл наклонился к ней, она снова попыталась что‑то сказать. Наконец до него дошел смысл ее просьбы. Она услышала, как он торопливо заговорил с женой, но слов не разбирала. Послышалось гудение: заработал какой‑то ультразвуковой сканер.
– Жив, – сообщил Талл. – Мы позаботимся о том, чтобы плод не пострадал.

Джарвеллис снова зашевелила губами, и Талл снова наклонился к ней.

– Хорошо, – сказал он и нажал на кнопку на нейро‑блокаторе. От затылка по всему телу распространилось онемение, и Джарвеллис впала в полное забытье.

Усилиями многих машин и механизмов была расчищена площадка диаметром в две трети километра, скальную породу оплавили, в результате чего она превратилась в обсидиан, потом ее отполировали. Сфера‑корпус лежала между двумя цилиндрическими цистернами буферов – казалось, их назначение в том, чтобы не дать шару укатиться. От шара к комплексу новых построек вел крытый переход. Дома, выстроенные из местных материалов, стояли под куполами. Заранее изготовленные блоки соединили, а потом герметизировали с помощью композитного материала, изготовленного из щебня и эпоксидных смол. Дома прогревали, и от них шел пар, потом какое‑то время откачивали влагу и избыток углекислого газа. Весь комплекс связывали между собой еще более тщательно закрытые переходы, а также пилоны, внутри которых лежали сверхпроводящие кабели и коллекторные трубы. Над площадкой пылало зарево электрического света. За периметром сгустилась непроницаемая тьма.

На Самарканде наступила ночь.
Мини‑шаттл погрузился в сумерки на границе света и тьмы, и сошедший по трапу Кормак смог хорошо разглядеть комплекс. Затем гигантский шар озарился оранжевой вспышкой, лицевая пластина шлема поляризовалась, и Ян остановился, ступив на подтаявший углекислотный снег. Повозившись с настройкой рации, он услышал, как Шален распекает кого‑то из своих подчиненных:

– Дейв! Я сказала «девяносто гигагерц», а не «мегагерц»! Так у тебя и близко не получится ничего похожего на настройку! Что? Что ты сказал?
– Я сказал: «Почему бы не предоставить это ИР?»
– Потому что мы здесь, а ИР – нет. А сейчас – девяносто гигагерц. И постарайся, чтобы на этот раз все было правильно.
Лицевая пластина у Кормака снова поляризовалась, поскольку шар окружили высокие радуги, поднявшиеся к звездному небу. Когда радужное сияние померкло, он услышал, как старший офицер говорит более‑довольным тоном:
– Вот так. «Чайная ложка» на месте. ИР останется без фейерверка.
Кормак обернулся. По трапу сошла Джейн, держа в руке небольшой чемоданчик.
– Похоже, они все подготовили к твоему прибытию, – сказал Кормак.
– Я слышала. Это хорошо. – Она похлопала по чемоданчику. – А то он нервничает.
Они зашагали к рансиблю, где возле одного из буферов собралось много людей.
– Это ты, Джейн?
– Да.
– Отлично. Иди в зал управления. Там все подготовлено.
Одна фигура отделилась от группы и направилась к ближайшему домику. Туда же повернули и Джейн с Кормаком и вскоре уже были внутри и снимали шлемы. Температура держалась на уровне минус двадцати, поэтому скафандры они снимать не стали.
– Прошу, – сказала Шален и указала на устройство, установленное посередине зала. Оно походило на купель, изготовленную из стеклянных и хромированных трубочек. По залу от «купели» в сторону рансибля тянулся кабель. Рядом располагался компьютер, вмонтированный в подставку‑пьедестал. Здесь был храм. Бог должен был водвориться в своей обители.
– Надеюсь, вам он больше не нужен, и мы можем продолжить работу? – язвительно осведомилась Шален, покосившись на Кормака.
– Конечно, – примирительно отозвался Ян, твердо решив не поддаваться на провокации.
Джейн подошла к компьютерной консоли, положила на нее чемоданчик, открыла его и извлекла из него ИР самаркандского рансибля – короткий бронзовый цилиндр с закругленными концами. Его размеры составляли тридцать сантиметров на пятнадцать и на десять. Это был один из самых мощных искусственных разумов за всю историю человечества. Джейн поднесла цилиндр к стеклянной «купели» и поместила в подготовленное для него углубление. Затем она вернулась к консоли, и ее пальцы запорхали по клавишам с такой быстротой и легкостью, что она стала похожа на пианистку. От края углубления к краям цилиндра потянулось множество контактов. На миг возникло такое впечатление, будто его окружило войско платиновых муравьев. Внутри стеклянной колонны замигали огоньки.
– Подключение состоялось, – проговорила Шален, отсоединив наушник от рации и прижав к уху. – Настройка… формируется сингулярность… Мы в системе… Мы – в глобальной сети. – Она радостно улыбнулась Кормаку, забыв о своих придирках. Но в следующий миг выражение ее лица стало изумленным. – Погодите… Уже есть перемещение. Кому же, черт побери, хотела бы я знать, удалось проделать это так быстро?
Кормак, сам не осознавая, что делает, выбежал в крытый переход. Шален и Джейн бросились за ним. Через несколько секунд они вбежали внутрь шара. Чаша между рогами рансибля мерцала, будто створка раковины‑жемчужницы. Из марева вышел человек – седовласый старик‑японец в грязном мешковатом комбинезоне.
– Гораций Блегг! – воскликнул Ян. – Именно вас мне не хватало для полного счастья.

24

Гораций Блегг. Этот бессмертный странник давным‑давно стал мифологическим персонажем, и непонятно, долго ли ему еще существовать, учитывая возраст и распространенное утверждение, что люди теперь – не хозяева собственной судьбы? Блегг – так о нем повествует молва – человек, наделенный сверхъестественными способностями, позволившими ему в двадцатом веке пережить разрушение его родного города Хиросимы взрывом примитивной атомной бомбы. Потом, как говорят, он имел непосредственное отношение к грядущей судьбе человечества. Получается, что, во‑первых, от него зависело наше расселение по галактике и, во‑вторых, из‑за него нами теперь управляют силиконовые мозги. Конечно, нам хочется, чтобы это было правдой! Мифы заверяют нас в том, что с помощью Горация Блегга мы возвысились и достигли величия. Вся эта история, безусловно, от начала до конца выдумана и представляет собой всего лишь современную версию романов о короле Артуре.

Из «Руководства для квинсов» (составленного людьми)

Дома – купола из пластобетона, очень похожие на гигантские иглу, – стояли на большом расстоянии друг от друга в старом лесу посреди адаптированных хвойных деревьев и местных деревьев с корой, напоминавшей шахматную доску. Проложить дороги никто не удосужился, так что поселок, судя по всему, был выстроен не так давно (по виридианским меркам), то есть после того, как люди стали широко пользоваться антигравомобилями. Дома имели автономные источники энергии и установки для переработки отходов; подведены к ним были только оптоволоконные кабели и вода: вода имела жизненно важное значение, а волоконная оптика применялась для того, чтобы не допустить избыточного выброса электромагнитных волн в окружающую среду. Стэнтон, наблюдая за окраиной городка из тени, отбрасываемой большой глыбой базальта, заметил, что над городом кружит АГМ. По тому, как была окрашена машина, он сразу понял: это местная полиция. Черил наверняка связалась с блюстителями порядка сразу после того, как он удалился на соответствующее расстояние. По крайней мере, Джон себя в этом убеждал, и в глубине его разума гнездилась мысль о том, что еще совсем недавно он непременно убил бы ее – просто так, на всякий случай.
Он вышел из тени под скалой на залитую зеленоватым светом солнца опушку и трусцой побежал к окраине лесного городка. Наверняка у каждого жителя имелся как минимум один антиграв, так что главное – добежать до ближайшего дома.
Джон находился метрах в ста от этой постройки, когда паривший в небе полицейский антигравомобиль резко развернулся и помчался к нему, оставляя позади язык пламени. Стэнтон выругался и прибавил шагу. До дома оставалось двадцать метров, когда прямо у него над головой послышался зычный голос:

– Стоять! Стоять, кому говорят!

Десять метров.
Послышался характерный треск, и левое плечо Стэн‑тона дернулось, получив разряд электрошока. Он упал и, покатившись по земле, спрятался за невысокую живую изгородь, в которой кусты сами поддерживали постоянную форму. Снова послышался треск разряда, с кустов посыпались листья. До антигравомобиля далеко, рядом – мужчина, держащий в руках растение в горшке. От него – совсем недалеко до двери, ведущей в дом. Джон вскочил, добежал до двери и, толкнув ее плечом, вломился в комнату. Отряхнувшись от щепок, он снова услышал треск выстрела. Он присел на корточки и увидел женщину, стоявшую посреди кухонной зоны с пакетом в руках.

– Какого черта? – поинтересовалась она.
– Прошу прощения за дверь, – буркнул Стэнтон и, подобравшись к окну, осторожно выглянул.
Полицейский антигравомобиль спикировал вниз, ломая ветки деревьев, боком подлетел к дому и тяжело опустился на землю метрах в двух от входной двери. Из кабины быстро выскочили двое полицейских и сразу побежали к дому. На вид оба были с накачанными мышцами и укрепленными костями. Первый перекатился через порог и, сев на корточки, нацелил пистолет‑парализатор на хозяйку дома. У него было всего полсекунды, чтобы осознать свою ошибку, и тут на него набросился Стэнтон. Он изо всех сил ударил полицейского сзади по лодыжке, а когда тот откачнулся назад, обхватил «замком» его шею левой рукой, а правой схватил за запястье той руки, в которой полицейский держал парализатор, и резко повернул плененного противника лицом к входной двери. Второй полисмен вошел в дом более осторожно, но в результате был встречен выстрелом. Он задергался и вылетел в дверной проем, по краям его формы полыхали маленькие молнии. Первый полицейский усиленно вырывался, и Джон крепче обхватил его шею. Наконец он перестал дергаться и потерял сознание. Стэнтон еще несколько секунд подержал его для пущей верности и отпустил. Полицейский рухнул на пол лицом вниз.
Стэнтон быстро огляделся по сторонам и увидел, что задняя дверь открыта, а женщины в комнате нет. Подобрав два парализатора на бегу к полицейскому антиграву, Стэнтон подумал о том, как сильно он изменился. Ведь не сломал же человеку шею, а только придушил его немножко, чтобы тот чувств лишился. Вполне можно считать себя почти цивилизованным человеком.

* * *
Торн вошел в салон шаттла и принес с собой порыв морозного воздуха. Кормак жестом пригласил его сесть и вернулся взглядом к Блеггу. Старик‑японец отстегнул шлем, и тепло его дыхания наполнило кабину клубами тумана. Уж не из вежливости гость облачился в скафандр, поспешно предоставленный инженером из команды Шален. Внутри шаровидного корпуса рансибля, где тоже стояла минусовая температура, Блегг, одетый в тонкий комбинезон из моноволокна, не подавал виду, что ему холодно.
Ян тоже отстегнул шлем.

– Вы знали про драконидов, – сказал он.
– Знал, – не стал отрицать Блегг.
– О чем еще вы мне не сказали?
– Мы знали и об артефакте. Его обнаружили при первоначальном обследовании планеты и оставили нетронутым. Тогда он был целым. – Гораций Блегг наклонился вперед и заговорил громко – будто перед ним находился глухой: – Спешить было незачем, понимаете?
– Это все? Может быть, вы еще что‑то желаете от меня утаить, чтобы я побольше подергался?
– Мы выяснили, что яйцо состоит из адамантия. Больше о нем мало что можно было узнать.
– Туннель был прорыт энергетическим существом – или драконидами?

Блегг пожал плечами.

– Творец, ну да… если уж он сумел вырваться из адамантиевого яйца, то уж проделать туннель для него бы труда не составило… – Он пытливо посмотрел на Кормака. – Что думаете об объяснении, предложенном драконом?
– Не знаю. Пока слишком мало сведений для того, чтобы что‑то подтверждать или отрицать. А вы» что думаете?
– Предположите, что это правда. С какой стати ему нас жалеть? Нас ведь так много.
– Ладно, я допущу, что это правда. И как мне на эту правду реагировать? – осведомился Ян.
– Вам решать, – хмыкнул старик. – Вы тут главный. Кормак фыркнул и перевел взгляд на Торна. Спаркинд старательно сохранял невозмутимое выражение лица. Он отвел глаза и уставился на свои руки. А потом резко встал и ушел в глубь крыла шаттла.
– Мое решение предполагает получение некоей компенсации за гибель десяти тысяч человек, – проговорил Ян. – Конечно, за этой… компенсацией мне придется отправиться на Виридиан.
– Да‑да, Виридиан, – кивнул Блегг, и его губы искривила злорадная усмешка. – Вот ведь что забавно: там сейчас все просто бурлит.
У Кормака неприятно засосало под ложечкой. Что‑то еще. Всегда что‑то еще. Иначе просто быть не могло. Блегг продолжал:
– На Чейне вы прикончили Ангелину Пелтер.
– Да. Но какое это имеет отношение к тому, что происходит сейчас?
– Юный Ариан замел следы, – ответил Блегг.
– Как это понимать?
– Вы дали показания. Никого из лидеров ячейки сепаратистов не допросили и не арестовали. Их всех убил металлокожий андроид.
– Так у них все‑таки был один… голем?
– Весьма вероятно. Мы этого не знаем. Ни Пелтер, ни андроид не были задержаны.
– Дальше.
– До того как произошли все эти убийства, Пелтер (думаю, вам это известно) сумел забрать все свои личные накопления из Норвер‑банка на Чейне III. Вскоре после убийств соратников Пелтера местная полиция вела преследование ATM, летевшего к космопорту. Предполагалось, что в машине находятся Стэнтон и Пелтер. Машина ударилась о землю и взорвалась. Полиции понадобилось два солстанских дня для того, чтобы произвести идентификацию трупов, и стало ясно, что это другие люди. Затем в ходе небольшого ретроспективного расследования было установлено, что сразу же после взрыва в космопорту с Чейна стартовал трехсферный звездолет под названием «Лирик». Ваши сотрудники из группы поддержки начали проявлять интерес к этому кораблю. Числился он внутрисистемным судном, предназначенным для перевозки небольших грузов, но при этом почему‑то был оснащен гиперпространственным двигателем.
Блегг обернулся. Вернулся Торн и принес три банки кофе. Одну поставил рядом со своим сиденьем, две подал Кормаку и Блеггу. Ян потянул за язычок на крышке, гадая, почему японец так внимательно смотрит на солдата‑спаркинда.
– Благодарю тебя, Торн, – сказал Блегг. – Ты понимаешь, что личные разговоры исключены.
– Понимаю.

Старик вернулся взглядом к Кормаку.

– Вам знакома планета Хума?
Лицо Блегга находилось так близко, что Кормак видел странные золотистые блестки в радужках его глаз. От старика пахло чесноком.
– С этой планеты контрабандой доставляют оружие. «Лирик» туда полетел?

Блегг улыбнулся.

– Да, и потом там видели Стэнтона и Пелтера. Они наняли четверых наемников, и с ними был андроид. Эти сведения нам удалось получить… из того, что осталось от агента ЦСБЗ, голема по имени Джилл. Тела остальных членов группы до сих пор не найдены. Все они убиты по приказу Пелтера.
– Вы в этом уверены?
– А вам стоит меня об этом спрашивать?
– Пожалуй, нет. Но я до сих пор не понимаю, как это все связано со здешней ситуацией.
– Связано, потому что всего лишь один солстанский день назад на орбите над Виридианом был взорван трехсферный звездолет.

Кормак откинулся на спинку кресла и глотнул кофе.

– Совпадение не слишком прямое.
– Нет, не слишком. – Блегг поднял руку и расстегнул скафандр. – На Хуме есть люди, которые в последнее время стали носить новые и весьма эффективные модули. – Он выложил небольшой предмет на стол, стоявший между ним и Кормаком. Крупная фасолина, ее поверхность покрывали чешуйки. Ян осмотрел предмет и перевел взгляд на Торна. Солдат не скрывал своего удивления. Кормак поглядел на Блегга и стал снова рассматривать модуль, затем прикоснулся к нему пальцем. Модуль оказался мягким на ощупь.
– Биотехнология?

Блегг кивнул. Кормак задумчиво произнес:

– Я намеревался взять с собой только Эйдена, Торна и Сенто – если его к тому времени отремонтируют.
– Обязан спросить: вы хотите продолжать операцию?
– Да.
– Есть еще дракониды…
– Нет, их я не хочу брать с собой.
– Думаю, их стоит взять. Вам нужны… любые источники информации.
– Это ваше мнение или приказ?
– Возьмите их. Ваши решения должны быть основаны на полной информированности.

Кормак кивнул. Значит, приказ.

– Я их возьму, но будь я проклят, если я дам им оружие. Но этого мне мало. Есть еще спаркинды в наличии?
– Нет, но на Виридиане имеется небольшое подразделение регулярных войск ЦСБЗ.
– Что ж, придется обойтись ими. Кроме того, мне потребуется энергетическое оружие и парочка контратерренных тактических бомб. «Сороковки» меня бы вполне устроили. – Он посмотрел на Торна. – Предупреди Сенто – если его уже починили – и Эйдена как можно скорее. Пусть они возьмут с собой драконидов. Скажи, что я приказал с них глаз не спускать днем и ночью. И еще мне нужна форма ЦСБЗ со знаками отличия, и вы ее тоже наденьте. Вперед.
Торн смял пустую банку и бросил ее на пол. С выражением мрачного удовольствия на лице он направился к выходу. Ян надел шлем и сидел так, пока морозный воздух хоть немного не смешался с более теплым внутри кабины.
– Все еще полным‑полно дыр, – сказал он.
– Вот вы их и затыкайте.
– Так. Энергетическое существо, передвигающееся по нашей сети рансиблей, не могло остаться незамеченным.
Блегг снова улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Затем он уперся взглядом в потолок и проговорил:
– Ладно, зануда. Я знаю, что ты подслушиваешь.
Ответа не последовало; вероятно, тому, кто подслушивал, не понравился оскорбительный тон Блегга. Кормак решил попытать счастья.
– Самаркандский ИР, попроси ИР рансибля на Виридиане найти блокирование информации такого же типа, как то, что было обнаружено твоим предшественником.

«Самарканд II» ответил ему немедленно:

– Блокирование информации было зафиксировано час назад. Виридиан зарегистрировал факт переноса материи/энергии. Он пришелся на сферу рансибля В9 и затем покинул станцию рансибля неизвестным способом. Виридиан также сообщает мне о том, что данное блокирование вторично.
– Вторично? – переспросил Кормак, посмотрел на Блегга, и тот медленно кивнул.
– Это означает, что блокирование было снято, а потом возобновлено. Кто‑то узнал о том, куда направился Творец, до того как нам стало известно об этом. Понимаете?
– Дракон, – выдохнул Кормак. Блегг пожал плечами.
– А данные планетарного сканирования… Что у тебя там? – спросил он.

Последовала пауза. Затем «Самарканд II» ответил:

– Имел место воздушный энергетический след, первоначально принятый за молнию в стратосфере. Повторное изучение данных позволяет предположить, что объект приземлился в Хиранианских руинах в Мадагарском лесу.
– Вот вам и ваш Творец, – заключил Гораций Блегг и встал.
Резко кивнув, Ян посмотрел на Блегга. Тот допил кофе и аккуратно поставил банку на стол. Затем с таким видом, словно ему тут больше нечего было делать, он направился к выходу. Не удосужившись надеть шлем, он прижал ладонь к пластине у двери. Кормак поспешно надел шлем. Дверь приоткрылась. Он не спускал глаз с Блегга.
– Может быть, вы еще что‑то случайно забыли мне сказать? – спросил он.
– У вас есть факты. У вас есть разум. Я для вас все подготовлю. – Блегг помедлил. – Скажу этому силиконовому зануде на Виридиане, чтобы он посвятил вас в детали.

«Блеск!»
Блегг вышел на холод и зашагал в направлении шара – станции рансибля. Как только дверь закрылась, Ян стащил с головы шлем и привалился спиной к переборке. Он сидел и перебирал в уме все, что ему было известно. Пелтер находился на Виридиане, и, скорее всего, попал он туда с помощью дракона. Эта тварь наверняка что‑нибудь наврет насчет того, почему это произошло, если вообще удосужится что‑либо ответить. Кормак боялся задавать этот вопрос. Он по‑прежнему хорошо осознавал, что здесь и сейчас  все карты на руках у дракона. Он мог уничтожить рансибль, он мог уничтожить «Гибрис». Работать надо тихо, больше помалкивать. Получить больше ответов, а еще – составить четкий план действий. Несмотря на заверения Блегга, он не располагал всеми фактами, и план действий пока виделся ему не слишком определенно. Он попробовал подытожить некоторые из наиболее очевидных фактов, имевшихся в его распоряжении.
Факт: буферы рансибля вышли из строя в результате диверсии, которую вполне могли подстроить как дракон, так и Творец (если дракон говорил правду). Факт: Творец улизнул из «сосуда‑темницы» (если это действительно была тюрьма) и удрал с Самарканда с помощью рансибля. То, что об этом не было известно вплоть до последнего времени, говорило о том, что Творец способен вмешиваться в программное обеспечение ИР. Вероятно, дракон также обладал такой способностью. Факт: существо, обитавшее в подземном туннеле, не было приспособлено к холоду, а дракониды – были. Факт: дракон, по всей вероятности, знал о бегстве Творца задолго до того, как прибыл сюда и начал напоказ изрыгать пламя. Вот эти факты и заставляли уличить дракона во лжи. Но где же была правда? Вывод: если дракон был виноват в том, что здесь произошло, как он, Кормак, мог в этом окончательно и бесповоротно удостовериться, а если бы и удостоверился, то что же ему, черт побери, потом делать?
Ян зажмурился и принялся снова прокручивать в уме все факты. В конце концов он понял: объяснение окажется очень простым, а вот решение – вряд ли. Пока же он никак не мог выстроить цепочку событий по порядку. Нужно было отдохнуть. Диванчик был довольно мягкий, хватит и этого.
Кормак растянулся во весь рост, гадая, сумеет ли заснуть, но сон все решил за него – он и понять не успел, как крепко заснул.
* * *
Скрипнула дверь кабины шаттла, Ян проснулся, сел и надел шлем. Вошел Торн с большой сумкой, переброшенной через плечо. Затем опустил ее на пол. Дверь закрылась.

– Как ты быстро!

Торн снял шлем и немного удивленно посмотрел на Кормака.

– На челноке до «Гибрис» и обратно – конечно, быстро.
Кормак стащил с головы шлем и огляделся по сторонам в поисках хоть какого‑нибудь прибора, который показывал бы время, и понял, что ему пора обзавестись часами. Будучи подключенным, он всегда знал, который час, вот ему и не приходило в голову, что может настать такой момент, когда это знание у него отнимется.
– Десять часов, – сказал Торн, словно прочел его мысли.
Кормак помотал головой, стараясь прогнать сонливость. Он встал, указал на сумку и устремил на спаркинда вопросительный взгляд.
– Ваша форма.
– Отлично, – кивнул Кормак и поднял сумку. – Переоденусь в шаре. Пойдем.
Они надели шлемы и вышли из кабины шаттла. От земли, покрытой слоем мокрого утлекислотного снега, поднимался пар. Из‑за деятельности людей и работы машин температура воздуха поднималась. Кормак и Торн поспешили к люку, ведущему в один из крытых переходов, а оттуда – на станцию рансибля. Добравшись до наружного шара, Ян обнаружил, что ему не очень нравится температура – она была выше нуля по Цельсию. Во‑крут шара уже успели устроить некое подобие выходов на посадку, здесь было полным‑полно народа. Одни бригады техников устанавливали информационные консоли, другие – маленькие, но мощные нагреватели воздуха, рабочие настилали утепленное покрытие на пол. Повсюду змеились провода, слышались гул компрессоров, жужжание дрелей, разговоры, крики.
Внутри шара тоже оказалось многолюдно. Торн указал в ту сторону, где стояли Эйден, Сенто и дракониды, на которых никто не таращился. Наверное, окружающие принимали их за людей, подвергшихся радикальной адаптации. А толпа собралась большая и разномастная: кото‑адапты с многоцветной шерстью, змееадапты с длинными клыками, раздвоенными языками и чешуйчатой кожей, а еще – трехногие особи, адаптированные к жизни на планетах с высокой силой притяжения, и еще много всяких персонажей – таких необычных, что их и сравнить с кем‑то было трудновато.
– Интересно, скоро мы увидим дублей? – спросил Кормак, когда они поравнялись с двумя големами и драконидами.
– Непростая будет адаптация, – заметил Эйден.
– Почему же?
– Потребовалось бы значительное реконструирование нервной системы.
– То есть выворачивание ног коленками назад так, чтобы они потом ходили?
– Да, я это имел в виду.
Кормак невесело усмехнулся и окинул взглядом Сенто. Лицо и руки голема покрывала сеточка тонких линий. По всей вероятности, не так просто было разыскать новую синтетическую кожу, вот и скроили, что могли, из прежней.
– Ты… здоров?
– Здоров? – перепросил Сенто.
– То есть, – поправил себя Ян, – ты полностью восстановлен?
– Моя эффективность составляет восемьдесят процентов. Замены лучше, чем ремонт. При полной нагрузке на моторы суставов я не стал бы доверять сварочным швам.
Восемьдесят процентов. Это означало, что голем не мог одномоментно разрывать пополам больше одного человека.
Кормак обвел взглядом толпу, пожал плечами и стал расстегивать скафандр. Торн последовал его примеру. Никто не обращал на них внимания. У Торна, так же как у Сенто и Эйдена, под термальными скафандрами была надета форма майоров регулярных войск земного контингента. Кормак снял скафандр, после чего разделся догола и открыл сумку, которую ему принес Торн, – с нижним бельем, чейнглассовыми «доспехами» и формой. Когда он закреплял на себе доспехи, это вызвало гораздо больший интерес толпы, чем когда он был голый.
Поверх доспехов Ян надел серо‑зеленую форму полковника – так будет легче отдавать приказы. Одевшись, он пристегнул к запястью футляр с сюрикеном. Получалось, что только он один из всей группы вооружен. В сумку отправился бронированный шлем вместе с портативным компьютером, в котором содержалась вся информация, имевшая отношение к данной операции. Вот и все, что он брал с собой.
Быстро окинув взглядом внутренность сферы, Кормак забросил сумку на плечо.
– Все готовы? – спросил он, опасливо глянув на драконидов.
– Готовы, – мрачным тоном ответил за всех Торн. Кормак ступил на пандус из черного стекла и первым зашагал к шару рансибля. Через несколько мгновений группа уже находилась во внутреннем шаре, где кроме них не было никого. Все собрались около рогов.
– «Самарканд II», конечный пункт нашего перемещения установлен?
– Буду готов, как только будете готовы вы, – отозвался ИР.

Кормак пошел первым по ступеням к постаменту.

– Следом за мной отправляй драконидов, – сказал он Торну и ступил внутрь чаши.

СТОП.
СТАРТ.
Один шаг – и Кормак вышел из чаши одного из нескольких рансиблей, установленных на планете Виридиан в системе Мендакс, в звездном скоплении Хира, в ста семидесяти трех годах от Самарканда.
Зал прибытия был пуст. Окажись тут толпа народа, Ян мог бы представить, что выходит из самаркандского рансибля. Следом за ним появились дракониды, а потом с постамента сошли Торн, Эйден и Сенто.

– Виридиан? – проговорил Кормак, чуть запрокинув голову.
В голосе ИР рансибля присутствовала зрелость, которой не хватало самаркандскому. Но что неприятно, тон у него был покровительственный.
– Сержант Полоний Арн ожидает вас с катером. Оружие, боеприпасы и все прочее, что вы заказали, уже на борту. Сержант доставит вас на место встречи с подразделением регулярной армии. Они ждут вас в городке под названием Мотфорд, оттуда вы можете отправиться непосредственно к месту назначения – в одном виридианском дне пути, а виридианский день всего на несколько часов короче солстанского.
– А здесь что будет, когда начнется операция? – осведомился Торн.

ИР ответил, не дав Кормаку проронить ни слова:

– Через сутки этот порт будет эвакуирован, а также прилегающая к нему территория и Вестаун в связи с опасностью воздействия волны после взрыва антиматерии. С этого момента все здешние рансибли будут открыты только для перемещения на Самарканд. Самаркандский ИР известил меня о том, что оттуда новецрибыв‑ший персонал будет отправлен на Миностру. Оставшиеся работники вернутся на борт «Гибрис», чтобы потом, если потребуется, установить рансибль заново или произвести его ремонт. Объяснением для принятия таких мер является происшествие на промежуточной станции рансибля под названием Данет.
– Вот оно что, – протянул Ян. – Меры, по‑моему, соответствующие.

Торн согласно кивнул. Группа покинула внутренний шар.
В зале ожидания народу было немного, но зато сам зал, казалось, тянулся на несколько километров. Люди и андроиды заняли позиции по обе стороны от драконидов и быстро зашагали к далекому выходу. Краем глаза Кормак заметил двоих мрачноватых, бандитского вида здоровяков возле автомата со спиртным и незаметно набрал на пульте управления сюрикенами предстартовую комбинацию. Не успел он сделать и двух шагов, как футляр негромко зажужжал.

– Видишь их? – спросил Кормак у Торна.
– Видел.
– Будь наготове. Может быть, нас уже ждут.
– Я всегда наготове, – немного раздраженно ответил солдат.
Створки дверей разъехались в стороны. Рядом со станцией рансибля находилась стоянка антигравомобилей, а дальше лежали заболоченные пустоши. Виднелись маленькие озерца, похожие на позеленевшие от патины медные монеты, вокруг них густо росла какая‑то трава вроде шалфея, и из нее торчали черные лезвия осоки и камышей. В других местах земля было густо усыпана чем‑то вроде зеленых камешков, поросших мхом. Приглядевшись к ним внимательнее, Кормак подумал, что эти «камешки», пожалуй, могут быть живыми. Только он успел проявить интерес к этим «камешкам», как один из них лопнул и выбросил в воздух облачко семян‑«вертолетиков». Затем Ян увидел существо, похожее на летающего кролика с раздвоенным хоботком. Оно подлетело и принялось вылавливать из воздуха семена, пока те не упали на землю. «Кролику» удалось собрать большую их часть.

Кормак снял палец с кнопки скоростного пуска сюрикена.

– Они пошли за нами? – спросил он у Торна.
– По залу шли, теперь – нет.
– Значит, на нас просто поглазели. Видимо, что‑то заготовили на потом.
Вдалеке виднелась полоска синеватого леса, а за ней в небо поднимался хаос блестящих, словно бы лакированных, столбов и плит. Наверное, то были руины каких‑то построек. Кроме станции рансибля, стоянки ATM и нескольких башенок‑кондиционеров, столь усиленно машущих лопастями‑крыльями, что их можно было принять за живые существа, других построек вокруг не наблюдалось. Только на недавно заселенных планетах наметилась тенденция размещать рансибли в границах городов – или строить города около рансиблей, – а Виридиан был давно колонизирован. Бледно‑зеленое небо, солнце, просвечивающее сквозь голубоватые облака, ярко‑зеленый свет медного солнца. Планету назвали на редкость удачно, ее имя переводилось как «Зеленая». Итак, вот что имела в виду главная память. «Красная ли здесь луна? – вспомнил Кормак. – И что такое „стеклянные драконы“? О ком это было сказано – может быть, о драконидах? Или о Творце?»

Бронированный многоместный катер стоял в стороне от других транспортных средств – будто гриф посреди канареек. Личные антигравомобили отличались малыми размерами и разными цветами. Некоторые, с открытым верхом, с виду напоминали летающие кресла‑седаны, другие являлись копиями старинных земных автомашин – довольно симпатичных и ярких. Что касается катера, то он был выкрашен в серый цвет боевых кораблей, а по виду и размеру походил на железнодорожный вагон без колес и производил не слишком приятное впечатление своими острыми углами и массивностью. Сзади размещались хвостовые турбины, а вдоль всей длины – лопасти стабилизаторов. Еще бросались в глаза башенки автоматических реактивных орудий и лучевых пушек. Корочеговоря  , машина имела устрашающий вид. Подойдя к катеру ближе, Ян обратил внимание на то, что рядом с ним припаркована копия красной «кортины».

– Та еще маскировка…
Арн был сержантом регулярной армии, но можно было сразу признать в нем уроженца Виридиана. Невысокий, коренастый, с голубоватыми коротко стриженными волосами и пышными усами такого же цвета (судя по всему, натурального) на морщинистом лице. На миг сержант задержал взгляд темных, глубоко посаженных глаз без зрачков на прибывшей группе, четко отдал честь и распахнул дверцу.
– Сержант, у вас есть оружие для нас? – спросил Торн.
– И для вас, – ответил Арн и снова отсалютовал.
– Не надо всех этих штучек, – попросил его Кормак. – Просто покажите нам оружие и доставьте нас в Мотфорд. Там я проведу инструктаж.
Арн указал на несколько ящиков, сложенных и закрепленных ближе к хвосту катера. Затем он прошел вперед и занял место за пультом управления. Рядом с ним разместился Сенто, и Кормак заметил, что у андроида довольно бодрый вид. Вскоре катер поднялся в воздух, а когда стоянка ATM осталась позади, взревели ионные бустеры. Катер плавно набрал скорость. В полете по салону вполне можно было ходить.
– Много ли вы намерены им рассказать? – спросил Эйден.
Кормак, в этот момент открывавший ящик, обернулся и удивленно посмотрел на андроида. Он думал, что этот вопрос задаст Торн, поскольку големы «тридцатые» отличались тактичностью.
– Не вижу причин утаивать что бы то ни было по эту сторону рансибельной переправы. Но применять энергетическое оружие будем только мы. Местные понадобятся нам только в качестве подкрепления, когда в поле зрения соизволит появиться наш приятель Пелтер.
Эйден многозначительно указал на два невинных с виду ящичка у дальней стенки. Кормак взял один из них и прижал большой палец к замку. Замок был настроен только на него и мгновенно открылся. Внутри лежал блестящий цилиндр длиной в двадцать сантиметров и диаметром в пять. На боку красовались ярко‑красные буквы «КТУ», при свете приобретавшие лиловый оттенок. Донышки цилиндра с обеих сторон были закрыты черными колпачками, а на колпачках размещались мини‑пульты. При дистанционном управлении и в случае установки таймера результат получался один и тот же. Кормак довольно улыбнулся и закрыл ящичек.
– Пожалуй, об этих игрушках мы им говорить не будем.
На крышке было выгравировано: «JMCC; мощность во время транспортировки – 1 квт/ч». Цилиндры на самом деле не являлись аккумуляторными батареями. Их мощность исчислялась гораздо более высокими энергетическими показателями, чем один киловатт, и выделить эту энергию они могли гораздо быстрее, чем за час. «КТУ» расшифровывалось как «контратерренное устройство». Торн успел открыть другой ящик и теперь держал в руках оружие, с виду похожее на укороченный карабин, изготовленный из стекла и старого дерева. Под стеклом извивались огненные змейки, только того и ждавшие, когда их выпустят на волю.

Когда Кормак завершил инструктаж, десятеро военнослужащих разбежались к своим аэроциклам, в беспорядке стоящим на земле, поросшей мхом и лишайниками. Они должны были служить эскортом – чтобы все прочие воздушные транспортные средства уступали дорогу отряду.
Арн поднял катер в воздух и плавно набрал скорость. Кормак занял одно из четырех кресел напротив пульта управления, рядом с сержантом и Эйденом.
– Эти развалины, сержант. Расскажите мне о них, – попросил он.
– Есть. Эти развалины – то, что осталось от старых армейских укреплений, сэр. Сохранилось только несколько фрагментов защитного купола, а под ним – три подземные шахты для пуска ракет. Вокруг купола по радиусам разбросаны старые полуразрушенные склады, все они небольшие. Вокруг ракетных шахт, по идее, должны располагаться бункеры, но туда никто не ходит. Там еще фонит по полной.
– А можно приземлиться рядом с подземными шахтами?
– Вряд ли. Хорошей площадки нет, а крыши складов ни за что не выдержат веса катера.
– А что там вокруг?
– Площадь развалин – около двух километров в поперечнике. Шахты предназначались для ракет типа «Хантер‑10». Их глубина – пятьдесят метров, диаметр – десять. Про бункеры я ничего не знаю… сэр.

Кормак кивнул.

– Вы дали хорошее описание, сержант. Очень точное. Посадите катер на границе этой зоны – в том месте, которое сочтете удобным.

Арн позволил себе еле заметно улыбнуться.

– Сержант, мы тут кого‑то засекли на самом краю радиуса действия датчиков. Такое впечатление, что за нами хвост.
– Капрал, у вас есть приказ. Отпугните их.
– Они не реагируют. Послать назад Ченга и Гоффа?

Ян наклонился к интеркому.

– Кормак на связи.
– Полковник, сэр!
– Как ваше имя, солдат?
– Тарм, сэр.
– Хорошо, Тарм. Я хочу, чтобы вы лично, а также Ченг и Гофф вернулись назад. Предупредите преследователей. Если получится, отпугните. Откроют огонь – убирайте их. Больше всего мне бы хотелось отогнать их на приличное расстояние, но не настолько далеко, чтобы они уже не смогли нас догнать. Приказ понятен?
– Вроде да, сэр.
– Не тяни резину, Тарм, – вставил свое слово сержант.
– О… Понял. Уже полетели, сэр.
Кормак выглянул в иллюминатор и увидел, как три аэроцикла развернулись и выпустили из дюз хвосты пламени, набирая скорость. Он обратился к сержанту.
– К развалинам мы доберемся, когда начнет темнеть, я правильно понимаю?
– Именно так.
– Сажайте катер как можно ближе к складам. Какая там будет освещенность?
– Луна взойдет, сэр, но света от нее маловато.

– Отлично. Когда мы сядем, прикажите вашим людям приземлить аэроциклы, поставить палатки и рассредоточиться по постройкам. Есть еще предложения, как создать такое впечатление, будто лагерь обитаемый'? 
– Ловушка, сэр? – Арн едва заметно ухмыльнулся.
– Она самая. Но хотя бы один из них мне нужен живым. У вас парализаторы имеются?
– У нас полный арсенал, сэр.
– Прекрасно. У вас будет возможность им воспользоваться.

– Он – из ЦСБЗ. Он будет командовать отрядом, который прикроет все местные синдикаты, – объяснил Корлакис.
Женщина кивнула, ее сережки с вмонтированными переговорными устройствами сверкнули в лучах зеленого солнца. Стэнтон хорошо знал женщин такого типа: она была затянута в облегающий пластиковый костюм от шеи до лодыжек, ее пышные каштановые волосы были заплетены в дреды и затянуты в затейливые хвостики, спускающиеся к плечам и по спине. За правым ухом женщины можно было разглядеть маленький модуль в форме звездочки. На бедре у незнакомки болтался импульсник с длинным дулом – из тех, что стреляли ионизированным газом. Милая игрушка, но радиус действия слишком маленький. Девицу явно заинтриговал и запугал молчаливый и мрачный Пелтер, а также Кран, торчавший у него за спиной.
Джон опустил полицейский бинокль, и механизм настройки окуляров зажужжал, пытаясь компенсировать смену дальности. А теперь можно увеличить громкость узконаправленного микрофона: никто из команды Пелтера не удосужился включить глушилку. Редкостная самонадеянность. То, что местная мафия решилась устроить встречу на открытой веранде кафе, также говорило о самонадеянности и наглости – только другого рода. Мафиози желали показать великому вождю сепаратистов, что здесь они – хозяева положения.
Трое мужчин и еще одна женщина очень походили на свою предводительницу: а вот таких Стэнтону не раз случалось нанимать. Он догадывался, что движение сепаратистов они поддерживают только из‑за того, что это дает им возможность беспрепятственно заниматься рэкетом. Как многие так называемые «борцы за свободу», они с трудом могли устоять перед прелестью получения легкой наживы, а какие‑то там туманные «высокие идеалы» их интересовали очень мало.
У Стэнтона ушли сутки на то, чтобы понять, где искать встречи. Самая высокая преступность на планете отмечалась в городке Мотфорд. Там открыто разгуливали с оружием, и на улицах можно было столкнуться с весьма неприятными типами. Порасспросив кое‑кого в барах, Джон выяснил, кто тут всем заправляет. Выследить женщину труда не составило – она вовсе не думала прятаться, разъезжая в дорогущей копии «астонмартин» вместе со своими телохранителями и совершая поборы в округе.
Что ж, спокойное выжидание дало свои плоды: Стэнтон стал свидетелем этой встречи.
– Почему же он умотал так далеко от города? – полюбопытствовала женщина.

Корлакис и глазом не моргнул:

– Так это для того, чтобы там базу обустроить. Он всегда так делает: с помощью местных вояк устраивает базу в самом неожиданном месте, а потом, как начинает наносить удары, ты не понимаешь, откуда он взялся. Мы на Чейне III на это насмотрелись. Несколько месяцев выискивали его, сколько взяток выложили местным копам. Думали – все конец, а потом все‑таки нашли его базу на одном атолле.
Джон оторвался от бинокля и обернулся. Он лежал на крыше дома, где была устроена небольшая стоянка ATM. Местная полиция… «И почему они тут такие гуманные?» Бинокль, два пистолета‑парализатора и винтовка‑парализатор – вот и все его трофеи. Заряд из винтовки он выпустил с близкого расстояния в антигравомобиль, чтобы спалить краску. Правда, толку от винтовки в любом случае было бы немного. С местными он справиться мог. Но Пелтер, Меннекен и Корлакис – другое дело. А уж на Крана парализатор и вовсе бы не подействовал. Глупо. Пелтер ему был нужен мертвый, а не парализованный.
– Мы можем его прикончить, – заявил один из местных.
Стэнтон гадал, как только Корлакису удалось сохранить невозмутимое выражение лица.
– Не так‑то это просто, когда с ним вояки, – заметил он.
– С ними нет проблем, – небрежно проговорила женщина. – Мальчишки, играющие в солдатиков.

Корлакис покачал головой.

– Я просто в восторге от вашей уверенности, но не хотелось бы, чтоб вы брались за то, что вам не по зубам. Ну и само собой – без вознаграждения.
Крючок с наживкой был проглочен. Стэнтон поразился тому, что местные гангстеры даже не поинтересовались, почему «гости города» не хотят сами участвовать в расправе. Корлакис повернул голову к Пелтеру и, заметив утвердительный кивок, выложил что‑то на столик. Ограненный сапфир – Стэнтон готов был побиться об заклад. Женщина проворно сцапала камешек.
– Еще три получите, когда дело будет сделано, – пообещал Корлакис.
– Нет проблем, – объявила женщина.
Остальные четверо, сидевшие с черными солнечными повязками на глазах, промолчали. Уж слишком много сил они тратили на то, чтобы выглядеть уверенно. Корлакис опустил руку под стол, достал оттуда что‑то, завернутое в кусок ткани, и положил предмет перед женщиной. Она протянула руку и развернула ткань, совершенно не опасаясь того, что кому‑то попадется на глаза наступательная винтовка.
– Еще у нас есть пули‑ищейки, – сообщил бандит. – Зачем идти на дело с голыми руками?
– Сколько?
– Берите эту винтовку и получите к ней столько обойм «ищеек», сколько потребуется. Интересуетесь лазерными карабинами? Сколько нужно, столько дадим. А также есть очень симпатичный и компактный миномет.
Стэнтон заметил алчность во взгляде женщины. Наверное, решила, что нынче празднует все свои дни рождения сразу. Вот дура!
– И это все останется у нас?
– Само собой.
Джон опустил бинокль и отключил микрофон, он насмотрелся и наслушался предостаточно.

Он устремил взгляд туда, где за лесом вздымались руины. Свент и Дюсаш отправились туда, следом за военным катером. Там‑то и развернутся главные события. Сейчас Стэнтон не мог подобраться к Пелтеру и убить его. Как именно  умрет Пелтер, Стэнтону было все равно. Главное, чтобы умер.
Он отполз от карниза, поднялся на ноги и пошел к краденому ATM. В самом скором времени Ариан должен был убраться из этого городка, но Джон не имел намерений следовать за ним. Он решил отправиться по следам местных мафиози. Увязаться за такими дилетантами можно было без всяких проблем.

25

Ян Кормак. Он – еще одно легендарное творение человечества, изголодавшегося по героям. У Центра службы безопасности Земли есть наблюдатели, спаркинды, регулярные войска и – секретные агенты. Давайте же будем честны в отношении последних: они, в общем и целом, серые личности, лишенные какой бы то ни было индивидуальности. Но нам очень нужен такой суперагент, который легко и просто разбирается со всеми плохими парнями. Кормак для ЦСБЗ – то же самое, что агент 007 для MI5. В лучшем случае он – вымышленная личность, в худшем – жестокая и разрушительная модель для ролевых игр.

Из «Руководства для квинсов» (составленного людьми)

У неба был цвет свернувшейся крови. В лесу, за лагерем, между шахматными деревьями, клубились, образуя водовороты, мрачные тени. Внутри некоторых палаток горели фонари. Это была идея Арна: наполнить несколько комбинезонов противоударной пеной и разместить их в палатках так, как будто там находятся люди. По радио передавали какую‑то заунывную атональную мелодию, и в целом картина выглядела довольно убедительно.
Сидя на корточках за полуразвалившейся стеной, Кормак обозревал деревья, установив режим ночного видения на лицевой пластине шлема. Между местными эндемикамиnote 1 6  – шахматными деревьями, названными так из‑за рисунка коры, – стояли голубые дубы. Этот подвид дуба широко распространяли в более поздние годы в рамках проектов терраформирования планет, а называли голубыми потому, что у них вызревали голубые желуди. Эти деревья росли очень медленно, с трудом выдерживая климатические крайности, каких на Земле не наблюдалось. Рядом с Яном примостился Торн, дальше – двое драконидов. Эйден и Сенто – они ушли пару часов назад – находились где‑то между деревьев и с помощью термальных сканеров наблюдали за окрестностями, дабы вовремя засечь любого, кто вздумает приблизиться к лагерю.

– А почему у луны такой красный свет? – поинтересовался Торн.
Кормака этот вопрос тоже занимал. Солнечный свет в атмосфере менялся и становился светло‑зеленым, а отраженный свет луны приобретал оттенок запекшейся крови. Кормак уже спрашивал у Сенто, чем это объясняется, и теперь знал ответ.
– Зеленоватый свет солнца определяется атмосферой. Судя по всему, в ней присутствует взвесь мелких водорослей. А на поверхности местной луны имеются значительные запасы смеси киновари и плавикового шпата. Вот откуда берется красный цвет.
– Не понял – откуда?
– Вот и я сразу не понял. Киноварь – это красный пигмент, а с химической точки зрения – сульфид ртути. Добыча полезных ископаемых здесь главная отрасль промышленности. На луне установлен рансибль, с помощью которого танкеры, груженные ртутью, развозят ее по всему сектору галактики. Плавиковый шпат обладает флуоресцентными свойствами. Сочетание этих двух минералов и создает красный цвет на поверхности луны, и он сохраняется даже днем, когда небо зеленое.
– Ага, понятно, – негромко произнес Торн и замолчал.
Ян испытующе глянул на него. Только во время разговора он заметил, что рядом с солдатом стояло прислоненное к стене одно из протонных ружей.
– Не многовато будет? – спросил Кормак, кивком указав на оружие.
Англичанин взял ружье и чуть ли не любовно погладил. В главной камере огни были пригашены, но продолжали извиваться и перемещаться, похожие на светящийся туман.
– Ну, – уклончиво проговорил Торн, – надо же мне проверить эту милашку.
Без комментариев. Вряд ли могло случиться так, что хоть один из стволов, прихваченных ими с собой, не сработает. Они продолжали наблюдение.
– На вас могут нападать другие человеки?
Кормак удивленно обернулся и увидел прямо перед собой зубищи ухмыляющегося драконида. Это была первая фраза с тех пор, как их забрали с борта «Гибрис».
– Да, – ответил Кормак. – Убийцы, которые хотят мне отомстить.
– Это помешает операции.
– Да, это…

Драконид ускользнул во тьму.

– Быстрый малый, – заметил Торн.
Другой драконид подошел к Яну сзади и крепко сжал его правый бицепс – словно стальной наручник замкнулся.
– Тебе не причинят вреда, – сказал он. Кормак попытался вырвать руку.
– Отпусти меня, черт побери!
– Ты должен слушаться…
– Кто‑то идет, – послышался из динамика рации голос Эйдена. – Один человек приближается. Просто топает по… Кто это идет с вашей стороны? Я подумал… – Последовала пауза длиной в пару секунд. – Вижу. Это вы послали к нам драконида?
– Я его не посылал. Чем он занимается?
– Держит нос по ветру, будто пойнтер на охоте.
– Говоришь, только один человек приближается? Ничего не путаешь?
– Нет, у нас самый лучший сканер, и, кроме того, мы с Сенто ведем наблюдение по полному спектру излучений. Персональных костюмов типа «хамелеон», которые незаметны для такой слежки, еще не придумали.
– А это не может быть андроид?
– Нет. Он не очень высокий, и тепловое излучение не такое, как было бы у металлокожего. Это человек крепкого телосложения. Может быть, он не имеет никакого отношения к Пелтеру.
– Эйден, кто бы это ни был, он нужен мне живым. Если на него набросится драконид, прихлопни голенастое отродье. Если нет – продолжай наблюдать, пусть подойдет к лагерю.
– Будет исполнено, – ответил голем.
Кормак раздраженно покосился на драконида, продолжавшего цепко сжимать его руку, и перевел взгляд на деревья.

Эйден снова заговорил по рации.

– Наш драконид просто решил немного порезвиться, – сообщил он. Послышался звук, как если бы кто‑то проколол ножом покрышку.
– Что случилось? – спросил Ян.
– Я сижу на нем верхом, – ответил андроид.
– А тот человек где? – спросил он.
– Вот‑вот появится.
Кормак мгновенно узнал человека, вышедшего на опушку леса, как только его тень легла на землю, озаренную алым светом луны. Он тут же опустил глаза и посмотрел на футляр с сюрикенами. Крошечный дисплей в темноте светился вполне достаточно для того, чтобы выбрать программу. Ян напрягся и дотянулся до футляра рукой, которую сжимал драконид. Набрав нужную комбинацию, он выронил звездочку на ладонь и подбросил. Сюрикен со свистом помчался прочь и завис в воздухе всего в одном метре от человека, стоявшего на опушке. Мужчина остановился и огляделся по сторонам.
– Других ты одурачишь, Ян Кормак, – произнес он громко. – Но не сможешь одурачить Пелтера.
Кормак дернул к себе руку. Драконид нехотя позволил ему встать и тоже поднялся, скаля зубы и глядя на человека, стоявшего в тени.
– Так кого я не смогу одурачить, Джон?

Стэнтон осторожно указал на сюрикен.

– Могу я подойти?
– Иди медленно, – ответил Ян. – Сюрикен будет держаться на одном и том же расстоянии. Не делай резких движений, не прикасайся ни к какому оружию.
Стэнтон вошел на территорию лагеря. Когда на его лицо упал свет, идущий от одной из палаток, Кормак заметил, как сильно похудел его давний знакомец. И не только похудел. Вид у него был побитый и потрепанный.
– У меня нет никакого оружия. Только информация, – сказал он.
– Зачем ты здесь, Джон?
– Чтобы увидеть, как умрет Пелтер, вот и все.
– Не слабо. А теперь объясни.
– У меня мало времени на объяснения. Очень скоро на вас нападут.
– Пелтер или другие, которых ты упомянул?
– Другие. Пелтер сюда не сунется, пока не разузнает про вашу боевую мощь. Он нанял местных, вооружил их и наобещал им кучу денег. Он их использует как зонд, и ему этот зонд не жалко. Ты же его знаешь.
– С какой стати я должен тебе верить?
– С такой, что я пришел сюда безоружным. Потому что теперь мне все равно. Можешь делать со мной, что хочешь. Главное, прикончи Пелтера.
Кормак оценивающе смотрел на Стэнтона. Что‑то появилось у него в голосе. Что‑то такое, чего он не замечал, когда был подключен. Искренность?
– Мы видим источники тепла, – послышался из динамика рации голос Эйдена.
– Это они, – сказал Стэнтон.
Кормак нажал на кнопку, и сюрикен неохотно вернулся, а затем скользнул на свое место в футляре.
– Джон, иди сюда, скорее.
Стэнтон припустил трусцой и скоро оказался рядом с Кормаком. С усталым любопытством он посмотрел на драконида, вцепившегося в предплечье агента. Ян кивнул на отродье дракона.
– Этот малый сильно печется о моей безопасности. Стоит тебе только пальцем шевельнуть, и он тебя на куски разорвет. – Кормак приказал Торну: – Обыщи его.
Спаркинд быстро и ловко пробежался руками по одежде незваного гостя. Оттянул в сторону край прорехи на штанине, извлек оттуда пустые ножны, кивнул Корма‑ку и занял свою позицию. Стэнтон тоже присел на корточки.
– Что там у вас теперь, Эйден?
Голос голема зазвучал иначе. Кормак понял, в чем разница. Теперь андроид не говорил, а вел трансляцию:
– Следы слились. Они разделяются. Пять тел… Драконид ушел… Мы уходим в укрытие.
– Помните, стрелять только тогда, когда они подойдут к лагерю. У кого из вас пистолет‑парализатор?
– У меня, – отозвался Сенто.
– Ну так отложи его. Живые нам больше не нужны. – Он повернулся к Стэнтону. – Чем они вооружены?
– Наступательное огнестрельное оружие, миномет и несколько лазерных карабинов. У одного – винтовка системы Девкона с пулями‑ищейками.
– Проходят мимо нас, – сообщил Эйден.
Вдруг послышался крик, потом – стрекотание импульсной винтовки. Яркие вспышки мелькнули за деревьями. Одно дерево загорелось. Крик стих.
– Минус один, – послышался чуть раздраженный голос Арна.
– Проклятье! Не стреляйте, пока четко не увидите цель. Не хочу, чтобы кто‑то из вас попал в Сенто или Эйдена.
Новая вспышка озарила опушку леса. Какой‑то мужчина успел добежать до середины вырубки и начал палить по палаткам. В пламени и дыму стал, виден луч лазерного карабина. Полыхнул голубой огонь, вылетевший из импульсной винтовки, и нападавший повалился ничком на землю. Снова стрельба, а потом – ужасное осиное жужжание. И два взрыва в развалинах с правой стороны. Хриплый вздох из динамика рации.
– Вот дрянь! Пули‑ищейки!
– Зажечь фальшфейеры! – прокричал Кормак.
В одно мгновение повсюду среди развалин вспыхнули оранжевые огни. Жужжание не смолкало. Два факела погасли, поблизости произошел взрыв, и на голову Яна посыпался град щебня. Драконид потянул его к земле, заставил пригнуться. Кормак выругался. И снова прерывистые вспышки.
– Они опять стреляют из лазерных карабинов, – сообщил Арн.
– Где ты, Сенто? Эйден?
– Идем в обход, – одновременно отозвались андроиды.

Потом Эйден добавил:

– Вижу одного слева от катера. Он палит из миномета. Не могу хорошо прицелиться отсюда.
– Вижу его, – отозвался Торн.
Полыхнула лиловая вспышка, послышался громкий треск. Ослепительно белым взрывом расщепило на две половины дерево со стволом двухметровой толщины. Кормак смутно различил на фоне огня что‑то наподобие человека. Силуэт почернел и исчез.
– Еще один прямо за вон той горящей палаткой – а, нет, на него уже напал драконид.
Вопль был ужасен. То, что послышалось потом, наверняка было хрустом ломающихся костей.
– Насколько я понимаю, остался только один, – желчно проронил Кормак.
– Он вскочил и бежит, – отозвался Эйден. – Драконид гонится за ним. Хотите, чтобы я пристрелил его, пока драконид его не догнал?
– Не надо, – ответил Ян и шумно выдохнул через стиснутые зубы.
Он немного приподнялся, выглянул за край стены, увидел струйки дыма. Справа от него кто‑то что‑то негромко, монотонно бубнил. Слева неожиданно застрекотал импульсник. Кормак ругнулся и присел.
– Я же сказал: не надо, – проговорил он в микрофон рации.
– Что‑то есть в лесу, – ответил ему Гофф.
– Эйден, ты кого‑нибудь обнаруживаешь?
– Теперь нет, но только что был тепловой след, – ответил голем. – Что‑то двигалось слишком быстро, это не могла быть птица.
– Дрон‑разведчик?
– Возможно.
– Другие следы есть?
– Нет.

В этот момент драконид наконец отпустил руку Кормака.

– Еще раз так сделаешь – и я отрежу твою долбанную лапу, – процедил тот сквозь зубы.
Драконид оскалился. А может – улыбнулся. Ян уточнять не стал, его больше интересовало, кто из его подчиненных погиб.

Погибли двое военных. Пули‑ищейки пробили их доспехи, внутри которых находились компрессорные устройства, и эти устройства взорвались. Кормак распорядился, чтобы останки солдат собрали, уложили в специальные мешки и захоронили на территории лагеря. Три трупа – этих бандитов прикончил драконид – принесли и сложили на земле. Кормак никого из них не знал.
– Это местные наемники.
Он обернулся и посмотрел на Стэнтона, за спиной у которого стояли Торн и сержант Арн.
– Да, но с Пелтером четверо, кого ты знаешь, – ответил Джон.

Кормак вопросительно посмотрел на него. Стэнтон добавил:

– Корлакис и его брат, Свент и Дюсаш.
– Когда они появятся? Скоро?
– Нет, Пелтер не захочет, чтобы все получилось так быстро.

Ян понимающе кивнул и посмотрел на сержанта.

– Отведите его в катер, разденьте догола, обыщите и свяжите.
Сержант с мрачным удовлетворением отправился выполнять приказ. «Уж не желает ли он развлечься в отместку за гибель двоих своих людей? – подумал Кормак. – Если так, то его ждет разочарование». Он обратил внимание на то, что Стэнтон и не подумал сопротивляться. Он выглядел подавленным и угнетенным. Позже нужно будет его расспросить обо всем подробно, а сейчас… Как ни хотелось ему поверить в то, о чем наговорил Стэнтон, Кормак все равно не был готов к тому, чтобы ослаблять оборону. В сопровождении Торна он подошел к Эйдену. Тот сидел на корточках около обгоревшего пня. Это дерево сгорело, когда Торн расправлялся с минометчиком.
– Драконид уже вернулся? – спросил Кормак. Эйден поднял голову и ответил:
– Нет, но прямо в нашу сторону летит ATM.
– Рассыпаться всем!

Все разбежались по укрытиям. Кормак повернулся к Торну.

– Иди в катер. Если откроют огонь, стреляй из башенных орудий.
Спаркинд кивнул и побежал к катеру, он перепрыгнул через Стэнтона, лежавшего на земле лицом вниз. Арн как раз связывал его руки. С этим – порядок.
Кормак поспешил к Эйдену, решив укрыться за грудой упавших веток. Знакомый звук шагов заставил его остановиться. Обернувшись, он вывел сюрикен в режим готовности к старту. Его нагонял драконид, который, заметив его реакцию, замер на месте.
– Еще один шаг, – предупредил его Кормак. – Давай. Только один шаг.
Драконид в первое мгновение удивился, но тут же его физиономия приобрела скучающее выражение. Он запрокинул голову, глянул на небо и затрусил прочь.
Ян подбежал к дереву и улегся на землю рядом с Эйденом. Оглядевшись по сторонам, он увидел, что все остальные приготовились к обороне.
– ATM на подлете, – сообщил голем.
Кормак вгляделся в красноватую тьму ночи и увидел, что у подлетающей машины включены фары. Сидевший за штурвалом явно плоховато справлялся с управлением. ATM закачался, завис над лагерем и медленно пошел на посадку. Под конец скорость снижения увеличилась, и антиграв просто‑таки брякнулся на землю посередине лагеря.
Ян уже держал в руке сюрикен, хотя отлично знал, что на машину нацелено много другого оружия. Дверца с щелчком открылась, из кабины вышел второй драконид. Кормак выругался, встал и пошел к нему. А первый, интересно, знал про это?
Подойдя поближе, Ян заметил, что стекло кабины изнутри залито кровью. А когда он заглянул в кабину, то увидел на заднем сиденье тело человека, у которого была почти полностью оторвана голова. Кормак наклонился. Это была женщина с длинными пышными волосами. Опять незнакомка! Наверное, она состояла в шайке и ухитрилась улизнуть. Надо было уточнить у Стэнтона.

Кормак обернулся и посмотрел на драконида.

– Теперь его можно называть Шрам, – заметил подошедший Торн.
Кормак пригляделся к дракониду и увидел, что его физиономия располосована от ноздри до уха. Кровь цветом и густотой напоминала горчицу.
– А второго как будем называть?
– Нешрам.
– Ага, неплохо… А теперь надо установить график несения дозора. – Он посмотрел на небо. – Далеко еще до рассвета?
– Десять солстанских часов, – сообщил Торн.
– Будем спать в катере группами по четыре человека. Первыми ложатся военные. И пусть кто‑нибудь постоянно дежурит около башенного орудия.
За час в лагере навели порядок и устроили еще более закамуфлированную оборону. Эйден и Сенто были назначены дозорными, поскольку в отдыхе и сне они не нуждались.

– Нужно будет разбабахать это башенное орудие, – заметил Корлакис. – Как только он выяснит, что тебя нет среди погибших, он сразу поймет, что это была пробная атака. В следующий раз ловушки не получится.
– Само собой, – отозвался Пелтер, не спуская глаз с дисплея, прикрепленного к лафету переносного зенитно‑ракетного комплекса.
– Значит, так и есть. С ними только два голема.
Махнув рукой, Ариан дал Свенту знак сажать машину. Тот кивнул и стал орудовать старинным рулем высоты транспортера. Медленно‑медленно машина начала снижаться к верхушкам деревьев. В темноте толстый слой светочувствительной краски постепенно изменился с темно‑красного на зеленовато‑черный. Корлакис поработал с клавиатурой миниатюрного компьютера и убрал его в карман.
– А с этими двумя ящерами как быть? – полюбопытствовал Дюсаш.
– Тебя не касается, – буркнул Пелтер. – Ты остаешься здесь и будешь стрелять из зенитного комплекса. На тебе – катер. Я, мистер Кран, Меннекен и Корлакис будем работать на земле.
– Кран справится с големами? – поинтересовался Корлакис.
– Справится! Помните ту наглую сучку на Хуме? Нет, мы их всех тут прикончим. Но Кормака чтоб никто из вас не трогал, даже случайно. Он мой.
Вокруг транспортера с треском ломались ветки, большие листья кружились и падали на землю. Свент посадил машину рядом с антигравомобилем, который уже стоял на земле.
– А когда мы на них нападем? – осведомился Меннекен.
– Не сейчас, – сказал Пелтер и стал всматриваться в темноту.
Между деревьями пролетели четыре объекта. В полумраке разглядеть их можно было только вблизи: это оказались небольшие «птицы» с черными прозрачными крыльями. «Птицы» аккуратно, рядком уселись на раму ракетного комплекса и превратились в неприметные овоиды. Корлакис достал из машины металлическую коробку и сложил в нее один за другим дронов‑разведчиков. Подумав некоторое время, он достал из кармана мини‑компьютер и отправил его туда же.

Незадолго до рассвета небо приобрело грязно‑коричневый оттенок. Кормак мог бы этого и не увидеть, поскольку крепко спал. Но его довольно бесцеремонно разбудил Эйден.
– Еще один ATM летит прямо сюда.

Сенто поднимает остальных.
Ян протер заспанные глаза.

– Что происходит? Стоянку сюда перенесли, что ли?
– Прощу прощения?
– Ничего, это я так.
Кормак сел, расправил плечи и огляделся по сторонам. Торн стоял около двери катера, положив оружие на плечо. Сержант и один из его подчиненных натягивали ботинки. Стэнтон равнодушно наблюдал за приготовлениями, лежа со связанными руками, конец веревки тянулся к скобе, вбитой в стенку.
– Далеко?
– В десяти минутах.

Кормак посмотрел на Стэнтона.

– Пелтер?

Джон пожал плечами.

– Может быть, но я сомневаюсь. Он наверняка хочет, чтобы вы маленько попсиховали.

Ян фыркнул и отвернулся.

– Кто у башенного орудия? Не важно. Сержант, огня не открывать, пока не начнут стрелять по нам. Торн, Эйден – со мной.
Сержант начал переговариваться с подчиненными по рации. Кормак, Торн и Эйден направились к выходу. Сверху послышался гул гидравлического оборудования – это поворачивалась орудийная башня. Выйдя из катера, Ян увидел, что военные рассыпались по лагерю и стоят, подняв оружие вверх.
ATM с зажженными фарами сел посередине лагеря. Кормак сразу узнал миниатюрную фигурку женщины, сошедшей на землю, и вышел из укрытия с улыбкой на лице. Другие решили, что это приказ, и последовали его примеру.
– Столько из‑за меня шума и суеты. – Мейка вынула чемоданчик из‑кабины. – А вдруг мне это понравится?
Впервые Кормак заметил с ее стороны кокетство – это было так на нее не похоже. Куда девалась ее прямолинейность?
– Приятно вас видеть, но почему вы здесь? – осведомился Кормак.
– «Гибрис» ремонтируют. Там настоящий сумасшедший дом. Я спросила у Блегга, нельзя ли мне присоединиться к отряду и провести кое‑какие исследования.
Она многозначительно посмотрела на драконидов, которые вышли из‑за деревьев и уселись на корточки около катера.
– А он еще там – Блегг?
– Да, и ухитряется раздражать всех поголовно, не прикладывая к тому почти никаких усилий.

Они вместе пошли к катеру. Мейка продолжала:

– И еще я подумала: вдруг вам понадобится медик, если у вас его нет…
– Некоторые из военных имеют соответствующую подготовку, и Торн тоже. Ночью на нас было совершено нападение, но необходимая помощь раненым была оказана.
– Нападение. Верно ли я понимаю, что это не было связано с Творцом?
– Это была группа сепаратистов.

Мейка кивнула.

– А я вижу одну рану, которую никто не обработал. – И она указала на того драконида, которого Торн окрестил Шрамом.

Кормак не нашелся, что ответить. Но тут к нему подбежал один из военных.

– Сэр! Сэр! Ночью кто‑то утащил один из трупов! Мейка и Ян обменялись взглядами, а потом уставились на драконидов.
– Наверное, зверь, – предположил Кормак. – Надо было захоронить их.
– Так может, теперь захоронить?
– Как хотите.

Солдат ретировался.

– Могли хотя бы покормить их, – укоризненно заметила Мейка и направилась к раненому дракониду.
Ян проводил ее взглядом. Его губы тронула едва заметная улыбка, но он тут же нахмурил брови и пошел к катеру. Войдя в кабину, он позвал солдата, дежурившего около орудия.
– Спустись‑ка на минутку вниз, приятель, и выйди.
Солдат спустился по лесенке, отсалютовал и вышел из кабины. Кормак сел на койку напротив Стэнтона.
– Ты был прав, – сказал он. Джон молча смотрел на него. Кормак продолжал:
– И как ты думаешь, Пелтер долго намерен заставлять меня… психовать?
– Чем дольше он будет тянуть, тем больше у него будет преимуществ. Твои люди устанут, утратят бдительность. Но тебя он хочет убить как‑то особенно ужасно. А насчет срока – я бы сказал, дня два максимум.
– А теперь объясни, почему я должен тебе верить. Стэнтон долго смотрел в сторону, прежде чем ответил:
– У Пелтера с собой уйма денег. Я хотел немного облегчить его ношу, если бы мне удалось обойти Крана.
– Крана?
– Мистера Крана. Чокнутого голема. Берегись его. Когда‑то он был «двадцать пятым», а сейчас бронирован и жутко опасен. Ты просто представить не можешь, на что он способен.
– Могу – у меня с собой двое големов «тридцатых».
Стэнтон довольно долго пристально смотрел на него, и вот его лицо озарилось довольной улыбкой.
– То‑то Пелтер удивится.
– Расскажи‑ка мне о его деньгах. Это так не похоже на тебя, Джон. У тебя была куча возможностей ободрать Пелтера как липку.
– Вот и Джарвеллис так говорила.
– Джарвеллис?
Стэнтон все рассказал, и Ян принял решение. Он не мог сидеть и ждать Пелтера. Нужно было ответить на некоторые вопросы поскорее, пока дракон не начал нервничать и изрыгать пламя, от которого могли погибнуть многие на Самарканде.
Кормак вытащил из‑под койки два ящичка с бомбами и вышел из кабины. Солдату он велел:
– Возвращайся к орудию. Приказ об общем сборе к тебе не относится.
Парень кивнул и проворно нырнул в кабину. Кормак зажал один из ящичков под мышкой и вытащил из кармана рацию.
– Прошу всех немедленно собраться в лагере, – проговорил он в микрофон, после чего подошел к тому месту, где Мейка трудилась над раной Шрама. Оказывается, для того чтобы соединить края жесткой шкуры дракочеловека, ей пришлось пустить в ход проволоку. Драконид не проявлял ни малейшего беспокойства. «Обезболивающее она хоть ему вводила или нет?» – задумался Кормак. Но может быть, анальгетик и не был нужен? Он опустил оба ящичка на землю и развернулся.
Первыми к нему подошли Торн, Эйден и Сенто. Все трое вооружились бластерами. Затем подтянулись сержант и шестеро его подчиненных. Когда все собрались, Кормак обвел их взглядом и сказал:
– Существует другая вражеская группа, которая может на нас напасть. Если мы останемся здесь, они играючи справятся с нами. Мне знаком их главарь – Ариан Пелтер, и я уверен: их план состоит в том, чтобы разобраться с нами на земле. Тем более что эти планы зависят от не совсем исправного голема, которого Пелтер таскает с собой, – некоего мистера Крана. – Он бросил взгляд на Эйдена и Сенто, но те остались невозмутимы. – Я не готов к тому, чтобы дожидаться нападения. Я прибыл сюда для того, чтобы выполнить задание, и я намерен это сделать. Сержант, я хочу, чтобы вы и ваши люди поработали в воздухе как дозорные и в качестве переднего края. Я хочу, чтобы вы, взяв с собой солдата, который дежурит у орудия, поднялись на катере в небо и совершили облет развалин по периметру. Остальным занять позиции внутри периметра, как раньше. Если покажется, что кто‑то движется в эту сторону, немедленно извещайте меня, и тогда будем реагировать в зависимости от ситуации. Вот в чем слабость Пелтера: он на такое не способен. Он жесток, но упрям до идиотизма. Как запланировал – так и будет действовать до конца. Мы, – Кормак указал на Торна, Эйдена и Сенто, – поднимемся в воздух на аэроциклах. Если заметите, что мы поспешно возвращаемся, сажайте катер и разбегайтесь по укрытиям. Дальше заботьтесь только о самосохранении. Вопросы есть?

Сержант покачал головой.

– Отлично, вперед.
– Вы хотите, чтобы я вам не мешала, – заметила Мейка.

Кормак кивнул и устремил взгляд на драконидов.

– Дракон захотел, чтобы вы были здесь. От вас была польза, но я не понимаю, чем вы можете помочь нам теперь. Предложения есть?

Дракониды молча смотрели на него.

– Хорошо, Мейка, заберите их с собой и сидите в кабине АГМ. Если мы будем спасаться бегством, будьте готовы отправиться вместе с нами к рансиблю.
Военные разошлись по лесу. Кормак наклонился и подобрал с земли ящички. Сержант уже сидел в кабине катера. Послышалось негромкое жужжание антигравитационного двигателя, взметнулась пыль, катер оторвался от земли. За ним последовали пять аэроциклов. Кормак махнул рукой троим своим подчиненным, и они направились к оставшимся аэроциклам.
– В развалинах никакой активности? – поинтересовался он.

Эйден ответил:

– Никто не движется, но Творец явно находится в одной из подземных шахт. ИР виридианского рансибля сообщает об изменении уровня энергетического излучения ночью во время атаки, и больше ничего.
– Ладно. Приземлимся как можно ближе, дальше пойдем пешком. Хочу получить хоть какое представление о том, с чем мы имеем дело.
– Мы имеем дело с тварью, которая убила Ганта, – напомнил ему Торн.

Кормак испытующе посмотрел на него.

– Пока мы действуем из тех соображений, что дракон сказал нам правду. Мне это не нравится, но таковы полученные мной инструкции. Сначала попробуем применить протонные ружья. – Он глянул на Сенто и Эйдена. – Вы поведете аэроциклы. Мы с Торном сядем позади вас. Если будет нападение, сажайте машины в лесу с другой стороны.
Двое андроидов оседлали аэроциклы. Кормак уложил ящички в багажник и уселся позади Сенто. Когда он поднял аэроцикл в воздух и полетел следом за Торном и Эйденом, Кормак подумал: «Удивительно, почему он молчит?»
– Тебе что‑то не нравится в том, что я делаю? – вслух спросил он.
– Дело не в этом. Задание – главнее всего, и вы не можете ждать нападения, которое то ли произойдет, то ли нет.
– Следовательно, дело в чокнутом големе, да?
Сенто немного помедлил с ответом. А потом произнес – сдержанно, бесстрастно:
– Если для таких, как мы, существует ад, то там самое место для этого мистера Крана.

26

Я должен категорически заявить, что я в него верю. В «Руководстве для квинсов» (вот в него я не верю, скорее оно составлено для того, чтобы сбивать людей с толку) сказано, что он – мифологический персонаж вроде Робина Гуда или короля Артура. Но давайте рассмотрим этот миф в деталях. Вроде бы он бессмертен и наделен некими способностями, которые, в частности, помогли ему пережить уничтожение его родного города Хиросимы. Вроде бы он приложил руку к судьбе человечества и прикладывает ее до сих пор… Черт, я заговариваюсь. Все гораздо проще: я верю в него из‑за его имени. Скажите, ради Бога, какой мифотворец стал бы наделять столь дурацким именем того, кому отведена роль почти что полубога? Гораций Блегг, подумать только…

Гордон. «Как это делается»

Джарвеллис очнулась, и ей стало худо, но не от боли, не от ран. Она лежала и думала, как это смешно: чтобы она, капитан звездолета, которого уже, правда, не существовало, страдала от космической морской болезни. Наверное, тошнота усиливалась из‑за ее общего состояния. Но все же главное, скорее всего, было в том, что за последние дни она здорово размякла. Если она все помнила правильно, то в невесомости она не находилась на протяжении почти пяти солстанских лет. А зачем, спрашивается, мучить себя невесомостью, когда все космические корабли и орбитальные станции оборудованы гравипластинами? Зачем страдать от перегрузок, когда на орбиту корабль выводит антигравитационный двигатель? Даже посещение планет с огромной силой притяжения уже не составляло сложностей. В таких случаях Джарвеллис либо оставалась на орбите, либо посещала районы, где сила притяжения была приближена к земной.
Размышляя об этом, она боролась с тошнотой и гадала, когда же наконец появятся космоадапты и снимут ее с этой треклятой рамки.
Первым ее навестил Талл. Джарвеллис догадалась, что его беспокоит что‑то еще, кроме самой опасности ее присутствия на станции. Талл подлетел, наклонился и осмотрел ее раны. Затем приблизился к роботу‑медику и поинтересовался показателями приборов.

– Вы меня выпустите отсюда? – спросила Джарвеллис.

Талл устремил на нее долгий испытующий взгляд.

– Я буду с вами осторожна, – добавила она.
Талл и не подумал подлетать к ней и снимать хирургические скобки. Некоторые из них, пронзив кожу и мышцы, доставали почти до костей, и Джарвеллис не хотелось дергаться.
– Я не могу связаться с Виридианом, – сообщил Талл.
– Ясное дело. Вам тоже досталось от электромагнитного импульса после взрыва, вы же не так далеко были. Наверное, ваш бортовой компьютер накрылся.

Талл задумчиво кивнул.

– У меня есть камеры, которые отслеживают все объекты, способные представлять опасность для этой станции. И я только что просмотрел запись.
– Вот уж фейерверк был.
– Да, похоже, планарная взрывчатка. А судя по вектору взрыва, взорвался у вас гиперпространственный двигатель. Вот я и гадаю, откуда у вас на борту оказалась взрывчатка.
Женщина обнаружила, что на творческое вранье у нее нет сил, поэтому решила промолчать. Талл оттолкнулся от решетки, на которой лежала Джарвеллис, и она попыталась проследить за ним взглядом. Он исчез из ее поля зрения всего на несколько секунд, и вдруг к ее затылку прижалось что‑то холодное. По всему телу распространилось онемение. Нейроблокатор. Теперь ниже шеи у нее все отключилось, даже дыхание и сердцебиение контролировались аппаратами.
– Что вы делаете? – спросила она.
– Мы не дикари, капитан Джарвеллис, но мы хорошо осознаем собственную хрупкость – это вам известно. По вашему молчанию я могу лишь только предполагать, что вы замешаны в чем‑то противозаконном, а если так, то вы, скорее всего, пожелаете избежать беседы с представителями ЦСБЗ, которые рано или поздно сюда прибудут.
– Послушайте… просто отпустите меня, пожалуйста. Я вам ничего не сделаю. Я и так уже слишком много пережила.
Космоадапт снова возник в ее поле зрения. Джарвеллис услышала, как выскакивают из ее тела скобки, а затем увидела уплывавшую вдаль цепочку маленьких алых горошинок. Талл поймал их губкой‑промокашкой. Несколько секунд слышалось негромкое жужжание аппарата для клеточной пластики тканей.
– Ну вот, – изрек он. – Я ввел вам две пинты синтетической крови, чтобы у вас не слишком сильно кружилась голова и вас поменьше мутило. Маленькие отверстия от каннюли и скобок немного поболят, но скоро заживут.
– Значит, вы можете удалить блокатор.
– Только тогда, когда я уверюсь в том, что мне и Джет ничего не грозит.
– Вы меня вот так и будете держать, пока не явятся следователи?

Талл покачал головой.

– Я же вам сказал: мы – не дикари.
Джарвеллис почувствовала, что отплывает от решетки. Космоадапт подталкивал ее к двери.
– Не так много времени мне понадобится, чтобы запустить диагностику и подключить другую антенну. Приемник‑передатчик заработает через час. Какое‑то следователям понадобится, чтобы добраться сюда. Учитывая то, что на орбите от действия планарной взрывчатки погиб звездолет, к нам сюда почти наверняка пришлют кого‑нибудь с Земли. Нейроблокатор – штука неприятная, долго не выдержишь. И потом: он может повредить крошечному невинному существу, которое вы носите внутри себя.
Талл протолкнул Джарвеллис в дверной проем. Справа появился маленький робот и поплыл по воздуху рядом с ней.
– А ты уверен? – послышался голос Джет, но жену Талла Джарвеллис не увидела.
– Сомневаться не приходится. Скафандр прожжен лучом лазера, да еще пленарная взрывчатка… мы же знаем, что это значит.
Джарвеллис гадала, что бы он сказал, если бы узнал, как на самом деле она попала под луч лазера. Но ей благоразумнее было молчать об этом, чтобы сохранить жизнь себе и «невинному существу», а не только Таллу и его жене.
Вскоре космоадапт подтащил ее к кабине лифта и доставил, судя по всему, до нижнего уровня наружного края кольца. Джарвеллис увидела Джет. Та держала в руках стопку одежды и сумку, наполненную какими‑то громоздкими вещами. Женщина‑космоадапт подвинула эти вещи к Джарвеллис. Ее муж сказал:
– Когда доберетесь до внешнего края кольца, Сэм снимет с вас блокатор. После этого все лифты будут закрыты и отключены. Вы, правда, сможете вернуться сюда по аварийным туннелям, но если только попробуете, мы немедленно покинем станцию, так что вы ничего не добьетесь.
– Вот еда и одежда. – Джет указала на вещи и с виноватым видом отвернулась.
– Я бы вас пальцем не тронула, – сказала Джарвеллис – Ни разу в жизни я никому не сделала больно.
– Да‑да, – отозвался Талл. Они с женой отступили назад и закрыли дверь кабины лифта.

Джарвеллис задумалась над собственными словами. Так и было: сама по себе она никогда никому не делала больно. И какая ей разница, чем потом занимались люди, держа в руках оружие, которое она перевозила на своем корабле? Это они  были преступниками. А она всего лишь старалась хорошо подзаработать. В этом же ничего ужасного не было, правда?
Возвратилась сила тяжести, затылок Джарвеллис прижался к обшарпанному полу. Дверцы кабины разъехались в стороны, к телу вернулись ощущения. Она приподнялась, села и устремила взгляд на Сэма. Маленький робот держал нейроблокатор в маленькой лапке с тремя пальчиками, словно хотел этим сказать: «Не обижай меня, я хороший, я снял с тебя вот это!» Джарвеллис посмотрела на стопку одежды и сумку с едой. О еде она сейчас даже думать не могла. Сила притяжения, равная одной четвертой G, приглушила тошноту, но зато теперь начали саднить и ныть все места, где были наложены швы, куда вонзались скобки и каннюли капельниц. Джарвеллис чувствовала себя так, будто кто‑то методично продырявил ей кожу щипцами. Она протянула руку, взяла с пола одежду: одноразовое белье, палубные тапочки, рубашка из мягкой ткани, брюки с подкладкой. Еле шевеля плохо слушающимися руками, Джарвеллис оделась. Одевшись, она почувствовала себя лучше и стала думать о том, что ее может ожидать. Сначала ей казалось, что перспективы у нее незавидные. Но все же появилась надежда. Может быть, Джон все‑таки не погиб. Может быть, даже если он погиб, ей  удастся добраться до этого подонка Пелтера. Может быть, она все‑таки сумеет  выжить.

– Пожалуйста, возьмите сумку и выходите из кабины лифта, – послышался из динамика интеркома голос Талла.
Джарвеллис так и сделала. Она немного удивилась тому, что звук в динамике немного потрескивал – точно так же, как у нее на «Лирике». Вот только здесь потрескивание было настоящим.
– Слева от вас. – удобные каюты. Они предназначены для посетителей, прилетающих на станцию с планеты.
Джарвеллис зашагала в указанную сторону, гадая, где Талл мог разместить микровидеокамеры, но тут ей пришло в голову, что электромагнитный импульс – следствие взрыва «Лирика» – должен был их повредить. Но может быть, никаких камер и вовсе не существовало. «Наверное, этот Талл – такой же параноик, как я». Она остановилась у двери, нажала на одну из двух квадратных клавиш рядом с ней. Изнутри послышалось жужжание. Джарвеллис нажала на вторую клавишу, и дверь скользнула в сторону. На пороге женщина помедлила; возможно, она добровольно входила в тюрьму. Затем покачала головой и сделала шаг назад. Когда дверь закрылась, она уселась на пол и раскрыла сумку.

Там оказались свежие фрукты (наверное, выращенные в гидропонной теплице), сэндвичи с какой‑то мясной начинкой, завернутые в полиэтиленовую пленку, и даже маленькая бутылочка вина с надписью «Passion»note 1 7  на ярлыке. Когда Джарвеллис отвела взгляд от содержимого сумки, она вдруг осознала, что не сможет даже вспомнить о щедрости космоадаптов. После того как люди ЦСБЗ подвергнут ее суду за контрабанду оружия, а потом сотрут ее сознание, она не вспомнит ничего. Превратится в беременную женщину, руководимую материнским инстинктом, в примитивное животное и останется такой до тех пор, пока ей не вернут сознание – сконструированное или настоящее, все равно. Главное, что это будет не ее сознание, не ее личность.
Джарвеллис застегнула сумку, встала и пошла по коридору, слыша, как в каюте звучит голос Талла, доносящийся из динамика интеркома. Значит, никаких камер нет. Она была почти уверена в том, что где‑то в центре станции у космоадаптов есть какое‑то транспортное средство типа антигравитационного шаттла. Но теперь ее больше занимал вопрос о том, сохранился ли в районе наружного края кольца хоть один из тех «челноков», которые находились тут изначально.

Рассвет озарил окрестности парниково‑зеленым светом. Казалось бы, при такой освещенности должно было быть тепло. Однако день начался с заморозков, и потепления явно не намечалось. Два аэроцикла промчались над полуразрушенными зданиями складов в сторону обвалившегося купола. У края купола машины опустились на землю. Места только для того и хватило, чтобы поставить их рядом на сравнительно твердой почве.
Надев бронешлемы, двое людей и двое андроидов зашагали по руинам. Под подошвами их ботинок хрустели битое стекло и мелкие обломки оплавленного пластобетона. Повсюду вокруг рассыпались в прах или гнили старые провода и остатки компьютерных систем. Почти все поросло серыми и желтыми лишайниками. Казалось, развалинам несколько тысяч лет, а не несколько сотен. Вскоре все четверо стояли на краю темного круга – отверстия одной из подземных ракетных шахт.
Кормак вгляделся в темноту и задумался о том, что некогда представляли собой эти развалины. Вот что происходило, когда планеты отделялись от Правительства. Вот что происходило, когда заблуждающиеся люди пытались сами собой управлять…

– Кормак, – послышался из динамика рации голос Мейки. – Дракониды только что захватили ATM. Они летят в ту сторону, куда улетели вы.
– Черт побери!
Ян запрокинул голову, но машины в небе не увидел. Что задумал дракон? Что на уме у его отпрысков? У него возникло искушение приостановить операцию до тех пор, пока он не выяснит, в чем дело, но, подумав о том, что кое‑что можно узнать у драконидов, решил пока ничего не предпринимать, а продолжать выполнять свой план.
– Торн, выстрели внутрь шахты. Посмотрим, может быть, там что‑то зашевелится.
Лиловая вспышка озарила стенки колодца, а потом изнутри вылетело облако раскаленного щебня. Кто‑то скрипуче закричал посреди развалин. Кормак и Торн обернулись и увидели двух птиц, похожих на воронов. Неуклюже размахивая крыльями, они поднимались в небо. Спаркинд пару секунд провожал их взглядом, потом повернулся к шахте. Все остальные стояли и терпеливо ждали. Оседал дым, падали обломки камней. Наконец Торн скучающим тоном проговорил:
– Никто не шевелится.
– Теперь стреляй в следующую, – распорядился Кормак.
Они обошли отверстие шахты по краю, держась подальше от проржавевшего металла, окружавшего дыру. Англичанин настроил бластер.
– Если ничего не получится, применим что‑нибудь другое? – как бы небрежно поинтересовался он.
– Придется, – ответил Кормак.
И заметил, как Торн довольно ухмыльнулся. Вскоре они подошли к краю другой шахты.
– Энергетические показатели… трудно локализовать, – сообщил Эйден.

Спаркинд шагнул вперед.

– Сейчас уточним…
Выстрел внутрь этой шахты отозвался чем‑то наподобие ослепительного белого всплеска. У Кормака поляризовалась лицевая пластина шлема, потом эффект исчез – и перед ним возникло фантастическое творение какого‑то богоподобного стеклодува. Это был дракон. Настоящий дракон. Но в следующее мгновение существо изменилось.
Казалось, Творец состоит из стекла, пронизанного костями – сверкающими нитями вольфрама. У него была длинная, как у лебедя, шея, увенчанная жутковатой головой, чем‑то похожей на голову ящерицы, на которую наброшен монашеский капюшон. Расправились крылья, поначалу похожие на крылья летучей мыши, но потом они приняли вид парусов. Массивная лапа ухватилась за край шахты – или это была рука в форме тела многоножки, с сотнями лапок‑пальчиков? Сверкающий бычий хвост хлестнул по воздуху, из него возникли паруса, плавники, свет. Ян замер. Творец был ростом в пять метров, как ему удалось пролезть в двадцатиметровый колодец? Все ясно, это была не материя, а энергия, и размеры могли оказаться любыми.
– Подонок! – раздался голос Торна, перекричавшего треск разрядов статического электричества в динамиках интеркома.
Спаркинд выстрелил. Протонный луч ударил по Творцу и, пронзив его насквозь, вышел с другой стороны и рассеялся. Творец отпрянул назад, и с его челюстей сорвался сноп белого свечения, свечение подлетело к англичанину и окутало его. Несколько мгновений казалось, будто Торн сражается со светящимися змеями, а потом его отшвырнуло назад, будто некая сила наконец сконцентрировалась для удара. Сенто и Эйден выстрелили почти одновременно и получили в ответ два луча света разных оттенков, после чего андроиды весьма неизящно стукнулись о землю ягодицами. Творец навис над Кормаком, и тот навел на него оружие.
Неожиданно над их головами промчался антигравомобиль. Машина сделала круг и вернулась. Крыша кабины была сорвана, внутри сидели дракониды. Один из них палил из лазерного карабина. Внутри тела Творца засверкали алые блестки, но в целом все осталось без изменений. Антиграв на большой скорости промчался мимо и на этот раз не развернулся. Творец издал звук, похожий на тот, который слышится при шквалистом ветре. Проводив ATM взглядом, он вновь вернул свое внимание к Кормаку.
Ян наклонился и положил оружие на землю. Он физически ощущал бушующую в этом теле энергию, невидимая сила давила на его лицо, сжимала кости. По краям челюстей Творца появились стеклянные жвала. Настоящее жерло ада!
И снова лазерные лучи ударили по стеклянному телу, и снова замерцали внутри искорки – это вернулись дракониды. Антигравомобиль заложил вираж. Творец опять словно бы дохнул ветром, но теперь Кормаку в этом звуке послышалась нотка злости. Из пасти странного существа вылетело пламя и ударило по ATM. Машина содрогнулась, сверху посыпались ее обломки. Потом антиграв опять дрогнул, под капотом что‑то взорвалось. Оставляя позади себя хвост черного дыма, машина спикировала вниз и в конце концов рухнула на землю посреди леса к северу от развалин. Творец повернул голову и вновь уставился на Кормака. Его стеклянные жвала смыкались и размыкались, словно бы в нерешительности или в раздумье. Затем, в порыве мощи и света, он взмыл в небо, на мгновение повис на месте и стрелой метнулся в гущу леса.
– О Господи! Боже мой!
– Полковник, сэр, пожалуйста, ответьте. Какая‑то тварь…
– Какого черта?
– Ты только глянь!
– Заткнись, Гофф! Полковник! Полковник?
Ян не хотел отзываться. Ему мешали эти визгливые человеческие голоса, хотелось сохранить образовавшееся затишье. Он стоял не двигаясь, и мало‑помалу к нему возвращалось чувство долга. Он тяжело вздохнул.
– Кормак на связи.
– Сэр, только что в лесу рухнул ATM, а потом тварь… свет… не поймешь… В общем, она спикировала туда же, куда АГМ.
– Что происходит в данный момент?
– Деревья… горят… Нет, оно возвращается.
Кормак всмотрелся вдаль и увидел, как Творец поднимается в небо, держа в лапах драконидов. На фоне его фантастически светящегося тела они казались черными, почти обугленными. А потом вдруг Творец превратился в искрящуюся торпеду, силуэт его тела замерцал, крылья‑паруса поймали восходящий поток воздуха, и очень скоро осталась видна только искорка на восточном горизонте.

Стоило только взглянуть на запыленный корпус шаттла, и сразу стало ясно, что антигравитационного двигателя у него нет. Посередине располагался приплюснутый цилиндр, заканчивающийся цельным чейнглассовым колпаком кокпита. По обе стороны от кокпита крепились ионные двигатели. Вторая пара таких двигателей выступала вперед под стабилизатором на манер здоровенного руля. Каждый из четырех двигателей представлял собой обрубленный зарешеченный шар. Эти шары могли независимо поворачиваться, и при этом обеспечивали движение вперед и назад, но не «лицом» друг к другу. Шаттл вполне мог быть заправлен топливом; вероятно, в рабочем состоянии находился его маленький «токомак» – Джарвеллис этого не знала.
Судно стояло на палубе небольшого отсека, двери перед ним были открыты, за ними была видна дута наружной обшивки станции. Десять метров в полном вакууме. Для космоадаптов это, наверное, особых сложностей не представляло. Возможно, и у нее могло получиться. Но сколько времени открывается люк с этой стороны? А люк шаттла? Есть ли внутри воздух, пригодный для дыхания?
Джарвеллис отодвинулась от дверей и огляделась по сторонам. Обшарпанного вида коридор огибал отсек по дуге, позади располагалось несколько дверей. Она попытала счастья с одной дверью и на этот раз нажала на верную клавишу. Дверь с негромким скрежетом отползла в сторону, за ней оказалась каюта в форме клина, совершенно пустая. В пятой по счету комнате Джарвеллис обнаружила шкафы и вскоре осматривала скафандр, по сравнению с которым тот, который она хранила на борту «Лирика», выглядел подлинным произведением искусства. Его венчал шаровидный шлем из поцарапанного плексигласа – следовательно, шлем был хрупкий, бьющийся. Сам скафандр был изготовлен из нескольких слоев ткани – и это была именно ткань, ни брони, ни самогерметизирующейся подкладки! Воздух внутрь скафандра подавался из крепящегося снаружи баллона через хлипкую на вид трубку, вставленную в кольцо на шейной муфте. Женщина смахнула пыль со старинного цифрового табло и увидела, что воздух в баллоне есть, хотя что именно обозначали показатели – давление внутри скафандра или то, на сколько времени хватит запаса воздуха, понять было трудно.
Она с трудом влезла в скафандр, зажала шлем под мышкой и направилась к шлюзовой камере. Внутренняя крышка – здоровенная конструкция, подвешенная на петлях, – открылась на удивление бесшумно. А когда Джарвеллис вошла внутрь, то услышала голос Талла из динамика.
– Это вы в шлюзовой камере, капитан Джарвеллис?
Зачем отвечать? Она надела шлем и прикрутила его. Возможно, герметичность была нарушена. Возможно, наоборот – скафандр мог обеспечить герметику столько времени, сколько нужно. Джарвеллис открыла клапан баллона с воздухом и услышала свист воздуха. Он вполне годился для дыхания, от него лишь немного попахивало затхлостью.
– Капитан, пожалуйста, выходите из этой камеры. Мало что из оборудования, которое там находится, пребывает в рабочем состоянии. Вы можете погибнуть… О, я вижу… Я бы не советовал вам пытаться воспользоваться этим шаттлом. У него нет антигравитационного двигателя, понимаете? А эти ионные дви… вы… с. ш…
Наружный люк оказался диафрагмальным. Он открылся бесшумно, но потому, что теперь в отсеке не осталось воздуха, в котором бы мог распространяться звук. Отлично. Теперь не будет слышен голос космоадапта.
Джарвеллис вышла из шлюзовой камеры и поспешила к шаттлу. В боку кабины челнока она увидела обычную дверцу с двумя ручками, потянула ее на себя, и дверь открылась. Эта дверь не была оборудована шлюзом, но кабина «челнока» наполнялась воздухом только при том условии, что дверь была герметично закрыта. В те времена, когда конструировалась эта станция, вес комплектующих играл определяющую роль. Полная шлюзовая камера была бы чересчур тяжелой.
Забравшись в кабину, Джарвеллис закрыла за собой дверь. Из складок на локте примитивного скафандра заструился белый пар. Он выбивался и из шейной муфты, а на плексигласе шлема образовывались морозные узоры.
Салон шаттла представлял собой параллелепипед с пружинными фиксаторами в полу, к которым могли крепиться либо кресла, либо скобы‑держатели для грузов. Впереди располагалась еще одна дверь, подвешенная на петлях. Джарвеллис поспешила к ней и попробовала повернуть ручки. Ничего не вышло. Женщина налегла на ручки всем весом, и они задвигались, после чего ступни Джарвеллис оторвались от пола. Она притянула себя к полу, уцепилась ногой за одну из пружин и предприняла еще одну попытку. Дверь обволокло паром, он довольно быстро рассеялся.
Джарвеллис распахнула дверь и вплыла внутрь кокпита. Закрывая за собой дверь, она начала задыхаться: воздух здесь был очень сильно разреженным. Кнопка. «Цикл». Джарвеллис нажала на нее и подтянулась к запыленному сиденью напротив пульта управления. Поискала глазами табло и нашла его над дверью. Табло оказалось зарешеченным – как же по нему определить состояние атмосферы?
Как только из муфты перестал сочиться пар, она с треском отвинтила и сняла шлем. Теперь разницы не было: внутри скафандра осталось слишком мало воздуха.
– Капитан Джарвеллис… Джарвеллис… Надеюсь, вы слышите меня. Вы меня слышите?
– Да, я слышу вас, Талл.
– Хорошо, – проговорил космоадапт. – А теперь, чтобы вы не убили нас, пытаясь запустить ионные двигатели внутри станции, я расскажу вам, как пользоваться магнитным импеллером. Он поможет вам вывести шаттл из этого отсека и отвести в сторону от станции. Потом вы можете делать, что вам заблагорассудится.
Джарвеллис рухнула в кресло пилота. Обивка и поролон под ее весом захрустели, кокпит наполнился пылью. Она обвела взглядом древний пульт управления и пару секунд всерьез думала о том, а не лучше ли сдаться и пережить стирание сознания.
– Давайте, инструктируйте, – буркнула она.

Эйден и Сенто сидели на поросшем лишайниками и усыпанном битым стеклом пластобетоне. Головы и плечи опущены, словно бы в изнеможении. Кормак обратил внимание на то, что механизмы имитации у них тоже отказали: не двигались «мышцы» грудной клетки в такт с дыханием, не моргали глаза – словно две марионетки с обрезанными веревочками. Рядом с ними валялось оружие, на которое оба андроида не обращали никакого внимания.
– Эйден? Сенто?
Показалось? Или все же оно на самом деле было – едва заметное движение? Ян не мог поверить в то, что големы окончательно и бесповоротно вышли из строя – словно под воздействием протонного оружия.
– Эйден?
Эйден медленно поднял голову и уставился на Кормака так, словно впервые его увидел. Медленно моргнул. Казалось, он хочет о чем‑то спросить. Потом Эйден расправил плечи, у него включилась имитация дыхания, он неторопливо поднялся.
– Вполне хватило, чтобы отключить наши системы, – проговорил он и посмотрел на своего приятеля – тот к образу и подобию человека возвращался медленнее. Первым делом он ухмыльнулся – ухмылка получилась карикатурная, затем у него тоже заработала система имитации дыхания. Он поднялся на ноги. Кормак отвернулся от андроидов и направился к Торну.
– Торн?
Спаркинд лежал на спине и смотрел в небо. У него обгорела одежда и отчасти борода. Сильно пахло палеными волосами. «Фасон бородки придется‑то менять». Рядом лежал шлем, лицевая пластина которого пока оставалась потемневшей. Чуть поодаль на земле валялся бластер. Под носом у Торна запеклась струйка крови.
– Как после парализатора на тройке, – выговорил он, с трудом шевеля губами, и устремил взгляд на Кормака.

Сенто и Эйден одновременно наклонились и подняли Торна на ноги.

– Да уж, не поскупился гад. – Англичанин с трудом держался на ногах. Затем, высвободив правую руку, он провел рукой по бородке и нахмурился.
Кормак сочувственно смотрел на бравую троицу. На самом деле по большому счету пострадало исключительно их самолюбие.
– Он пристукнул вас только потому, что вы в него стреляли. Если уж он способен так шарахнуть Эйдена и Сенто, значит, тебя, Торн, он запросто может убить… Скажи‑ка, Эйден, тебе не показалось, что это существо целиком состоит из энергетических полей?
– Вряд ли такое возможно. Обязательно должно быть какое‑то распределение материи, чтобы полям было за что держаться, даже тогда, когда поля отличаются высокой степенью рассеянности. Дракон говорил, что Творец отчасти газообразен.
– Тогда я знаю, как его прикончить. Точно так же, как он четко знал, как прикончить нас. Пошли. – Ян зашагал туда, где они оставили аэроциклы, и на ходу вытащил рацию. – Сержант, сажайте катер в лагере. Дайте приказ всем вашим подчиненным совершить посадку и снова разойтись по периметру. – Он выключил рацию, убедившись, что сержант приступил к исполнению его распоряжений, и обратился к спаркинду: – Торн, я хочу, чтобы вы поразмыслили об этом. Когда мы спускались по туннелю на Самарканде, чудище напало на нас, и мы в него стреляли.
– Верно.
– Тут какая‑то нестыковка, Да, «паук» бросился нам навстречу и вроде бы был готов атаковать, но он не трогал Сенто и не убивал Ганта до тех пор, пока по нему не был открыт огонь.
– Ну, это еще надо доказать, – возразил Торн.
– Это факт, – заметил Кормак. – Может быть, «паук» хотел напасть на нас – точно мы этого не знаем. Зато мы знаем, что он представлял собой органическую машину, которая умирала от холода.
Кормак указал на аэроциклы. Эйден и Сенто оседлали их. Усевшись позади Эйдена, Торн спросил:
– Это вы к чему клоните?
– Я клоню к тому, что хочу доискаться до истины. Понимаешь, мы выслушали только одну сторону, а теперь желательно выслушать другую. – Сенто поднял аэроцикл в небо, и Кормак вынул из кармана рацию и проговорил в микрофон: – Мейка, встречайте нас около катера, хорошо? Мне понадобится ваша помощь.
– Вам понадобится моя помощь.
Биолог повторила его слова утвердительно, хотя, по идее, должна была задать вопрос. Он выключил рацию. «Наверное, это у нее какой‑то комплекс – неумение задавать прямые вопросы». Он посмотрел вперед и вниз и увидел, как приземляется катер, к которому спешила миниатюрная фигурка, это была Мейка. Другие аэроциклы садились в лесу вокруг лагеря.
Когда Сенто посадил машину, Кормак проворно спрыгнул на землю и махнул рукой Торну, Сенто и Эйдену.
– Пойдемте со мной.
Он направился к катеру, бросил взгляд на Мейку, стоявшую рядом, приоткрыл дверцу и заглянул внутрь.
– Сержант, не могли бы вы с вашим солдатом оставить нас на несколько минут?

С удивленными физиономиями сержант и артиллерист вышли из кабины.

– Что… Что это была за штука, сэр? – спросил сержант.
– Дракон, – ответил Кормак. – Настоящий живой дракон. – Как только остальные вошли в кабину, он прикрыл дверцу, и сержант вместе со своим изумлением остался снаружи.
Ян бросил взгляд на Стэнтона, который по‑прежнему, связанный, лежал на койке, и жестом пригласил остальных садиться. Он стал ходить по салону туда и сюда, с задумчивым видом постукивая пальцем по подбородку.
– Так… Эйден, мне нужна прямая связь с «Самаркандом II». Соедини этот ИР с ИР рансибля Виридиана. На другом конце «провода» мне нужны Блегг и Шален, как можно скорее.
– По идее, с помощью коммуникационного устройства этого катера мы должны установить связь.
– Так сделай это.
Эйден встал, прошел к пульту и вскоре установил контакт с ИР виридианского рансибля. Кормак развернулся к Торну, Сенто и Мейке.
– Скажите, какие у вас впечатления? Ты, Торн, имей в виду то, о чем я тебе говорил.

Англичанин изумил его тем, что ответил мгновенно:

– Мне так показалось, что пучок протонов его как бы ужалил, а может, просто удивил. И он стал защищаться от того, что его раздражало, как от мухи. А больше его интересовали дракониды.
– Тут и добавить нечего, – сказала Мейка.
– А они угнали ATM – зачем, как вы думаете? – спросил у нее Кормак.
– Если опираться на то, что я уже знаю об их поведении, то я бы решила, что они отправились к вам на выручку. Лично к вам, Кормак.
– Раньше у этой машины был верх. Насколько я понимаю, они его сорвали?
– Да. В одно мгновение. Подошли к машине – и сорвали крышу. Под сиденьем лежало оружие. Шрам сразу его схватил. На меня они не обращали внимания. А я, ясное дело, вмешиваться не подумала. Всякий, кто способен вот так обращаться с пузырьковой сталью…

Ян задумчиво сдвинул брови.

– Оружие, о котором идет речь, – лазерный карабин. Штука почти бесполезная в данных обстоятельствах. Мы только что говорили о протонных бластерах.
– Но может быть, дракониды не догадывались, что лазерные карабины не причинят Творцу никакого вреда, – предположил Сенто.

Кормак на миг задержал взгляд на андроиде.

– Нет, я так считаю, что они все отлично понимали. И еще я считаю, что мы сосредоточили наше внимание не на том, на чем нужно. Неважно, каким оружием воспользовались дракониды. Нужно спросить себя: зачем они сорвали крышу с антигравомобиля?
– Чтобы обеспечить себе больший радиус обстрела, – высказался Сенто.
– И снова – нет. У них была одна‑единственная цель для стрельбы.

Правильный ответ дал Торн.

– Чтобы Творец их заметил.
– Вот, – сказал Кормак, подняв указательный палец. – Вот теперь мы что‑то начинаем понимать. Дракониды находились здесь для того, чтобы разозлить Творца. Чтобы заставить его защищаться. – Он посмотрел на Торна. – Как то существо в туннеле на Самарканде… может быть. – Спаркинд отвел взгляд. – Полагаю, одна из их целей такова. Вероятно, есть и другие цели – если только отказаться от предположения о том, что больше всего на свете дракон жаждет прихлопнуть Творца. Но думаю, на этот вопрос мы пока ответить не в состоянии.
– Мы знаем, что дракон – лжец, – заметил англичанин.
– Верно, но мы не знаем, многое ли из того, что он нам наболтал, – вранье, и насколько оно изощренное, это вранье. Пока же мы располагаем следующими фактами: Творец нанес парализующие удары тебе, Торн, Сенто и Эйдену. По отношению к тебе он применил другую разновидность энергии. Эйден сообщил, что импульс был ровно таким, какой нужен, чтобы отключился андроид. Ты сказал, что для тебя удар оказался равным разряду, выпущенному из парализатора с мощностью третьей степени, а это, к слову сказать, максимальный безопасный уровень, используемый для разгона толпы. Энергия имела специфический характер. Следовательно, Творец понимал, какой удар ты можешь выдержать, и постарался тебя не убить. Как тебе кажется, это сильно смахивает на поведение психопата?
– Нет, но…

Ян обратился к Сенто.

– Могло бы столкновение на субсветовой скорости убить это существо?
– Да, весьма вероятно.
– Эйден, у тебя все готово?
– «Самарканд II» и Блегг на связи. Шален подойдет через несколько минут.
– А виридианский ИР?
– На линии.
– Спроси у него, куда направился Творец.

Эйден побеседовал с ИР и, отвернувшись от пульта, сообщил:

– ИР виридианского рансибля говорит, что Творец пролетел двести километров строго на восток и снизился к системе пещер, расположенной в том районе. Это так называемые Туриотские пещеры у подножия Туриотских гор… Минутку. Сержант только что передал, что на самой границе радиуса действия датчиков кружит ATM.
– Разбираемся со всем в порядке очередности, – отозвался Кормак. – Сержант свое дело знает. – Он поскреб пальцами макушку и пару секунд смотрел в одну точку, затем продолжил: – Хочу на какое‑то время забыть о Пелтере и его шайке. Все слишком серьезно. Видимо, мы перебазируемся километров на двести пятьдесят к востоку, найдем там удобное место и снова встанем лагерем.
– А это не очередная ловушка? – спросил Торн.
– Возможно. Вот и поглядим.
– Шален на связи, – сообщил Эйден.
Кормак встал, подошел к пульту и сел в кресло рядом с големом. Торн вопросительно уставился на Мейку. Та пожала плечами:
– Если он не хочет нам говорить, то и не скажет.

Торн проворчал:

– То он утверждает, что Творец – не убийца, то заявляет, что знает, как его можно пристукнуть. Какой‑то он временами мутный становится.
– Он знает, что делает, – заметил Сенто.
– А я не говорил, что не знает.

Они поднялись и перебрались ближе к пульту.

– Шален, – проговорил Кормак, – рансибль второй ступени уже доставлен?
– Да, и он был бы установлен через десять часов, если бы меня не вызвали на этот идиотский корабль. Надеюсь, больше меня не будут отрывать от работы.

Ян усмехнулся.

– Боюсь, еще оторвут. Скажи, много времени нужно для того, чтобы перенести станцию рансибля второй ступени в другое место?
– Что? Какого черта тебе нужно…
– Пока считай этот вопрос чисто теоретическим.

Шален немного остыла.

– Все зависит от того, куда переносить. Самая большая из наших машин сейчас прокладывает сверхпроводящие кабели.
– А если просто использовать микроволновый эмиттер?
– Наверное, так получилось бы быстрее. Ну так о каком месте речь?
– Примерно в пятистах километрах от всех других построек.
– Зачем это тебе нужно?
– Пожалуйста, просто ответь на вопрос.
– Ладно. Около тридцати часов, если на эту работу перебросить весь имеющийся в наличии персонал.
– ИР сможет работать с нового места?
– Несомненно, смогу, – ответил ему голос скучающего аристократа.
– Хорошо. Блегг, если мы вытащим Творца следом за собой через рансибль первой ступени и уничтожим буферы после своего перемещения, то он, скорее всего, погибнет.

Блегг проговорил:

– И конечно же, вы хотите, чтобы об этом узнал дракон. Его следует держать в курсе…

Кормак улыбнулся и покачал головой. И как только старик догадался?

– Само собой, – ответил он. – И мы просто обязаны сделать это. Надо же его наказать за гибель людей на Самарканде.
– Понимаю. Вы уже встречались с этим Творцом?
– Да, и я хочу своими глазами увидеть его гибель. Я знаю, что дистанционные детонаторы могут…

Шален прервала его:

– Вы с ума посходили, что ли? Разрушить еще один рансибль?

Голос Блегга прозвучал по‑змеиному хитро и гладко:

– Если понадобится, это будет сделано. Все ясно?
Кормак гадал, чувствует ли Шален запах чеснока изо рта Блегга, видит ли золотые блестки в его глазах.
– Ясно, – натянуто отозвалась старший офицер. Блегт располагал мандатом ЦСБЗ на все действия.

С ним можно было спорить – но это была бы напрасная трата сил.

– Ну, так вы там все организуете? Мне нужно, чтобы в шаровидном корпусе было оставлено протонное оружие. Для этого вам придется отключить все фильтры, препятствующие проносу запрещенного оружия через рансибль. Кроме того, нужно, чтобы рядом со станцией находился скоростной антигравомобиль, к которому бы вел крытый переход. Там же оставьте три термальных костюма.
– Мы свяжемся с вами, когда все будет готово. И оповестим дракона.
– Хорошо. После того как свяжетесь с нами, мы приступим к выкуриванию Творца. Это все. – Кормак прижал кончики пальцев к нижней губе и не отрывал глаз от пульта, пока связь не прервалась. – Дракон, по всей вероятности, слышал каждое слово, – сказал он. – В свое время он заблокировал информацию о прибытии драконидов на Самарканд, следовательно, имеет доступ к глобальной сети. Полагаю, что его слежка за Творцом только подтверждает это. Следовательно, он будет знать обо всем, что тут произошло. От него мало что удастся скрыть.
– А вы нам‑то скажете, что задумали? – поинтересовался Торн.
– Я пока еще сам не все разложил по полочкам. Я, как сказал бы, наверное, Блегг, готовлю себе коридор для отхода. Боюсь, пока вам придется удовольствоваться таким ответом. Следовательно: что слышали, то слышали. – Он устремил взгляд на андроида. – Эйден, наладьте канал связи между моей рацией и ИР виридианского рансибля. Желательно – через гиперпространство, кодированный и с плохо разгадываемым паролем.
Эйден кивнул. Все ждали, что Ян добавит что‑то еще. Торн не выдержал.
– Ну? – поторопил он агента.
– Ну вот что. Я со вчерашнего дня ничего не ел, проголодался ужасно. Предлагаю перед перебазированием перекусить. Нужно разобраться с Пелтером. Нельзя, чтобы такая мелочь, как он, мешала мне, когда я занимаюсь… другими вещами.

27

Политика (отрывок). Все знают, что мы живем в век меритократии note 1 8 и что властвуют над нами не люди. Балом правят искусственные разумы. Кто бы доверял человеку, управляющему планетой? Кто бы отдал на откуп людям контроль над колоссальными миграционными потоками и обширнейшей торговлей? Когда‑то суперинтеллект, установленный в ЦСБЗ, изрек: «Люди – это быстрые машины, состоящие на службе у медлительных генов». Большинство здравомыслящих людей согласились бы с тем, что нам нельзя отдавать в руки нашу собственную судьбу и следует радоваться тому, что все обстоит так, а не иначе. И когда мы о чем‑то подобном размышляем, хорошо бы держать перед глазами всю нашу историю как наглядное пособие. Теперь не бывает таких кровавых событий, как в прошлом. Я это к тому, что машины друг друга не убивают, верно?
Гордон. «Как это делается»

Магнитные рельсы подняли шаттл над палубой – совсем как антигравитационная установка.

– Вот так, – донесся из динамика интеркома голос Талла. – Теперь вам нужно его привести в строго горизонтальное положение. Вы полетите в сторону, противоположную вращению станции, так что проблем возникнуть не должно. Скорее всего, как только вы окажетесь за бортом станции, вы начнете падать при показателе гравитации в одну четвертую G.
– В каком направлении?
– Все зависит от того, в какой момент вы выведете шаттл из люка. Я бы предложил сделать это, как только в поле зрения появится Виридиан.

«А я бы не догадалась».
Джарвеллис не спускала глаз с отверстия люка, ждала и держала руку на пусковом рычаге. Пространство за люком уже начинало затягиваться голубовато‑зеленоватой дымкой. Значит, скоро.
Когда в поле зрения медленно вполз край диска планеты, женщина быстро подала рычаг вперед. На самом деле ей не очень хотелось мчаться к поверхности Виридиана с ускорением в одну четвертую G и при этом разбираться, как работает система управления.
Шаттл, медленно набирая скорость, поплыл к люку. Планета увеличивалась в размерах. Как только «челнок» оказался за бортом орбитальной станции, он тут же начал падать, и Джарвеллис приподняло в кресле. Она посмотрела вверх и увидела, что станция удаляется от нее с пугающей скоростью. Она изменила положение рукоятки – и была вознаграждена какофоническим треском. Ожили внутри кожухов ионные двигатели.

– Все или ничего, – произнесла Джарвеллис и нажала на клавишу с подписью «Решетки».
Ничего не произошло. Ни вспышки, ни выброса энергии. Она наклонилась вперед и вбок, чтобы увидеть ионные двигатели – они светились не ярче плохо работающего тостера. Женщина быстро обвела взглядом клавиатуру. «Подача газа» – эта клавиша показалась ей наиболее подходящей, и она нажала на нее. Где‑то позади заработало что‑то вроде насоса, справа послышалось тарахтение. Диск Виридиана накренился, потом накренился еще сильнее. Затарахтело слева, но крен не изменился, и диск планеты совсем пропал из виду. Джарвеллис потянула рычаг на себя, выправила крен. Но как же включить подачу энергии? Ей понадобилось несколько секунд отчаянных поисков, пока она не сообразила, что держит ступню на педали.
– Центр управления полетами на Виридиане вызывает шаттл орбитальной станции Нике. Ответьте, пожалуйста.
Джарвеллис и не подумала отвечать и сосредоточилась на управлении. Она не понимала, как направить его к планете. Казалось, все параметры двигателей рассчитаны только на свободное падение. «Думай!» И тут ее осенило. Она поняла, что рассуждает как человек, слишком долго проживший в условиях искусственной гравитации, мыслящий категориями «верха» и «низа». Джарвеллис изо всех сил потянула штурвал на себя. В итоге Виридиан оказался прямо у нее над головой. Вот тогда она «прибавила газу».
– Центр управления полетами на Виридиане вызывает шаттл орбитальной станции Нике. Ответьте, пожалуйста.
Ага, вот он, индикатор скорости, а вон – альтиметр, дающий, правда, очень странные параметры. Мало‑помалу Джарвеллис начала понимать, что показывает каждое из табло и маленьких дисплеев. Она вывела шаттл на устойчивую орбиту, и тут из переговорного устройства послышался совсем другой голос:
– Говорит Виридиан. Пусть безумец, управляющий этой древней посудиной, все‑таки отзовется. Если вы решили покончить, с собой, у меня нет возражений, но в данный момент вы входите в зону воздушного сообщения.
Черт, это был ИР рансибля. Джарвеллис поискала глазами рычажок, с помощью которого можно было бы отключить радиосвязь. Не нашла. А нашла она монитор, торчавший над корпусом старинного компьютера. На экране монитора появилось изображение всего того, что Джарвеллис видела сквозь лобовой иллюминатор. Она нажала на кнопку – и изображение переключилось на инфракрасное, о чем оповещала «иконка» в правом нижнем углу дисплея. Стоило пробежаться пальцами по клавиатуре, как в результате была получена обширная кол лекция всевозможных картинок. Вот только ни одна из них не помогла ей понять, что же нужно сделать, чтобы не шмякнуться на поверхность планеты и не разбиться насмерть.

Катер совершил посадку посреди долины в предгорьях источенных пещерами Туриотских гор. Кормак и представить не мог, что горы окажутся именно такими. Наверное, все дело было в том, что на планетах с более высокой силой притяжения – таких, как Земля, – подобные формы рельефа попросту не могли существовать.
Ян распорядился разбить лагерь неподалеку от опушки Мадагарского леса, на ровной поляне, густо поросшей арктическими лишайниками и мягкой, с виду как будто жеваной, порослью новых деревьев.
– Если они придут пешком, то выйдут из леса. Сержант, нужно, чтобы кто‑то все время дежурил у башенного орудия. Если понадобится, введите вахты. Вы должны постоянно находиться у командного пульта и координировать все результаты разведывательного сканирования. Мы будем держать каналы связи открытыми, так что вы сумеете передавать нам все свои новости.
– Есть.
– Ваш стрелок должен сбивать любые воздухоплавательные средства. Уничтожать все хоть мало‑мальски похожее с виду на дронов‑разведчиков. Ну а если покажутся ATM без опознавательных знаков, их тоже сбивать. По местам! Дальнейшие распоряжения передам позднее.

Как только сержант ушел, Торн сказал:

– Та шайка не рискнула по воздуху. Думаю, и этот, Пелтер, последует их примеру.
– И я рисковать не намерен. У нас есть две автоматические пушки. Размести их на опушке, поставь людей по обе стороны. А в промежутке мне нужно слабое место.
– Это разве хорошая мысль?
– Там мы спрячем Эйдена и Сенто, они будут нести дозор. Если кто‑то придет с той стороны, мы дадим им бой на открытой местности.
– Тут практически нет укрытий, – заметил Торн, задумчиво посмотрев на одинокую каменную глыбу позади катера.
– Ошибаешься, мы окопаемся.
– А‑а‑а…

Ян кивком указал на скалу, на землю под ней.

– Надо выкопать ямы, но не нужно, чтобы там кто‑то сидел. Ямы – и все, чтобы их было видно. Ты встанешь около скалы с протонным бластером. Когда все будет подготовлено, надо дать всем отдохнуть до темноты.
– А если атаки не будет? У нас есть другое задание.
– Творец может подождать. Если понадобится, мы здесь на несколько дней задержимся. Я же сказал: не желаю, чтобы Пелтер дышал мне в затылок.
Почти до полудня укрепляли оборону и рыли окопы. Почва оказалась каменистой, а на метровой глубине лежал слой вечной мерзлоты. У отряда был с собой электрический резак, которым можно было кромсать положительно все, а вечная мерзлота начала таять после нескольких электромагнитных разрядов, выпущенных из винтовки‑импульсника. Но в итоге все равно пришлось поработать лопатами. Для непривычных к такой работе людей она показалась тяжелой, и вряд ли до наступления темноты удалось бы с ней покончить, если бы на помощь не пришли Сенто и Эйден. Потом сержант и его подчиненные забрались в палатки, чтобы отдохнуть. Наверное, лежали и вспоминали, говорил им хоть что‑нибудь насчет рытья окопов тот офицер ЦСБЗ, который осуществлял набор рекрутов.
Наступила ночь. Делать было нечего – только ждать. Кормак обошел лагерь, обозрел проделанную работу и направился к катеру. Подходя к нему, он увидел, что Торн затаскивает внутрь Стэнтона. Даже накачанным громилам порой приходилось опорожнять мочевой пузырь.
Ян вошел в салон следом за ними и понаблюдал за тем, как Торн укладывает пленника на койку и привязывает, затем уселся напротив. Спаркинд кивнул и удалился, держа под мышкой протонный бластер. Кормак обернулся и увидел, что сержант сидит за пультом и внимательно изучает дисплей. Где‑то в глубине салона, ближе к корме, занималась какими‑то своими делами Мейка. Почему бы не провести душеспасительную беседу?
– Знаешь, Джон, ты виновен почти во всех преступлениях, какие только перечислены в кодексе.

Стэнтон устало глянул на него.

– Знаю.
– Почему? С того самого дня, как мы с тобой познакомились, я не перестаю гадать: «Почему?» Ты работаешь так, что не обязательно нужно было скатываться до уголовщины. Ты вполне мог бы сколотить состояние в Правительстве. В чем же дело? Страсть к опасности? К выбросу адреналина?
– Может, и так… А вот ты много кого знаешь, кто сознательно совершил выбор в юности? Да мне поначалу криминал просто выжить помогал, а уж потом стал образом жизни. Ты же знаешь, какая жизнь за границей.
– Знаю. – Кормак отвел взгляд, но тут же снова посмотрел на Стэнтона. – Вряд ли я чем‑то сумею тебе помочь. Ты убивал людей, и некоторые из этих людей – ни в чем не повинные граждане Правительства.
Стэнтон был готов что‑то сказать, но тут из динамика рации послышался голос Эйдена.
– Сообщение от виридианского ИР. Может быть, ничего особенного, но только что приземлился шаттл, прилетевший со старой орбитальной станции.
– А там обычно кто находится?
– По всей видимости, космоадапты, но ИР рансибля сообщает, что они крайне редко спускаются на поверхность планеты. Раз в десять лет, не чаще, в специальных панцирных скафандрах… чтобы купить припасы, которые они не могут произвести на станции. Может быть, на это не стоит обращать внимания.
– Ладно, держи меня в курсе.

Кормак убрал рацию в карман и вопросительно посмотрел на Стэнтона.

– С Пелтером это никак не связано, – заверил его тот. – Он никак не мог туда добраться.
Ян встал и подошел к двери, затем вынул рацию и отключил ее. Вытащил маленький плоский пистолет, который с большой радостью обнаружил в арсенале катера.
– Знаешь, Джон, тебя ожидает как минимум полное стирание сознания. Ты этого хочешь?
– А у тебя есть какое‑то предложение?
– Есть.
– Мне пока не очень хочется умирать, – заметил Стэнтон. – А вспоминать почти ничего не хочется.

Кормак кивнул, убрал пистолет и открыл дверцу. Выходя, он включил рацию.

Ночь прошла без происшествий. На рассвете всем бросились в глаза тяжелые красные цветы на ветвях шахматных деревьев. Воздух наполнился ароматом лаванды и жужжанием адаптированных пчел посреди листвы. Юная поросль деревьев на опушке и лишайники покрылись тонким слоем инея. Кормак прихлебывал кофе и выдыхал облачка пара, улетавшие в ясный, чистый воздух. «Вот бы и в голове у меня было так же ясно», – думал он. Три часа сна совсем немножко взбодрили его – запросто проспал бы еще часов восемь без перерыва. Кофе помог ему преодолеть сонливость. Но не только он не выспался.
Когда Ян отправился по лагерю с обходом, солдат по имени Тарм выполз из палатки, помедлил, поскреб макушку и зевнул. Увидел Кормака, и вид у него сразу стал виноватый. Он вернулся в палатку за винтовкой‑импульсником, достал ее, забросил за плечо и встал.

– Славное утро, сэр.

Ян кивнул, Тарм поспешил уйти.

– Они перед вами просто благоговеют.

Кормак обернулся. К нему подошла Мейка.

– Вам бы лучше оставаться в катере, – заметил он. Женщина огляделась по сторонам.
– Знаете, а я скучаю по драконидам, – призналась она.
– А я нет. – Кормак повернулся к окопам и пронаблюдал за тем, как в одну из «лисьих нор» нырнул Тарм. Предыдущий обитатель окопа выбрался оттуда и поспешил к палаткам.
– Кормак.
– Слушаю, – проговорил Кормак, вынимая из кармана рацию.
– Мы засекли АГМ, пролегавший над горами, – сообщил ему Эйден. – Я только что его заметил. Он всего в двух километрах от нас.
– Сержант, это ваша работа.
– Так и есть, сэр. Они везут собранный сок в Мотфорд. Судя по обратному сигналу, это грузовой АГМ. Все вроде бы в порядке, сэр.
– Скажи, пусть сворачивают. Если пролетит над нами, мы его собьем.
Кормак побежал к катеру. Из динамика рации донесся крик, потом голос сержанта: «Заткнись!». Ян рывком распахнул дверцу и забрался в салон. Его догоняла Мейка. Стэнтон спустил ноги на пол. Он всеми силами пытался освободиться, и вид у него был самый что ни на есть свирепый.
– Вы должны отвернуть в сторону, иначе по вам будет открыт огонь, – бубнил сержант. – Это последнее предупреждение.
– Да чтоб тебе пусто было, солдафон, – последовал ответ. – Мне ж урожай надо доставить. Кое‑кому, между прочим, приходится своим горбом хлеб зарабатывать.
– Это Свент, – процедил Стэнтон сквозь зубы.
– Ой, мамочки, – вырвалось у сержанта. – Да это же «иглы»!
– Сбивайте их! Сбивайте! – заорал Кормак. Пушки на крыше катера затарахтели, будто моторы.

Между деревьями замелькали ядовитые вспышки.

– Мейка, выходите, – распорядился Кормак. Женщина немедленно повиновалась. Сержант вскочил и обернулся. – Вы тоже.
Когда сержант прошел мимо него, Ян бросился вперед и посмотрел на артиллериста. Лица солдата, управлявшего орудиями, не было видно за снайперской маской. Взвыла гидравлическая система, орудия развернулись. Кормак поспешил к пульту управления и устремил взгляд на дисплей. Четыре следа, один из них двигался медленно и беспорядочно, а остальные четыре – очень быстро. Один из них на глазах у Кормака исчез с дисплея. Он впился пальцами в край пульта, его ладони вдруг стали мокрыми от пота.
– Внимание, – проговорил он. – Воздух. Всем, кого увижу без бронешлема, грозит взыскание.

Он обернулся и увидел свой шлем на койке напротив Стэнтона.

– Они стреляют, – сказал Стэнтон. – Я сообразил, – отозвался Джон.
На дисплее остался всего один из скоростных следов – он медленно опустился в лес.
– Ну же!
Кормак пришел в себя только тогда, когда с дисплея исчез последний след. Стэнтон встретился с ним взглядом и обессилено опустил плечи.
– Так. – Кормак хлопнул ладонью по пульту и быстро прошел назад. – Отличная стрельба, – похвалил он солдата‑артиллериста. Тот снял маску и измученно улыбнулся. Кормак схватил шлем и выскочил из катера. В это самое мгновение в небе над лагерем полыхнула ослепительная вспышка, и башенные орудия на крыше катера снова заработали. От них в небо устремились огненные дуги. Лицевая пластина шлема у Кормака потемнела и не сразу снова стала прозрачной.
– Я ничего не вижу! – услышал он чей‑то голос из динамика рации.
Знакомое жужжание пули‑ищейки. А потом – крик и звук падения. Он помчался к ближайшему окопу и нырнул внутрь. Тарм покосился на него и снова прижал к глазу прицел импульсника.
– Откуда они взялись? Эйден?
В лесу шла перестрелка. Из‑за деревьев вырывались клубы дыма. На опушке загорелся голубой дуб. Потом послышался звук взрыва, и по воздуху полетели горящие сучья и листья.

Голем ответил:

– Кто‑то прорвался. Мы его упустили. Он двигался слишком быстро. Подозреваю, что это мог быть андроид.

Эйден был близок к ярости – если такое вообще возможно.

– Кто‑нибудь из вас ранен?
– Нет. Он появился для одного‑единственного выстрела.
– И в кого попал? – спросил Кормак, выставив голову из окопа и оглядываясь по сторонам.
– В Гоффа. Ему голову оторвало… сэр.
В это же мгновение из леса донесся голос, явно пропущенный через усилитель:
– Ты следующий, Кормак!
– Найти его!
– Мы думали, что ты – машина, но мы ошибались. Я рад, потому что ты хоть что‑то почувствуешь, когда я тебе выпущу кишки. Мы нашли Ангелину…
Голос заглушил выстрел из импульсника. Последовала пауза, потом прозвучал голос Эйдена:
– Плеер с записью. Наверное, дрон его сбросил.
Все ждали развития событий – безрезультатно. Прошел час, но сканеры ничего не улавливали, и создалось такое впечатление, что опасности нет.
Кормак выбрался из окопа, размышляя над словами Пелтера. Понять его озлобленность было можно, но сострадания к нему он не испытывал. Сепаратисты на Чейне III были повинны в убийстве более пятисот человек в год. Они орудовали бомбами и прочим оружием, применяли террористические методы для уничтожения различных местных официальных лиц и важных персон, прибывавших на планету с визитами.
– Всем оставаться в полной боевой готовности. Никому не выходить из окопов за исключением случаев крайней необходимости. Насчет крайней необходимости. Я имею в виду, что лучше пописать себе на ботинки, – объяснил он, быстро шагая к лесу.
Добравшись до опушки, Ян присел около одной из автоматических пушек. Орудие поворачивалось из стороны в сторону на треноге. За деревьями никаких пере– движений видно не было. Эйден заметил бы что угодно еще до того, как увидел бы. Обернувшись назад, Кормак увидел, что сержант вместе с одним из солдат вытаскивают из окопа мешок с трупом. Ян жутко рассвирепел, но не попытался остановить их.
Они положили мешок на землю около катера. Сержант забрался внутрь, а солдат возвратился в окоп. Буквально в следующее мгновение башенное орудие повернулось и выстрелило по верхушкам деревьев. Сверкнула белая вспышка, дождем посыпались листья.
– Что это было?

Ответил Эйден:

– Еще один дрон‑разведчик. Регистрирую передвижение.
Кормак отполз назад. В чаще леса словно бы комар запищал. Застрекотала автоматическая пушка. Он бросился к окопу Гоффа и нырнул в него.
– Ракеты!
Вражеские ракеты взмыли в небо, и сразу заработали башенные орудия. Потом раздался новый звук: жалобный вой в верхушках деревьев. Этот вой и разряды, вылетавшие из башенных орудий, встретились на уровне верхних ветвей. Кормак увидел, как что‑то взорвалось и озарилось огненным диском.
– Проклятье! Опять «иглы»! И где он, черт побери, разжился таким арсеналом?
Серебристая торпеда вылетела из чащи леса, завиляла по небу, и выстрелы из башенного орудия разнесли ее на куски. Затем появилась еще одна, взрыв последовал справа от Кормака. Все случилось так быстро, что там и вскрикнуть не успели. Остались только обугленный окоп и несколько оплавленных кусков доспехов. Ян запрокинул голову. Следующая ракета пролетела у него над головой, будто охотничье копье. Эта была крупнее предыдущих. Катер… Импульсы энергии начали с треском лупить по поверхности ракеты, и она начала вихлять из стороны в сторону. Наконец ракета потеряла высоту и зарылась в землю прямо под катером. Взрывной волной катер подняло в воздух, объяло языками пламени и тучей взметнувшейся земли. Катер перевернулся и рухнул на землю днищем вверх.
– О, черт! – вырвалось у Торна.

Еще один взрыв – и еще один обугленный окоп.

– Сенто? Эйден?
– Я… пытался, – послышался в ответ надтреснутый голос Сенто.
Два взрыва, один за другим – и автоматические пушки умолкли. Между деревьями замелькали вспышки протонного пламени. Кто‑то побежал посреди дыма и летающих обломков. В первое мгновение Кормаку показалось, что это Эйден, но нет, голем не был такого высокого роста. Это был некто, одетый в длинное обшарпанное пальто и шляпу с широкими полями. Мистер Кран! Со всех сторон по андроиду стреляли из импульсного оружия, но он не замедлял свой бег. Он бежал, хотя его одежда полыхала. Ян увидел, как он остановился над окопом, как протянул руку. А потом из всех «лисьих нор» потянулись струйки дыма.
– Лазеры! – прокричал кто‑то.
Кормак уже был готов спросить, откуда ведется лазерная атака, как вдруг различил на фоне дыма алые лучи, исходящие откуда‑то позади катера. Он просчитался – кто‑то зашел с тыла. Неожиданно на эту пальбу ответил Торн. Лиловая полоска мелькнула со стороны скалы, а за ней последовала белая вспышка. Стрельба из лазерного оружия мгновенно прекратилась.
Выбравшись из окопа, Ян собрался выпустить из футляра сюрикен. Андроид развернулся к нему. Что за зловещая физиономия из отполированной меди! Звездочка помчалась вперед, рассекая воздух. Медная рука отшвырнула ее, сюрикен упал на землю. Андроид шагнул к Кормаку.
– Стреляйте в него! Стреляйте! – закричал сержант.
Появился Эйден, он налетел на Крана с мощью потерявшего управление антигравомобиля. Андроиды одновременно рухнули на землю и проскользили по ней метра три, с фантастической быстротой награждая друг друга ударами. Шум стоял такой, словно работала лесопильная машина. Неожиданно оба противника вскочили на ноги, разошлись и снова сцепились. В стороны летели клочья одежды и синтетических мышц. Кормак краем глаза заметил движение слева и резко развернулся. Из‑за деревьев, неуклюже переставляя ноги, выбежал Сенто. На верхней половине его тела синтетическая кожа обгорела, обнажился почерневший металл. Он потерял одну руку. Казалось, он ослеп и ориентируется только по слуху. В следующее мгновение он включился в драку. На глазах у Кормака Сенто обхватил туловище андроида ногами, а уцелевшей рукой – шею. Эйден тем временем продолжал рвать мистера Крана на части.
– Вот и встретились, агент!
Ян резко развернулся. Навстречу ему шел Пелтер, целясь из наступательной винтовки системы Девкона. Прозвучал выстрел. Эта пуля летела медленнее обычной, но все‑таки достаточно быстро для того, чтобы Кормак осознал, что ему конец. Но в этот миг, в эту долю роковой секунды, раздался другой выстрел. По шлему Кормака ударили обломки металла. Пуля‑ищейка исчезла.
А в воздухе прямо перед ним висел сюрикен и выпускал чейнглассовые лезвия.
– Будь ты проклят, Кормак!
Пелтер сделал еще один выстрел из «девкона». Сюрикен превратился в дымчатый кружок и уничтожил все пять пуль‑ищеек: пять маленьких взрывов – и все.
В лесу запылали вспышки импульсного огня, а Пелтер… исчез. На дымящейся земле валялся брошенный «девкон». Кормак пару секунд постоял на том месте, где только что находился сепаратист. Он был еще не в состоянии понять, что произошло, просто стоял, смотрел себе под ноги и гадал, откуда здесь, чтоб ей было пусто, взялась маленькая резиновая собачка.
Сенто и Эйден стояли над разодранным на куски андроидом. Кормак нажал на крышке футляра кнопку возврата сюрикена. Звездочка еще какое‑то время посверкала в воздухе острыми лезвиями и с едва слышным гудением вернулась «домой».
– Спасибо тебе, Тенкиан, – сказал Ян и зашагал в глубь леса.

Ультрафиолет. Колоссальная вспышка ультрафиолета. Только один‑единственный вид оружия был способен на такое, и это оружие Джарвеллис в последний раз видела в грузовом отсеке «Лирика». Если Джон еще жив, то он там. Если Джон мертв, то там Пелтер. Она развернула ионные двигатели шаттла и нажала на педаль. Курс «челнока» изменился, он полетел по дуге к далеким огням.
– Ненормальный пилот шаттла! Видимо, я напрасно трачу красноречие, сообщая вам, что вы направляетесь в зону, где не так давно движение воздушного транспорта было строго запрещено.
«Ты напрасно тратишь красноречие», – подумала Джарвеллис и выбросила из головы все остальное, что бы ей ни хотел сообщить ИР виридианского рансибля. Она переключила боковой дисплей на инфракрасный спектр, и увидела такую картинку, что все сомнения у нее отпали.

Сидя в окопе рядом со скафандром, наполненным противоударной пеной, Мейка обхватила себя руками и ждала, исполненная мрачного терпения. Когда все будет кончено, ей придется заняться помощью раненым. Она знала, что одному человеку она ничем помочь не сможет. Двор киллеров в деловых костюмах, которые залегли в низких кустиках у нее за спиной и открыли пальбу из лазерных карабинов, не имели понятия о том, что на скале – Торн. Мейка зажмурилась, представив себе, как один из киллеров сидит на корточках, прижав карабин к плечу, как потом его озаряет белая вспышка, как он разлетается на куски. Его напарник отвратительно взвыл. Наверное, он потом нашел какое‑то укрытие, потому что больше Торн не стрелял. Скоро, скоро все закончится. Где‑то рядом что‑то тихо зашипело и хрустнуло. Этот звук заставил Мейку открыть глаза. Костюм, набитый пеной, дымился. В спине зияла прожженная дыра. Кто‑то спрыгнул в окоп рядом с ней.
– Привет, киска, – проговорил Меннекен и положил карабин на край окопа.
Мейка не стала ему отвечать. Изучение всего живого и его спасение – вот все, чему ее научили на Цирцее. Она уперлась локтями, развернулась и лягнула незнакомца. Удар ее ступни угодил наемнику в подбородок. Меннекен попятился назад, поднял руку, потер подбородок.
– Хочешь поиграть?
Бандит шагнул к ней и нарвался на прямой удар под ложечку. Мейка охнула. Бронедоспехи! Она стукнула ребром другой ладони по шее нападавшего, но тот пригнул голову, удар пришелся ему по уху и видимого эффекта не произвел.
Меннекен схватил женщину за рубашку и с нарочитой небрежностью прижал к стенке окопа. Она попыталась оттолкнуть его, но после увесистой оплеухи обессилено опустилась на землю. В следующее мгновение наемник наклонился над ней и выхватил чейнглассовый нож.
– Они убили моего брата, и я убью их. Но время позабавиться всегда найдется, киска.
– Забавы кончились, старичок, – прозвучал рядом голос.
Бандит обернулся, чтобы посмотреть, кто это. Послышался влажный звук, и его головы вдруг не стало. С ужасающими чавкающими звуками труп киллера завалился на бок. Мейка оттолкнула его от себя с чувством, близким к панике, и попыталась отползти.
Торн убрал свой импульсник в кобуру. Грудь форменной куртки у спаркинда была залита кровью.
– Ты ранена? – спросил он. Женщина покачала головой.
– Отлично. А мне… мне не так повезло, – признался Торн.
Он пошатнулся, но Мейка успела поддержать его. Она обернулась и бросила взгляд на обезглавленный труп, кровь из которого вытекала на каменистую землю. А потом повела своего спасителя к лагерю.

Сквозь разбитое окошко Стэнтону был отлично виден весь ход сражения, вот только смотреть было не очень удобно. Веревка, опутывавшая его запястья, все еще была привязана к скобе над койкой, но койка теперь расположилась у него над головой. Джон искал глазами хоть что‑нибудь, что помогло бы ему освободиться. Пелтер уходил! Такое допустить невозможно!
От артиллериста помощи ждать не приходилось. Когда катер перевернулся, орудие приняло на себя весь его вес, и теперь солдат покоился под грудой металла и набивки сиденья. Сержант лежал без сознания. снова выглянул наружу. Тот из двух големов, который пострадал сильнее, поднял что‑то оставшееся от мистера Крана, подержал и с размаху швырнул на землю. Стэнтон узнал вытянутый ромб, это был мозг андроида. Второй голем вынул импульсник и выстрелил – блок мозга рассыпался на кусочки. Големы отвернулись и пошли прочь. Вот на это зрелище Стэнтон ни за что не отказался бы полюбоваться. Интересно, где же кейс? А потом его осенило: где‑то посреди этих медных обломков валялось решение всех его проблем.
– Стэнтон повернул на пальце перстень и выставил правую руку из разбитого окошка. Обрывки пальто мистера Крана дрогнули, поднялись в воздух, из них вылетел клинок работы Тенкиана и метнулся к катеру. Кинжал влетел в разбитое окошко, повернулся в воздухе, и его рукоятка легла на ладонь хозяина. Джон сжал рукоятку и принялся кромсать чейнглассовым лезвием свои путы.

– Кормак.

Кормак обернулся и прижался спиной к дереву. Его рация все еще работала.

– Слушаю тебя, Эйден.
– Чем вы заняты?
– Иду за Пелтером.
– Я скоро вас догоню.
– Нет, не нужно. Охраняйте лагерь, наведите там порядок. С этим я сам разберусь.

Последовала короткая пауза.

– Хорошо, – отозвался Эйден. – Приказ будет выполнен, агент. Но будет лучше, если я оповещу вас о том, что тот шаттл, о котором нас извещал ИР виридианского рансибля, приземлился в четверти километра от вас в том самом направлении, в котором вы следуете. Возможно, таким способом они намеревались бежать.
– Спасибо. Я скоро к вам вернусь.
Выключив рацию, Ян продолжил преследование. Через несколько минут он набрел на антигравомобиль транспортер с сильно обгоревшей обшивкой и увидел жалкие останки Дюсаша около разбитого зенитного комплекса. Земля дымилась, воздух пропах чем‑то едким. Кормак осторожно приблизился, но, заметив, что позади платформы что‑то мелькнуло, быстро присел. За деревьями промчалась тень, впереди появился дымок. Ян выстрелил. Послышался вскрик, затем последовал меткий выстрел из импульсника.
Кормак упал на землю ничком, в рот ему попали прелая листва и лишайник, его рукав задымился. Он перекатился на бок, оказался за стволом дуба. В это время лишайники и листва загорелись. Продолжая катиться по земле, Кормак выстрелил. И снова крик и звук, словно кто‑то запнулся и упал. Пахнуло чем‑то вроде жареной свинины.
Ян поднялся на ноги, продолжая целиться из пистолета в ту сторону, куда стрелял. Дерево. А за ним – человек, лежащий на земле и тяжело, хрипло дышащий. Его тело обгорело от шеи до начала бедер. Кормак попал ему в плечо, но эта рана представляла собой аккуратную обугленную дырочку. Остальные ожоги оставили мощные разряды, выпущенные из башенного орудия.
Когда Кормак оказался всего в метре от мужчины, тот обернулся и попытался поднять импульсник. Ян выбил оружие из его пальцев.
– Свент, – спросил он, – где Пелтер?
– Глупо… Глупо… Должен был уйти. Я все видел… когда он отключился.
– Что отключилось?
– Модуль…
– Какой модуль?
– С чешуйками…
– Спрашиваю еще раз: где Пелтер?
– Не скажу… Почему я должен тебе говорить?
– Потому что если не скажешь, я тебя убью, – доступно объяснил Кормак.
Свент свирепо посмотрел на него, а потом свирепость сменилась зловещей ухмылкой.
– Не оборачивайся, – послышался голос Пелтера. – Ты не знаешь, где я, и ты не сможешь обернуться быстрее, чем я нажму на курок.
Кормак никогда в таких ситуациях подолгу не размышлял и уж тем более не сдавался на милость врага. Он упал на бок, выстрелил, сунув пистолет под мышку. Что‑то сильно ударило его по левому бицепсу, он почувствовал запах гари, покатился по земле, лег на живот и принялся палить без остановки по едва различимому силуэту. Раздался вопль Свента – Пелтер попал в своего соратника.
Оказавшись позади дерева, Кормак глянул на ожог на предплечье. Не такая уж серьезная рана, но от этой руки скоро не будет никакого толка. Но ничего, он подождет. Он встал, прижался спиной к стволу, стиснул в правой руке пистолет, поднял его повыше. В любое мгновение…

Когда вооруженный человек говорит тебе: «Стой, ни с места!», значит, положено стоять! А бежать со всех ног в поисках укрытия в надежде, что в тебя не попадут, совсем не положено. С момента гибели мистера Крана его головная боль стала просто нестерпимой. Казалось, боль стремится заполнить пустоту, возникшую из‑за отсутствия андроида.
Мистера Крана больше не было. Никто не стоял у него за спиной. Ничто не стояло между ним и этим треклятым пистолетом.
– Умри, подонок! – крикнул он и снова выстрелил по дереву.
Три раза. Три раза он держал агента на прицеле, и три раза ему не удалось его прикончить. Может быть, они не ошиблись в самом начале. Может быть, Ян Кормак и в самом деле был кем‑то вроде андроида.
Пелтер перестал стрелять и стал отходить дальше. Он держал под прицелом край ствола того дерева, за которым исчез Кормак. А когда агент вышел с другой стороны, то оказался прямо в самом жутком кошмаре Ариана – в том самом видении, которое запечатлелось в его отсутствующем глазу.
Казалось, какой‑то невидимый стержень соединил его лоб с дулом пистолета, этот стержень будто сверлил лоб и протыкал череп насквозь. Ариан нажал на курок, и импульс улетел в сторону. А прицелиться снова ему не хватило времени. Дуло пистолета агента озарилось серебристым светом.

И Пелтер увидел тьму.

Озадаченно нахмурившись, Кормак подошел и наклонился над поверженным врагом. Аккуратная дырочка во лбу мало портила лицо сепаратиста. Он и без того имел ужасающий вид. Гноящаяся глазница с торчащим из нее оптическим кабелем, оборванная и грязная одежда, жуткий запах давно не мытого тела. Не такого Ариана Пелтера Кормак знал когда‑то. Этим человеком словно бы овладел злой демон. Чем еще можно было объяснить такое пренебрежение к самому себе?
И еще его удивил испуг, который он услышал в голосе сепаратиста. Смерть всегда ходила рядом с таким человеком, как Пелтер. Откуда же взялся этот страх? Кормак глянул на свой пистолет, убрал его в карман, развернулся и зашагал прочь. Он решил, что ответ на эти вопросы ему вряд ли удастся найти.

28

Контратерренное устройство (КТУ). Это один из эвфемистических ярлыков, время от времени развешиваемых Центральной службой безопасности Земли. Как правило, подобное развешивание ярлыков и появление хитрых аббревиатур связано с целым рядом понятий: «мегасмерть», «гигасмерть» и «Ну и дерьмо!». Сорокамегатонное КТУ легко принять за самый обычный термос, и между ними даже есть нечто общее. Вот только откупорив КТУ, вы обнаружите внутри не кофе, а антиматерию.
Антиматерия содержится внутри сверхпроводящей магнитной катушки, которая от этой антиматерии питается энергией. Теоретически КТУ не должно взорваться, если на его крышке‑детонаторе не набрать сложный код. Канистры, предназначенные для КТУ, самым скрупулезным образом проверяют на крепость путем проб на лобовое столкновение с закаленным керамалем при скорости десять тысяч километров в час, а также испытывают при температуре плавления этого материала. Остается только гадать, какое значение здесь имеют слова «проверка» и «тест», поскольку, похоже, никто не знает, сколько канистр прошло эти «тесты». Еще вопрос: находилось ли что‑нибудь внутри них во время тестирования – и где теперь те люди, которые их проверяли на прочность?

Гордон. «Как это делается»

Утром Кормак подсчитал, во что обошлись его тактические ошибки: трое погибших, у одного отрезаны ноги, один ослеп (правда, новые ноги и глаза можно было без особых проблем вернуть), повторно сильно поврежден Сенто, а Торн лежит на земле около антигравомобиля Мейки, и она вынимает из его живота здоровенный кусок шрапнели. Не стоило ли передать выполнение задания другому агенту? Он считал, что не стоило.
Ариан Пелтер был мертв, и Ян не знал, как к этому относиться. Не приходилось сомневаться в том, что этот человек давным‑давно перешагнул черту здравого смысла, и поэтому, пожалуй, смерть для него в некотором роде была выходом, избавлением. Впрочем, не слишком приятно было думать о том, что он в итоге явился палачом и для сестры Ариана, и для него самого. Кормак постарался избавиться от этих размышлений и сосредоточиться на будущем. Сейчас необходимо продолжить выполнение задания, а для этой операции он подходил идеально. Нельзя раскисать из‑за смерти одного безумца. Это походило на положение бегуна‑марафонца: он только что одолел дистанцию, а ему говорят, что надо бежать дальше. С чувством холодной жесткости Ян выбросил из своих мыслей все то, что уже совершилось, и стал размышлять о том, что следует делать теперь.
Он успел узнать целый ряд вещей, которые другой агент мог бы выпустить из виду. Другой агент, вероятно, не питал бы, как он, давнего недоверия к дракону, был бы более легкомыслен, сосредоточился бы на более достижимых целях. Потрогав повязку на левом предплечье, Кормак пошел к Эйдену.
Этот голем не получил таких серьезных повреждений, как Сенто, но пострадал изрядно. У него облезла кожа на половине лица и туловища. С этой же стороны выгорел глаз, погнулись металлические кости руки и ребра, одно из них было сломано. Эйден медленно крутил рукоятку механической лебедки. Он бросил взгляд на Кормака и, видимо, заметил, как тот огорчен. На обнаженной стороне лица шевельнулись маленькие пластинки, а другая сторона улыбнулась.

– Вы бы моего друга видели, – сказал голем, продемонстрировав неожиданный юмор.
Кормак не сумел улыбнуться в ответ. Он смотрел на тросы, подсоединенные к катеру.
– Получится? – поинтересовался он. – Он сможет в воздух подняться?

Андроид перестал улыбаться.

– Пятьдесят процентов антигравитации осталось, одна турбина в порядке, – сообщил он и принялся снова крутить лебедку.
Через несколько секунд катер лег набок. Эйден отправился по‑другому присоединять тросы, а к Кормаку подошел сержант. Выражение его лица было мрачным. Ян понимал, что сержант винит его в гибели своих подчиненных, и он был с ним совершенно согласен.
– Стэнтон не обнаружен? – осведомился Кормак. – Никаких следов, сэр. Но мы нашли шаттл. Только чокнутый мог на нем прилететь. Вид у машины такой, что она с трудом долетела до поверхности и не рассыпалась.
– Вряд ли это совпадение, что шаттл приземлился здесь.
– Скорее всего, пилот ориентировался на протонные вспышки, сэр. Думаю, почти все на планете знают, что тут что‑то происходит.
– Да, вполне вероятно.

Последовала недолгая, но тягостная пауза.

– Что теперь? – наконец спросил сержант.
Кормак увидел, что Эйден заново подсоединил кабели к корпусу катера и возвращается к лебедке. Он кивком указал на катер.
– Теперь… Теперь возьмете своих людей, захватите Торна, Сенто и Мейку и вернетесь на катере в город. Мы с Эйденом продолжим операцию.

Сержант не смог скрыть облегчения.

– Ни за что, – послышался голос позади Кормака. Кормак обернулся и увидел идущего к нему неровной походкой Торна. За ним спешила Мейка.
– Ему можно ходить? – поинтересовался Кермак.
– Я бы не советовала ему делать резкие движения, но ходить ему можно. А вот другие двое раненых ходить не смогут. Первый – по вполне очевидной причине, а у второго обгорели зрительные нервы. Им нужны операции, но эти операции довольно легкие. Торн не спускал глаз с Кормака.
– Вы мне обещали, – мрачно напомнил он. Ян покачал головой.
– Ты просил – но я ничего тебе не обещал. Я точно помню. Карн обнаружил дыру в артефакте до того, как я смог дать тебе ответ.
– Пожалуйста, – сдержанно произнес спаркинд. Он был слишком гордым и не мог умолять.
– Если хочешь, можешь пойти со мной. Но если придется бежать, я тебя ждать не стану. – Кормак отвернулся.

Мейка, понаблюдав за их разговором, вдруг заявила:

– Я тоже пойду.
– Как хотите, – буркнул Кормак и обернулся, услышав резкий визг лебедки. Эйден крутил рукоятку с бешеной скоростью. Трос сильно натянулся, андроид сбавил обороты. Кормак знал, что лебедка подключена к электромотору, находящемуся в переднем отсеке катера. Теперь же ни о каком моторе не могло быть и речи, и ни один человек не смог бы с такой силой вращать наспех сооруженную рукоятку. Все молча наблюдали за тем, как голем приподнял катер и подпер плечом его борт. Когда катер встал на днище, Кормак сразу побежал к нему, забрался внутрь и вернулся с объемистым рюкзаком.
– Уходим, – сказал он и кивком указал на антигравомобиль Мейки. Трое его спутников последовали за ним.

А в следующее мгновение они уже были в воздухе.

– Прощайте, – проговорил сержант без малейшей нотки искренности. Несколько дней назад он изнывал, мечтая хоть о самой захудалой боевой операции. Сейчас ему хотелось только одного: как бы поскорее уйти в отставку.

Выверив курс машины, Кормак взглянул на часы.

– Мы должны добраться до места примерно за час. Каковы точные координаты того места, где приземлился Творец? – Эйден сообщил ему координаты. Кормак вывел на дисплей карту и сверился с ней. – Похоже, тут вход в пещеру. Я войду туда и установлю КТУ. Пойду один. Ты, Торн, сейчас не готов для такого перехода, а Мейке ни к чему так рисковать. Не вижу причин.

Эйден сказал:

– А я не вижу причин, почему мне не сопровождать вас.
– Ты не пойдешь. Потому что тебе не все известно. Останешься в машине. Это приказ.
Полет длился пятьдесят минут, и они добрались до места, четко обозначенного на карте. Кормак опустил антиграв так, что он повис в двадцати метрах от поверхности земли, и поискал глазами вход в пещеру. В склоне горы виднелось отверстие с неровными краями. Добраться туда было довольно просто.
Ян посадил ATM неподалеку от пещеры и, прежде чем выйти из машины, обернулся и сказал:
– Дай мне твой термальный сканер, Эйден.
Голем подал ему прибор – серую коробку, по форме похожую на кусок мыла, с небольшим дисплеем и ручкой настройкой. Кормак навел сканер на троих своих спутников и обратил внимание на то, какие низкие тепловые показатели демонстрирует Эйден. В груди и ближе к паху у андроида имелись отдельные источники тепла, а в остальном его тело оставалось почти невидимым для сканера. Мейка и Торн на дисплее выглядели статуями из расплавленного стекла. Ян повернул регулятор, и радиус действия прибора увеличился. Параметры на дисплее были указаны в метрах, изображение стало трехмерным. Он наклонил прибор, но изображение не изменилось. Значит, сканер был ориентирован на уровень земли. Кормак довольно кивнул и положил сканер в карман. Когда Эйден протянул руку к протонному бластеру Торна, лежащему на заднем сиденье, Кормак протестующе поднял руку.
– Это мне не понадобится, – сказал он и покинул машину.
Все молча провожали его взглядами. Вылитый турист, отправившийся на небольшую прогулку.
Добравшись до входа в пещеру, Кормак быстро проверил сохранность своего сюрикена. Звездочку могли повредить андроид или пули‑ищейки. Крошечный дисплей показал, что имеет место легкое отклонение в последовательности программирования и минимальное изменение в наклоне чейнглассовых лезвий. С тем и другим можно было смириться. Лезвия по‑прежнему были хоть куда, да и эта микроскопическая разница в их наклоне могла быть делом рук самого Тенкиана. Нет, конечно, он вовсе не программировал сюрикен для сражения с пулями‑ищейками, и не для того он над ним трудился, чтобы потом звездочка скакала по воздуху, как рассвирепевший терьер.

Кормак вошел в пещеру.
Мимо с шумом промчались какие‑то зверьки, которых он поначалу принял за летучих мышей. Приглядевшись внимательнее, он увидел, что крылья у них и вправду как у летучих мышей, но при этом как бы нет туловища и головы. Кроме того, они чем‑то напоминали насекомых. Тараканы и навозные жуки на полу пещеры выглядели в точности, как их земные собратья, а вот десятиножки из голубоватого металла, которые ими питались, имели совсем незнакомый вид.
Ян сделал несколько шагов, ступая по трупикам жуков, шелестевших, словно опавшая листва, и включил сканер Эйдена. Прибор показывал, что в пятидесяти метрах впереди и на двадцать метров ниже того места, где сейчас находился Кормак, есть какой‑то крупный объект. Он пошел дальше осторожно, гадая, не сглупил ли он, отказавшись от протонного бластера. Хотя… его сюрикен справится со всем, что может исходить от Творца, а начни он палить из протонного бластера, так на него вся гора могла рухнуть.
Он немного помедлил и открыл рюкзак. Коробка, которую он вынул оттуда, была из экипировки Торна. Наверное, когда‑то она принадлежала Гангу. Ян открыл коробку, вынул оттуда один дрон‑светильник и подбросил его в воздух. Светильник загорелся и полетел вперед, подпрыгивая в темноте. Неожиданно Кормак увидел мелькнувшее всего на миг зеркальное отражение огонька. Он остановился и набрал на пульте футляра сюрикена программу особой атаки, после чего выпустил звездочку. Она завертелась и повисла на месте, став похожей на диск циркулярной пилы. Лезвия то втягивались, то выдвигались – вроде бы такое поведение было для него нетипично. Опять Тенкиановы штучки! Никто в точности не знал, что этот умелец закладывает в микроинтеллект своих изделий, но частенько ходили слухи о том, что у оружия работы Тенкиана со временем вырабатывается свой собственный разум. Кормаку было все равно – лишь бы сюрикен делал свою работу и, как сейчас, возвращался назад.
Еще двадцать метров – и Ян увидел движение хромированных лап. Дрон‑огонек ударился о стенку туннеля и погас. Он остановился и прислушался. Делать было нечего. Он протянул руку к футляру и нащупал кнопку. Нажал и услышал, как полетел вперед сюрикен.
Всего через несколько секунд после вылета сюрикена из мрака донесся грохот и знакомый звук – словно включился мощный компрессор. Кормак услышал скрежет, потом словно бы о камень ударилось что‑то большое и тяжелое, а затем завизжал металл под лезвиями сюрикена. Вспыхнули искры, и в их свете перед Корма‑ком предстало жуткое чудовище. Еще и еще раз сверкнули искры. Второй удар, третий, четвертый. Когда ничего не стало слышно, кроме атак сюрикена, Кормак осторожно пошел дальше, пустив впереди себя новый дрон‑огонек.
Разбитое на части существо, лежавшее на каменном полу, напоминало то, с которым Ян встретился в глубокой шахте на Самарканде, только своей серебристо‑зеркальной шкурой и тем, что было оборудовано конечностями, похожими на лапки насекомого. Кормак понял, что в качестве шаблона Творец взял тех десятиножек, которых он увидел у входа в пещеру. Уверившись в том, что страж туннеля не поднимется, Кормак нажал на кнопку возврата сюрикена. Звездочка повисла над трупом странного создания, выдвигая и втягивая лезвия, словно бы в нерешительности соображая, послушаться приказа или не стоит, но вскоре вернулась в футляр. Поймав порхавший неподалеку дрон‑светильник, Ян задал ему другие параметры и отправил в полет. Теперь огонек должен был постоянно лететь на двадцать метров впереди. Взглянув на дисплей сканера, Кормак увидел аномальные показатели не так далеко от того места, где он находился. Творец. Он продолжил путь.

Торн вгляделся в жерло пещеры и весьма изобретательно выругался, потом прижал руку к животу и скривился от боли. Мейка проделала ювелирную работу, подлатав его кишки, но, конечно, лазить по подземельям он пока был не в состоянии.

– Нельзя было отпускать его одного, – буркнул спаркинд.
– Он дал приказ и оставил инструкции, что, в принципе, одно и то же. Позволь задать тебе вопрос: ты готов ослушаться?
Из уст Мейки это прозвучало не вопросом, а чем‑то вроде упражнения в дидактике.
– Знаю, что ты имеешь в виду, – буркнул Торн. – Да, у него большей частью все в полном порядке с логикой и здравым смыслом, но ты же понимаешь, что он очень даже логично и разумно мог бы перерезать тебе глотку, а потом пошел бы выпить чашечку чаю. – Он обернулся и посмотрел на голема. – Эйден, ты не мог бы пойти за ним на расстоянии – на всякий случай?
– Он четко приказал мне оставаться здесь. Он – агент ЦСБЗ, и нам было велено полностью доверять ему и выполнять все его распоряжения. Об этом нас просили люди, которых мы уважаем. В остальных случаях мы всегда обдумываем полученные приказы. Мы с Сенто навели справки и выяснили, что он был подключен к глобальной системе на десять лет дольше допустимого максимума только из‑за того, что стал почти незаменим для ЦСБЗ. ИР рансибля по статусу ставит его не намного ниже Горация Блегга.

Торн кивнул.

– Блегг… О нем то и дело ходят какие‑то слухи. Некоторые вообще не верят, что он существует. И я сам не верил, пока…

Эйден пристально посмотрел на него и сказал:

– Видимо, на тебя не произвела большого впечатления та оценка ИР рансибля, о которой я только упомянул. Упоминания о Блегге встречаются гораздо раньше, чем появились первые ИР рансиблей. По слухам, ему больше четырехсот лет, и это немного странно, но зато достоверно известно, что на ЦСБЗ он трудится более двухсот лет. Ян Кормак является агентом на протяжении семидесяти пяти лет, но уже успел добиться такого высокого статуса.
– Ну, если так, то нам стоит торчать здесь и с места не трогаться, – проворчал Торн.

Кормак задал КТУ программу и подсунул оба цилиндра под разлагающиеся трупики существ, похожих на летучих мышей. Потом отошел назад и немного понаблюдал за тем, как свет исчезает в недрах пещеры. Он сокрушенно покачал головой и устремил взгляд на распростертого на каменном полу драконида. Это был Нешрам. Казалось, он спит, но глаза у него были открыты. Кормак немного постоял, глядя на него, а потом вынул рацию и проговорил:
– Виридиан, вся информация получена?
– Были кое‑какие помехи. Не так просто улавливать ваш сигнал сквозь толщу горной породы.
– Ладно, повторяю: мы проходим через рансибль первой ступени, и мне нужно, чтобы информационный доступ к сферам‑корпусам был строго перекрыт. Творец последует за нами, и на другом конце «переправы» произойдет взрыв. Следующее перемещение произойдет через рансибль второй ступени, как только он будет запущен. Но только по моей команде.
– Получение информации подтверждаю.
– Теперь я ухожу из пещеры. Взрыв произойдет через двадцать пять минут. Мы с тобой ни о чем не разговаривали, поэтому не выноси эту беседу в систему.
– Есть.

Кормак наклонился к дракониду и хлопнул в ладоши.
Щелевидные зрачки Нешрама мигнули. Он испустил шелестящий выдох. Через пару секунд поднялся и огляделся по сторонам. Ян снова хлопнул в ладоши и, отвернувшись, зашагал к выходу из пещеры. Драконид отправился за ним.
Как только они добрались туда, где в пещеру проникал дневной свет, Кормак перешел на бег. Драконид, чтобы успеть за ним, стал делать более размашистые шаги и из‑за этого напоминал бегущего страуса.
Выскочив из пещеры, Ян дал знак остальным забираться в АГМ. Все молча исполнили его приказ. Мейка и Торн потеснились, чтобы дать место дракониду.

– Немедленно взлетаем. До взрыва – примерно двадцать минут. Хотелось бы к этому моменту оказаться подальше отсюда. Максимальная скорость.
Эйден поднял машину в небо под резким углом. Всех прижало к спинкам сидений, поскольку голем включил и антигравитационный двигатель, и бустеры.
– Что стряслось? – взволнованным голосом спросил Торн. – Я‑то думал, он их прикончил… в смысле, драконидов.
– Он лежал без чувств, не так уж далеко от входа. Шрам мертв, это точно. Творец убил его. Даже не знаю, почему этот только обмороком отделался.
– Выравниваю полет, – сообщил Эйден. – Триста километров в час. Четыреста.
– Какая максимальная скорость у этой посудины? – поинтересовался Кормак.
– При ручном управлении есть ограничение до пятисот, а при переходе на управление под контролем ИР можно и тысячу километров в час выдать. Тут не очень любят, когда перекрывают звуковой барьер.
– Тысяча – это было бы в самый раз. ИР нас видит, так что давай.
– Но согласно городским правилам…
Кормак вынул из кармана карточку‑чип и, помахав ею перед лицом Эйдена, вставил в щель на панели бортового компьютера. Из динамиков полился эротичный голосок:
– Ручное управление отключено. Доступ к городской системе управления закрыт. Дальнейшие шаги не рекомендуются.
Послышался мелодичный звон, затем голос все повторил дословно, только на этот раз – скороговоркой. В третий раз впечатление было такое, будто визжит старая карга, а то, что только что звучало мелодичным звоном, превратилось в противное клацанье. Компьютер застонал, и внутри него что‑то зловеще заскрежетало.
– Это противозаконно, – заметил Торн.
– Как и взрыв КТУ на населенной планете, – парировал Кормак.
Эйден подал рычаг скорости вперед. Меньше чем за минуту машина разогналась до тысячи километров в час. А через четверть часа они уже подлетели к станции рансибля.
Голем посадил антиграв на пустой стоянке, так близко к станции, как только смог. Когда Кормак выходил из машины, он посмотрел на часы на приборной доске, а потом устремил взгляд на восток.
– Пошли, нужно найти экран.
Он побежал к зданию станции, внутри которого находился рансибль. Остальные устремились за ним. Торна поддерживал под руку Эйден.
В зале выхода на посадку было пугающе пусто для обычно многолюдного места. Те люди, которые тут прежде находились, теперь пребывали на большом расстоянии отсюда и наверняка поминали недобрым словом всякие там антиматериальные поля и беспомощные ИР.

Кормак ринулся к линии дисплеев, на бегу разговаривая по рации:

– Виридиан, можешь передать картинку сюда? Хочу увидеть своими глазами.
– У меня имеются дроны‑наблюдатели в двух километрах над указанным районом.

Один из дисплеев ожил и продемонстрировал вид сверху на Туриотские горы.

– Взрыв будет очень компактный. Вряд ли будет хорошо видно. Две минуты. Пошел отсчет.

Голос, более мягкий, чем голос ИР, начал отсчитывать секунды.

– Одна девятнадцать, одна восемнадцать, одна семнадцать…
– Как только ударит, – предупредил Ян, – бегом к рансиблю В5. Он настроен так, что прямиком попадаем на Самарканд.

Торн спросил:

– А взрыва хватит, чтобы обратить его в бегство? То есть… Он точно рванет сюда, к рансиблям?
– Уверенности нет. Если он на этот раз не побежит за нами, мы вернемся с подкреплением и с более мощными бомбами и все проделаем снова.
– Все равно не понимаю, как мы…
– Может, тебе лучше уже пойти к рансиблю, Торн? – оборвал его Кормак. – Чтобы потом ты не плелся позади и всех не задерживал. – Он одарил спаркинда холодным взглядом. Тот пару секунд смотрел Кормаку в глаза, потом кивнул и пошел к выходу на посадку. С ним ушел и Эйден.

Кормак посмотрел на драконида.

– Нешрам, ступай с ними.

Просто воплощение послушания!

– … восемьдесят… семьдесят девять… семьдесят восемь…
Кормак не спускал глаз с дисплея, а Мейка взволнованно наблюдала за ним. Вопросы Торна были слишком несдержанными. Она догадывалась – Ян не стал отвечать на них не только потому, что не мог, но и потому, что не хотел. Он знал, что делает, и Мейка чувствовала, что этого вполне достаточно.
– Снижаю дрона‑наблюдателя, – сообщил Вири‑диан.
Картинка быстро изменилась. Стали видны деревья и склоны гор. Мейка почти уверилась в том, что перед ним – тот самый район, который они недавно покинули. Склон… вход в пещеру…
– … двадцать одна… двадцать… девятнадцать… восемнадцать…

Женщина видела, как напряжен Кормак. Что он видел? Что он хотел  увидеть?
Отсчет завершился. Показалось, будто запрыгал зонд, но на самом' деле сотряслась гора. На миг все поле зрения застлали пыль и обломки камней, а потом из склона горы вырвался сноп белого пламени и четко обозначил вход в пещеру. Кормак глянул на указатель времени в нижнем уголке дисплея.

– Ну…
И снова потянулись секунды. Неожиданно часть горы отлетела в сторону, и появился ошарашенный Творец. Он изрыгал пламя во все стороны. Деревья вспыхивали и превращались в факелы, огромные валуны рассыпались в прах. Экран побледнел.
– Зонд уничтожен, – сообщил ИР виридианского рансибля. – Я отзываю все остальные зонды.

Мейка увидела, как едва заметная усмешка тронула губы Кормака.

– Весьма впечатляющее зрелище, – прокомментировал он увиденное и сказал: – Пора сматываться отсюда.

Фантастический свет медленной дугой рассек небо и упал в районе далекой станции рансибля. Башенки‑кондиционеры, машущие крыльями на манер древних ветряных мельниц, озарились сиянием, похожим на огни святого Эльма. Джарвеллис склонилась к пульту управления антигравомобилем, который угнал Стэнтон, и изумленно покачала головой. В следующее мгновение свет померк, и ясный день показался пасмурным.
– Ладно, это ты потом объяснишь. Ты мне сначала про этого говнюка Пелтера расскажи.

Джон улыбнулся. Он только и делал, что смотрел на нее и улыбался.
Когда Стэнтон набрел на приземлившийся шаттл и увидел, как она выбирается из кокпита, то сначала придумал, что крыша у него все‑таки поехала. Но теперь он каждую минуту убеждался в правдивости происходящего. И он уже не знал, вправду ли чокнулся, или Джарвеллис действительно была здесь, но это уже не имело значения.

– Он подох. Думаю, все они подохли.
– А ты своими глазами видел, как они подохли?
– Я видел, как погиб Пелтер. Еще потом подошел, проверил. Он этого агента держал на мушке пистолета‑импульсника, стоял в четырех метрах от него, в спину ему целился. Черт, вот никогда не видел такого! Я‑то думал, Пелтер его прижал, что конец ему пришел, но он выкрутился. Потом Ариан долго палил в то дерево, за которым спрятался агент, потом начал отступать. Ну, тут агент из‑за дерева выскочил – спокойный, зараза, как не знаю что, и Пелтера пристрелил. А когда он убрался, я подошел поглядеть. В общем, дырка у него во лбу. Навылет.
– Отлично. А другие?
– Меннекена и Корлакиса, похоже, пристрелили из протонных бластеров. От Дюсаша куски остались возле зенитного комплекса, а Свент погиб во время перестрелки между Пелтером и агентом.
– Вот так, значит, – глубокомысленно изрекла Джарвеллис и откинулась на спинку кресла. Вид у нее был такой же измученный, как у самого Стэнтона. Он заметил, как странно плоско прилегает ткань комбинезона к ее левой груди.
– Думаю, пора нам убираться с этой планеты и поискать местечко поспокойнее. Чтобы было… тихо и солнечно. И тебе пластическую операцию сделаем.

Джарвеллис устало посмотрела на него.

– Тут за нами, наверное, уже охотятся, а у нас больше нет корабля. Как же собираешься отсюда смотаться?
Стэнтон закинул руку за спинку кресла, взял с заднего сиденья чемоданчик и положил его на колени. Кейс, конечно, здорово помялся, по углам виднелся каркас, крышку покрывали подозрительного вида пятна. Но как бы то ни было, логотип Норвер‑банка на крышке был виден отчетливо.
– Думаю, есть способ.
Наконец Джарвеллис смогла ответить на его улыбку. Она решила, что еще одну новость поведает ему тогда, когда они окажутся в безопасном месте и когда точно уверится в том, что Стэнтон никуда не сбежит.

29

Безусловно, преступники – это люди, не получившие должного воспитания. Это люди, которым не было предоставлено таких возможностей, какими пользовались остальные. Обществу следует о них заботиться. Наказание – это не решение вопроса. Наказания только ухудшают ситуацию. Если мы кого‑то казним, мы становимся такими же дурными, как эти люди… Какая несусветная чушь! В начале тысячелетия расцвела именно такая точка зрения. Безумие «политической корректности» многих настолько ослепило, что люди перестали понимать очевидное: если преступника казнить, он никогда больше не совершит преступление. Наказание преступников благотворно для их жертв, если они еще живы. Так почему же мы, общество, должны о преступниках заботиться, заниматься их переориентацией, когда у нас едва хватает подобных ресурсов для законопослушных граждан? В наше время убийцам и многим рецидивистам производят стирание сознания. Мы перестали казнить людей не из‑за того, что стали более «цивилизованными», а потому, что в случае казни было бы потеряно потенциально полезное тело. В киберпространстве томятся в ожидании много личностей (как ИР, так и «выгруженных» человеческих), и им не терпится начать новую жизнь в реальном мире.

Гордон. «Как это делается»

Кормак вышел из рансибля первой ступени на Самарканде. В шарообразном корпусе в срочном порядке поставили обогреватели, но температура едва превышала минимальный предел, необходимый для жизнедеятельности человека. Впереди шагал Эйден и почти нес на себе Торна к крытому переходу. Их сопровождала Мейка.
Ян обвел взглядом внутренность шара. Затребованное им протонное оружие лежало на одном из обогревателей. Задержав взгляд на бластере, Кормак потом посмотрел на своих спутников.

– Садитесь в машину. Я буду через минуту.
Он подошел к бластеру и прикоснулся к нему кончиком пальца. Оружие было холодным, но конвекция от фена немного нагрела его, и оно не обжигало кожу. Ян взял бластер, прицелился в пол слева от рансибля и, когда луч стал толщиной с карандаш, выстрелил. Луч ударил в пол и осветил все вокруг с такой силой, что черный пол стал прозрачным. Кормак передвинул луч, и позади него осталась зона расплавленного стекла, стало видно находившееся под полом оборудование. Ян нашел взглядом место, откуда шло подсоединение к буферу, и выстрелил туда. После того как луч угас, под стеклом продолжало бушевать пламя. Пару секунд агент ЦСБЗ задумчиво смотрел на произведенные им разрушения, а потом побежал к выходу.
Антигравомобиль стоял всего в четырех метрах от сферы. Остальные уже сидели в машине и ждали его. Он подбежал к ним, открыл дверцу и забрался на сиденье. Затем огляделся по сторонам и наставил бластер на стенку крытого перехода.
– Какого черта вы… – вырвалось у Торна.
– Нужно прострелить хотя бы один из буферов снаружи. Внутри я только испортил кое‑какие элементы автоматики системы безопасности.
Кормак выстрелил широконаправленным лучом. Часть стены (два метра длиной и метр высотой) исчезла внутри лиловой вспышки. Он увидел край буфера и перенацелил бластер. Металл выгорел за несколько секунд, обнажились витки аккуратно уложенных сверхпроводящих кабелей и кристаллы параэлектриков. Спрятанный цилиндр взорвал собственное содержимое и взмыл в небо на хвосте газов и пламени.
Кормак выключил бластер. Сначала все вокруг застлало облаком углекислотного пара, потом начал падать углекислотный снег. Дверца антиграва захлопнулась за мгновение до того, как у него могли заледенеть глазные яблоки.
– Прочь отсюда… скорей, – выдохнул он, и его затрясло в ознобе. И не только его, потому что в кабине машины было так же холодно, как внутри корпуса рансибля.
Эйден резко поднял ATM в полуночное самаркандское небо, даже не подумав отсоединиться от стенки перехода. Переход приподняло, он немного продержался в таком положении, а потом рухнул, будто змей, только что позорно упустивший добычу. Из окон кабины было видно, что один из буферов рансибля пылает, словно магма.
– Хорошо… Эйден, тут ограничений скорости нет. А эта машинка что умеет?
– Четырнадцать сотен километров в час. Это предел безопасности. Если превысить его, я могу не справиться.
– Это довольно быстро, – стуча зубами, проговорил Кормак. – Довольно быстро.
Он откинулся на спинку сиденья рядом с Мейкой, бросил взгляд на драконида, уставился в окно. В небе висела «дозорная луна». Дракон.
– Я так и знал, что он не пропустит это зрелище. Алчный ублюдок.
Мейка устремила на него вопросительный взгляд, но он ничего объяснять не стал, потому что как раз в это самое мгновение Эйден включил ускорение. Всех с такой силой прижало к спинкам сидений, что говорить при всем желании стало невозможно. Только тогда, когда машина набрала максимальную скорость, давление спало. Кормак посмотрел на циферблат, вмонтированный в приборную панель. Время часы показывали солстанское, уточненное по сигналу от «Самарканда II».
– Когда же он появится? – осторожно поинтересовался Торн.
– Теперь, пожалуй, в любое время, – равнодушно отозвался Кормак. – Может быть… через секунду.
В этот миг на Самарканде начался неурочный день. Вспыхнул жестокий белый свет. Это немилосердное сияние длилось двадцать секунд и, казалось, проникало в каждую щелочку, стремилось заполнить собой каждый темный уголок. А когда оно померкло, Кормак и его спутники увидели разрастающийся желтый огненный шар, внутри которого сверкали полотнища молний.
– Настоящий Творец!
Торн устремил на Яна непонимающий взгляд, но тот едва заметно качнул головой и указал взглядом на дра‑конида.
– Долго нам лететь до комплекса? – спросил он у Эйдена.
– Недолго. Четверть часа.

Торн отвернулся и стал смотреть вперед. Больше он вопросов не задавал.

– Теперь можно и помедленнее, – сказал Кормак и зажмурил слезящиеся глаза.

Тесная кабина антигравомобиля не очень подходила для переодеваний в термокостюмы, так что все полностью оделись только к тому времени, когда Эйден повел машину на посадку. Кормак начал согреваться и почувствовал, что у него обморожены лицо и тыльные стороны кистей рук. Когда температура в кабине добралась до максимума, кожа так разболелась, что он без радости размышлял о том, что придется натянуть перчатки.
Голем посадил ATM на краю строительного комплекса. Как только они вышли из машины, навстречу им двинулись три фигуры в термокостюмах.
– Стало быть, удалось, – послышался голос Блегга в динамике интеркома.
– Да, Творец заплатил за свои преступления.
– Да, и испорчен прекрасный рансибль первой ступени, – ворчливо пробормотала Шален.

Кормак это никак не прокомментировал.

– Давайте пройдем внутрь, – предложил он. – Хочу посмотреть, много ли я кожи потерял.
Они вошли в недавно сооруженную пристройку к комплексу станции рансибля второй ступени, миновали термальную шлюзовую камеру, где им пришлось немного подождать, пока их костюмы и воздух вокруг прогреются. За шлюзом находилась раздевалка со шкафчиками для термокостюмов, душевыми кабинами и воздушными сушилками, автоматом с горячими напитками и полками с чистой сменной одеждой.
Мейка и Торн быстро разделись и вскоре пили из больших чашек горячий бульон. Блегг, Шален и Карн разоблачились почти так же быстро. Кормак, напротив, снимал термокостюм не спеша, перчатки оставил напоследок.
– О! Черт!
На тыльной стороне ладоней и на пальцах кожа отходила клочьями. Не лучше была картина и на лице. Шален открыла шкафчик, достала оттуда аэрозольный баллончик и подошла к Кормаку.
– «Синтискин», – сказала она. – Он покроет ожоги и снимет боль. А что болит, так это хорошо. Вот если бы боли не было, тогда стоило бы волноваться.
Кормак вытянул руки, и Шален побрызгала на них спреем. Вскоре боль сменилась чудесным онемением. Затем она обрызгала «синстискином» лицо Кормака, по очереди прикрыв пальцами его веки, чтобы их не заклеило.
– Торн? Мейка?
Шален подошла к ним. У обоих лицо и руки покраснели, но кожа не облезала, как у Кормака.
– У меня все нормально, совсем немножко обморозился, – сказал Торн.
Когда Шален устремила вопросительный взгляд на Мейку, та, протянув ей руку, продолжала пить бульон.
Все это время Блегг молча стоял в стороне. Наконец Кормак обратился к нему.
– Я хочу вернуться на борт «Гибрис».
– Еще? – спросил Блегг.
– Еще, – в тон ему ответил Кормак.

Шален недоуменно посмотрела на них по очереди.

– Что за…

Кормак не дал ей договорить.

– Ты можешь оставаться здесь и продолжать установку рансибля второй ступени. Десять часов, так ты сказала?
– Теперь осталось меньше, мы ведь тут не сложа руки сидели, – проворчала она.
– Хорошо… Очень хорошо. – Кормак посмотрел на Блегга. – Что‑нибудь было от дракона, пока мы гостили на Виридиане?
– Ничего из ряда вон выходящего…
– В каком состоянии «Гибрис»? – быстро спросил Кормак у Шален.
– В очень неплохом. – Старший офицер опасливо и подозрительно глядела на него.
– Есть шаттл, который может стартовать туда сейчас?

Ответил Блегг.

– Через час, – сказал он. – Уж как‑нибудь дождетесь.

Кормак собрался возразить, но вздохнул и ответил:

– Ладно. Приму‑ка я, пожалуй, душ.

После того как наконец истек мучительно долгий час, все перебрались на борт грузового «челнока». Кормак так и не сумел расслабиться. Ел он рассеянно и мало и пил очень много кофе. Он даже пожалел о том, что не перенял у Ганта привычку курить. Сейчас для этого было бы самое время. Прошло примерно полчаса, когда Мейка вдруг направилась с какими‑то своими приборами к дракониду.
– Я бы хотела выяснить, что…
– Нет! – резко выкрикнул Кормак.

Женщина изумленно уставилась на него.

– Никаких обследований. Вообще никаких.
Он строго посмотрел на нее. Она выдержала его взгляд, собрала и упаковала приборы. Ожидание продолжилось.
Шаттл летел порожняком, это был его последний рейс перед ремонтом. На нем доставили кожухи старых двигателей, которые предстояло переправить на Миностру. Даже будучи поврежденными, они все равно представляли слишком большую ценность, выбрасывать их было нельзя.

Как только Ян устроился в кресле, он сказал:

– Когда мы окажемся на корабле, следует перекрыть все каналы связи с драконом. Если он будет пытаться выйти на связь, реагировать не будем.
– Почему? – удивился Торн. – Ведь можете же вы…
– Я отдаю приказы, а не высказываю предложения, – сдержанно ответил Кормак. – Слушайте меня и помалкивайте.
Торн умолк и замер. Блегг наклонился к спаркинду и взял его под руку. Англичанин раздраженно повернул голову и уставился в глаза, сверкающие золотистыми искорками. Вслух не было сказано ни единого слова, но Торн отпрянул так, будто его отчитали по полной программе. Пару мгновений он ошарашенно пялился на Блегга, а потом понимающе кивнул и расслабился. Старик отпустил его руку.
Мейка пару секунд беспомощно наблюдала за Блеггом, затем перевела взгляд на Кормака.
– Есть что‑то еще, – уверенно проговорила она.
– Да. Драконид отправится прямым курсом в изолятор. И изоляция будет полной. Это означает: никаких анализов, тестов, никакого сканирования.

Женщина кивнула.
Кормак нервно обвел взглядом дисплеи. На одном из них была видна далекая точка на горизонте – дракон. Заметив эту точку, он помрачнел и потом постоянно держал ее в поле зрения.
В борту «Гибрис» открылся приемный люк, и шаттл влетел в ярко освещенное нутро громадного корабля. Прежде чем пассажиры вышли из салона, пришлось немного подождать: тяжелые мощные скобы обхватили корпус судна и подтащили его к системе амортизаторов. Только потом все сошли по длинному трапу. Помосты и стены начали перемещаться и поворачиваться, словно заработал механизм гигантских часов, – «Гибрис» «убирала в кладовку» огромный шаттл.

– «Гибрис», – проговорил Кормак, выйдя из подъемника на жилом уровне. – Тебе следует приготовиться к столкновению и расчистить территорию около изолятора, как только Мейка доставит туда драконида. Все каналы связи с драконом перекрыть. Его отпрыска запечатать наглухо. В случае необходимости – быть готовым начать сварку.
– Приступаю к выполнению.
В коридорах замигали лампы. Кормак направился в коммуникационный центр, где его ждали Блегг и Торн. ИР «Гибрис» сообщил:
– Протонные орудия готовы.

Резко остановившись, Ян сжал кулаки, помолчал пару секунд.

– В этом не будет необходимости. Разряди орудия.
– Моя первейшая обязанность – сохранность корабля. Дракон пытается выйти на связь по всем каналам. Судя по всему, он предпримет нападение. Я не могу разрядить протонные орудия без непосредственного приказа от главного агента.

Кормак устремил взгляд на Блегга.

– Теперь вы  главный. Прикажите «Гибрис» разрядить протонные орудия. – Он медленно и тщательно выговаривал слова. – Они были повреждены во время предыдущей атаки, поэтому пользоваться ими небезопасно.
– «Гибрис», ты все слышала. Разряжай, – распорядился Блегг.
– Протонные орудия разряжаются.

Ян продолжил:

– Следует также отключить все информационные системы. Перекрыть все доступы к ним. Если проскочит что‑нибудь вроде неавторизованного доступа, базу данных следует немедленно блокировать или уничтожить.
– Я также не могу сделать это без приказа главного агента, – заупрямился ИР «Гибрис».
– Я даю такой приказ, – буркнул Блегг.
– Команда инициирована.
– Вы хотите, чтобы дракон… – вырвалось у Торна.
– Да‑да, – раздраженно прервал его Кормак. – Но все, что мы говорим и делаем, где‑то регистрируется, поэтому ко всему можно найти доступ. Так что надо помалкивать.
Кормак устало опустился в кресло перед пультом и вывел на дисплей изображение дракона.
– Хотя бы в этот раз мы Шален мешать не будем, – сказал он. – Всем будет управлять «Самарканд II». Думаю, она порядочно от меня натерпелась.
– Для нее нет ничего важнее рансиблей, – заметил Торн, подтащив стул поближе к Яну.
– Весьма недальновидно с ее стороны, – отозвался Кормак и продолжил инструктаж: – «Гибрис», приготовься к столкновению, чреватому обширными пробоинами. Убери всех из отсеков, которые в прошлый раз пострадали от нападения дракона, потом задрай все противоударные и аварийные люки. Приготовь герметики и пену.
– Приступаю.

Кормак глянул на Блегга и Торна.

– Терпение, – посоветовал он им.
– О, этим я всегда славился, – отозвался Блегг. Торн лишь едва заметно выразил раздражение.
– Попытки прорваться по каналам связи прекращены, – сообщил ИР «Гибрис». – Дракон разгоняется.
– Уходи на ближнюю орбиту. Тогда он сильно не разбежится.
– Приготовиться к столкновению. Приготовиться к столкновению. Всем членам экипажа пройти в аварийные модули.
Кормак зажмурился и стал дышать глубоко и ровно. Его лоб покрылся капельками испарины. Все трое ощущали вибрацию, сотрясавшую «Гибрис», набиравшую скорость. Чувствовался также небольшой наклон вбок. Перемена курса была настолько резкой, что система искусственной гравитации не совсем справлялась с компенсацией.
– Столкновение через три минуты двадцать секунд. Внимание. Столкновение через три минуты десять секунд. Внимание.
В коммуникационный центр вошла Мейка. Кормак пытливо посмотрел на нее. Было видно, что она отчаянно пытается понять, что происходит. Женщина облизнула губы – наверное, готовилась задать вопрос. Кормак выразительно посмотрел на дверь, над которой мигала желто‑черная сигнальная лампа.
– Похоже, вы вошли как раз перед тем, как закрылись главные двери, – заметил он. Она кивнула, не спуская с него глаз. – А теперь нам лучше подготовиться к атаке.
Они укрепили все стулья в помещении, все незафиксированные приборы. После этого все прошли внутрь аварийного модуля – круглого помещения, где стояло двадцать акселерационных кресел. Таких модулей по кораблю было рассредоточено довольно много. Они были оборудованы автономными системами жизнеобеспечения и теоретически могли выдержать полное разрушение корабля. Все четверо улеглись на кресла‑кушетки и пристегнулись.
– Столкновение через одну минуту десять секунд. Внимание… Столкновение через одну минуту. Внимание.
Не так уж приятно было наблюдать за скоростным приближением дракона на дисплее, где изображение вдобавок было увеличено. Картинка нарастала в размерах до тех пор, пока не стали видны псевдоподии.
– Столкновение неизбежно! Столкновение неизбежно!
Все получилось не так страшно, как в первый раз. Корабль тряхнуло, но не было похоже, чтобы обшивка треснула. Тем не менее Кормак гадал, сколько человек могло погибнуть. Как только тряска прекратилась, он отстегнул ремни и вышел из аварийного модуля.
– Неавторизованный доступ к информационной системе в районе наружного порта. Изолирую все системы… Открываю люк шаттл‑палубы.
– На этот раз он лучше ориентируется, – заметила Мейка.
Ян посмотрел на нее, перевел взгляд на дисплей и стал наблюдать за тем, как псевдоподии вползают на шаттл‑палубу и струятся по полу в направлении шахты подъемника.
– Система защиты от вторжения включена.
– Отключить систему и не включать вплоть до моего приказа, – распорядился Кормак.
– Неавторизованный доступ… все консоли и порты на шаттл‑палубе заблокированы. В районе люка шахты подъемника возможно разрушение.
На глазах у Кормака и его спутников створки аварийных дверей выгнулись и рухнули в шахту подъемника, затем в нее устремились псевдоподии.
– Голосовой вызов от дракона.
– Не отвечать, но охотно послушаем.
– Кормак! Кормак! – понеслось из динамиков. Только теперь Ян разглядел посреди псевдоподиев голову птерозавра. Голова поднялась и закачалась перед камерой. – Кормак! – снова прокричала голова, обрызгивая видоискатель млечной слюной.
– Похоже, он злится, – заметил Торн.
– Ага, и трусит, – добавил Кормак.

Мейка одарила его резким взглядом и снова уставилась на экран.

– Отдай мне мое! – провизжал дракон.
– Драконида хочет, – прокомментировала Мейка.
– Желаете разгерметизировать изолятор? – поинтересовался ИР «Гибрис».
– Ни в коем случае. Если он хочет заполучить драконида, то ему придется забирать его вместе с изолятором.
– В этом случае внутренние помещения корабля сильно пострадают.

Голова дракона возникла неподалеку от изолятора.

– Открой! Открой! – вопил он.
Ян начал барабанить пальцами по краю пульта. А еще он что‑то напевал без слов и нервно покусывал губы. Через несколько секунд он сказал:
– Если так, приготовься к сильным повреждениям… Скажи‑ка, на что теперь способны системы защиты от вторжения?
– Есть нервно‑паралитические газы специфического действия, есть лазеры с невысокой мощностью, электромагнитные импульсные орудия, предусмотрена эвакуация герметизированных участков…
– Остановимся на маломощных лазерах и электромагнитных орудиях.
– А вот нервно‑паралитический газ «Белон»…
– Стоп! Делай, как я сказал.
Из динамиков интеркома послышалось быстрое потрескивание. Начался обстрел из импульсных орудий. Псевдоподии начали подпрыгивать и метаться, покрылись черными обугленными полосами, но там, где уничтожалось одно, его место занимало другое. Корабль затрясся в конвульсиях.
– Зарядить протонные орудия.
– Заряжаю. Опасность разрушений вокруг изолятора номер один. Опасность разрушений в области всех коридоров, прилегающих к шахте подъемника. Опасность разрушений в районе подъемника.
На дисплее были видны выломанные переборки, сорванные с места опоры рядом с изолятором. Падали куски утепляющего материала, летали по воздуху обломки труб, окруженные выбросами пара. Потом стены начали выгибаться и падать на пол коридоров. Картинка замерцала и исчезла – камера вышла из строя. Потом на экране появился изолятор номер один, ободранный до такой степени, что остались только бронированные стенки. Псевдоподии пытались раскачать эти стенки.
– Кормак! Кормак! – надрывался дракон.
– Целься в эту голову.
В одно мгновение голову дракона исполосовали черные линии, а потом электромагнитные импульсы начали разрывать ее на куски. Дракон взвизгнул и отпрянул от изолятора, но все же потащил его за собой. Бронированная кабина ломала все на своем пути, крушила стены и потолки. Дождем сыпались искры, одна за другой выходили из строя видеокамеры.
– Кабина изолятора – в шахте подъемника. Опасность разрушения в области люка. Сорваны заплаты с вентиляционных труб, применяю вторичную герметизацию.
В это мгновение в помещение коммуникационного центра проник запах горелой плоти и опаленного металла и еще один запах – настолько сильный, что его можно было бы назвать вкусом, – запах чеснока.
– Долго еще до полной готовности протонных орудий?
– Сорок секунд. Внимание.
Неожиданно на экране появилось изображение шаттл‑палубы. Перед камерой возникла обезображенная голова дракона. Он раскрыл челюсти и рванулся вперед. Камера отключилась.
– Не больно‑то он радостный, – высказался Торн.
– И я того же мнения, – пробормотал Блегг.
– Дракон завладел кабиной изолятора. Отсоединяется. Наполняю шахту подъемника аварийной пеной. Сильная разгерметизация, потеря воздуха. Аварийная пена не держится. Закрываю люк шаттл‑палубы.
На экране появилась шаттл‑палуба, показываемая под другим углом. Створки люка пытались закрыться под напором потока пены и обломков. Все это выливалось за борт.
– Отходим с максимальным ускорением – при готовности начинать обстрел из протонных орудий.
Дракон отплыл от люка. Лиловая вспышка озарила черноту космоса, и в чешуйчатом боку гиганта появилась обугленная дыра метров пятьдесят в поперечнике. Кормак немного понаблюдал за экраном и вытащил из кармана небольшой черный плоский цилиндр с вмонтированным в него пультом.
– Это же… – не выдержал Торн.
– Дистанционный детонатор, – закончил за него Кормак. – «Гибрис», расстояние?
– Один километр. Внимание. Полтора километра… Снова выстрелили протонные орудия. Но на этот раз лиловая вспышка не коснулась поверхности дракона. Она словно бы налетела на невидимую преграду и не причинила великану никакого вреда.
– Дракон готовится к ответному выстрелу.

Все увидели рябь на поверхности чешуйчатого шара.

– Расстояние?
– Три километра. Внимание. Четыре с половиной. Внимание. Шесть кило… Обстрел неизбежен! Обстрел неизбежен!
Ян нажал на кнопку. Все, что находилось позади невидимой преграды, обратилось в свет. А преграда рухнула, и все дисплеи побледнели. «Гибрис» сильно дрогнула, все попадали на пол.

ЭПИЛОГ

Тусклое солнце появилось над горизонтом, новый день занялся над развалинами вокруг комплекса. На зеленовато‑бронзовом самаркандском небе появился новый объект – расползающееся громадное облако, состоящее из замороженных кусков плоти, обломков костей и металла… то были останки дракона. «Гибрис», занявшая геостационарное положение над комплексом, словно бы наблюдала за этим облаком с эстетским наслаждением, доступным только ИР, обладавшим всем спектром ощущений. Другой частичкой своего арсенала чувств «Гибрис» слышала звук отбывающего мини‑шаттла. Совершенно отвлеченно ИР звездолета осознавал, что и он тоже состоит на службе у более могущественного разума – настолько же превосходящего его во всем, насколько он сам превосходил компьютер.

– Да, жаль, что он не увидел всего, что вы говорили и делали. – Блегг поставил на столик большущий стакан с виски и злорадно ухмыльнулся.
Кормак держал свой стакан в руке на уровне коленей и смотрел в пол кабины шаттла. Это был взгляд человека, который от усталости ничего не видит. Ему даже трудно было понять, что его замысел осуществился.

Наконец он подал голос:

– Думаю, все дело в том, что надо понимать, кто твой враг.
Блегг недовольно заглянул в пустой стакан, вытащил фляжку, покачал ее и добродушно улыбнулся. Удивительный человек. Скорее всего, он прекрасно понимал, что произошло, и все‑таки ухитрялся делать вид, будто его все это не касается. Да. Странный человек – этот Блегг. Кормак откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Ему показалось, что прошла всего минута, когда он почувствовал, как Блегг трясет его за плечо. Он выглянул в иллюминатор и увидел, что шаттл снижается к окраине комплекса, поднимая бурю углекислотных снежинок. Дождавшись того момента, когда «челнок» коснулся земли, Кормак проговорил:
– Эйден, спроси у «Самарканда II», в каком состоянии рансибль второй ступени.
Голем поднялся с кресла пилота с таким видом, будто ничего не слышал. На вопрос Кормака ответил ИР рансибля.
– Рансибль второй ступени в данный момент проходит предварительную настройку. Это займет примерно пятнадцать минут. После этого я произведу точную настройку, на это уйдет одна десятая секунды.
«Если существует на свете рансибль, повинный в грехе гордыни, то это „Самарканд II“».
Ян подошел к двери шаттла, и крытый трап присосался к двери, будто пиявка. Ожидая у выхода, пока прогреется воздух, он обернулся к Блеггу.
– Знаете, а у них внутри – потайной карман для подслушки. Дракон знал все, что тут происходило. А их он пытался сцапать только для того, чтобы убедиться, что на них совсем нет мицелия. Он не хотел, чтобы мы об этом узнали.
– Вы не ошибаетесь. Вот на этот карманчик и было нацелено КТУ?
– Да, но чтобы в него попасть, надо было преодолеть некоторое расстояние.
Дверь открылась, будто дверца холодильника, они ступили на трап и вскоре уже шагали мимо многочисленной толпы инженеров и рабочих, а из динамиков несся голос «Самарканда II»:
– Начинаю пробную настройку рансибля второй ступени… Проба завершена. Пока рановато устанавливать пятимерную чашу.
Наружный шарообразный корпус рансибля второй ступени находился под огромным куполом. В открытые ворота наружной сферы без труда мог войти тяжелый грузовой звездолет. Неподалеку от ворот Кормак увидел знакомую фигуру Шален. Он направился к ней и увидел, что она руководит установкой оборудования под полом внутри сферы. Это было точно такое же оборудование, как то, которое он своими руками уничтожил в комплексе рансибля первой ступени. У стенки сферы стояли пластины будущего пола.
– Долго еще? – спросил он.

Она бросила на него подозрительный взгляд, но тут же расслабилась.

– Несколько, минут. – Она показала туда, где шла работа. – Это всего лишь косметика. Еще одна проверка, и мы установим «чайную ложку».
Кормак покинул ее и вернулся к Блеггу. Японец наполнял свою флягу виски из автомата. «Как только это ему удалось?» – изумился Кормак. Обычно такие автоматы выдавали какие угодно напитки, только не алкогольные. Как только фляжка наполнилась, они с Блеггом подошли к воротам и стали наблюдать за фантастическими приготовлениями. «Самарканд II» сообщил о следующем этапе проверки. Внутри малой сферы между широко расставленными «рогами» рансибля играли радуги. Радуги поднимались к потолку сферы, проникали сквозь нее, устремлялись к верхушке купола, пронзали ее. Это было прекрасное зрелище. Кормак вспомнил, как впервые увидел подобное при запуске рансибля первой ступени. Радужная башня, поднимающаяся в небо. И теперь это зрелище вызвало у него восторг.
– «Ложка» на месте. Приступай, «Самарканд II», – весело воскликнула Шален.

Кормак обратился к нему:

– «Самарканд И», сообщи на Виридиан, что с нашей стороны доступ открыт.
– Виридиан уже оповещен.
– Ты меня не понял. Сообщи Виридиану: Кормак говорит, что с нашей стороны доступ открыт.
Последовала пауза, а когда «Самарканд II» снова заговорил, его голос выражал легкое удивление – если верить, что ИР способен удивляться.
– Виридиан сообщает, что ваше сообщение получено… Происходит перемещение.
В это мгновение рансибль замерцал, и из «ложки» вышел Сенто. Его успели частично отремонтировать. Оторванную руку заменили другой, цвета меди. Он приветственно поднял эту руку и победно улыбнулся. Эйден встретил его с убедительной имитацией человеческой радости.
– Происходит перемещение. Энергетические аномалии, – оповестил «Самарканд II».
Чаша рансибля озарилась светом, и из нее вышел стеклянный дракон. Послышались изумленные возгласы и испуганные восклицания. Купол наполнился сиянием.
– Не надо паниковать, – отечески успокоил всех «Самарканд II», и, наверное, тем, кто испугался, сразу стало немножко стыдно.
Творец сошел с постамента, ступая огненными лапами и глядя по сторонам тремя стеклянными глазами. Кормаку показалось, что такое существо – словно сошедшее со страниц сказок – должно обитать в башне из радуг. Творец выглядел как создание, сошедшее со страниц сказок.

– А вот его  я никак не ожидал увидеть.
Ян указал на темный силуэт драконида, вышагивавшего впереди Творца, будто слуга или прирученная зверушка. Вскоре Творец спустился, и теперь все смогли увидеть, что происходит внутри его тела, так завораживает химическая лаборатория со всеми ее колбами, пробирками и ретортами. Творец заговорил. Казалось, его голос собирает звуки отовсюду и преображает их в могущественные слова.
– Кормак! – Устрашающая голова наклонилась, и все три глаза уставились на него.
– А я думал, что ты собирался использовать Шрама для удара, – заметил Кормак.
– Шрам – это преимущество, – заявил Творец.
Разглядывая это воплощение света, Ян вдруг почувствовал себя еще более усталым. Он оглянулся, посмотрел на Блегга, но по лицу японца невозможно было догадаться, что у него на уме.

Центральная служба безопасности Земли наблюдала за кульмикацией событий с помощью ИР звездолета «Гибрис» и «Самарканда II». Через некоторое время ИР ЦСБЗ открыл канал связи, суть переговоров по которому ему до сих пор была не слишком понятна.

Вывод: удовлетворительно? 
«С определенными ограничениями, Хэл». 
Объясни.  \par«Дракон умер здесь, но дракон все еще жив». 
/Диалоги с драконом/ .
ПАУЗА ПАУЗА ПАУЗА
Удовлетворительное завершение отложено  – проекция. 

ИР закрыл этот странный канал и снова сосредоточил свое внимание на том, что транслировал ИР «Гибрис». Бортовой ИР продолжал наблюдать за расплывающимся облаком, непрерывно анализируя картину дисперсии. Останки дракона разлетались во все стороны и, словно бы повторяя изначальный курс гиганта, постепенно образовывали мерцающее кольцо вокруг планеты.
Некоторые обломки попадали в атмосферу. ИР «Гибрис» зарегистрировал странные белки и экзотические металлы. Некоторые из этих веществ могли выдержать экстремальные показатели температуры и давления, поэтому некоторые фрагменты не сгорели в плотных слоях атмосферы.
На Самарканде шел дождь из чешуек дракона.

 Note1
Слово «солстанский» («solstan») – изобретение автора. Оно означает «стандартный солнечный». Стандартный солнечный год – продолжительность года в Солнечной системе на планете Земля. (Здесь и далее примечания переводчика.)

 Note2
Эдвард Лир (1812 – 1888) – родоначальник английской поэзии нонсенса. Автор романа почерпнул терминологию для супертехнических изобретений из стихотворения Лира «Филин и кошка». Там герои ели айву (quince) вилками‑ножами (nmcible spoons) – столовыми приборами с тремя широкими зубцами, средний из которых заострен. Следует отметить, что «runcible» – одно из излюбленных словечек Лира. На русский язык оно как прилагательное не переводится, а назвать пассажиров «айвой» язык не поворачивается. Так что пусть «квинсы» перемещаются в пространстве с помощью «рансиблей».

 Note3
Пистолет выпуска 1900 года, разновидность парабеллума.

 Note4
Сооружение для хранения предметов религиозного культа, богато украшенное резьбой, скульптурными изображениями; в готических храмах башнеобразная открытая пристройка (или архитектурно оформленная ниша) для размещения статуй.

 Note5
Нимфа, родившая от Зевса Пана, олицетворение непомерной наглости, желания сравняться с богами и превзойти их, нарушить установленный порядок.

 Note6
Cereb (лат.) – череп, черепная коробка.

 Note7
Американский ученый Алан Тьюринг в пятидесятые годы предложил тест, с помощью которого можно было бы отличать компьютер от человека. Испытуемый должен определить, кто отвечает на его вопросы – человек или компьютер. Считается, что подлинный искусственный интеллект будет создан тогда, когда компьютер сумеет добиться того, что его ответы примут за ответы человека.

 Note8
IOU пишется перед указанием суммы: «I owe you» жен»

 Note9
???

 Note10
Грендель – чудовище из древнеанглийского эпоса «Беовульф».

 Note11
Отрывок из вышеупомянутого стихотворения Э. Лира «Филин и кошка»

 Note12
П. Н. Ниссен (1871 – 1930) первым предложил конструкцию ангара из гнутых металлических листов.

 Note13
Вид пластика.

 Note14
Филин и Кошка в стихотворении Э. Лира отправились в плавание на лодке цвета зеленого горошка.

 Note15
Судя по всему, автор дал своим персонажам имена в честь знаменитой британской рок‑группы «Джетро Талл» («Jethro Tull»).

 Note16
Вид растений и животных, ограниченный в своем распространении относительно небольшой территорией.

 Note17
«Страсть» (англ.). Ранее упоминалось, что на Виридиане выращивают пассифлору – в переводе «цветок страсти», – красивое вьющееся комнатное растение с крупными сиренево‑голубыми цветами.

 Note18
Общество, управляемое правительством, состоящим из лиц, избранных на основании их личных заслуг и способностей.